Глава 46

Мы сидели на моей кровати, обнявшись и прижавшись друг к другу, когда по Академии разнесся усиленный магией голос:

— Лорд Ромео Монтези и леди Аннет Хольверти. Проследуйте в Малый актовый зал.

Мы переглянулись. В серых глазах читалась та же решимость, что бушевала и во мне. Бегство не вариант. Надо встретиться с отцами лицом к лицу.

— Пойдем ругаться, — вздохнул Ромео, поднимаясь и протягивая мне руку.

Мы шли по коридорам, держась за руки, как два заключенных, идущих на эшафот. Но, главное — мы были вместе.

Малый актовый зал оказался уютным кабинетом с темными дубовыми панелями. В центре стоял стол, накрытый для чаепития. Во главе, восседая в кресле как на троне, сидел принц. По правую руку от него — герцог Монтези, лицо которого было темнее грозовой тучи. По левую — лорд Элдрик Хольверти, холодный и невозмутимый, как ледник. Рядом с ними расположились ректор и Мастер Келлан, чьи лица выражали профессиональное бесстрастие.

Принц вежливым взмахом руки указал на два свободных кресла прямо напротив него и пылающих бастионов родовой вражды.

— Рад, что вы пришли, — голос Его Высочества был спокоен и деловит. — Империя заинтересована в стабильности. Ваш уникальный магический союз, как вы уже наглядно продемонстрировали, представляет для короны огромную ценность. Было бы крайне неразумно позволить ему распасться из-за… личных амбиций.

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание двух лордов.

— В знак признания этой ценности и ваших личных заслуг корона дарует вам обоим статус имперских дворян. — Его взгляд упал на меня. — Разбрасываться такими знаками милости, леди Хольверти, не рекомендуется. — Он с легким укором посмотрел на меня, а помощник Мастера Келлана поставил на стол передо мной тот самый ларец, который я бросила в аудитории.

Ромео, не колеблясь ни секунды, кивнул.

— Отлично. Меня все устраивает.

Принц повернулся к старшему Монтези, и в его глазах промелькнула едва уловимая усмешка.

— Вы проспорили, лорд. Ваш мальчик, как выяснилось, готов ради своей избранницы отказаться от титула, состояния и вашей защиты. Цельная натура.

Герцог сглотнул, и его скулы побелели от напряжения.

— Посмотрим на него, лишенного всего, через полгода! — процедил он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Это был последний выстрел из осажденной крепости.

Затем принц обратился к Элдрику Хольверти.

— Лорд, вы так долго искали свою дочь. Неужели готовы снова потерять ее, по своей же воле, лишь из-за ее выбора спутника жизни?

Лорд Элдрик сидел неподвижно, его пальцы были сложены домиком. Он смерил холодным взглядом герцога, потом оглядел Ромео и, наконец, посмотрел на меня. Казалось, вечность тянулась в тишине, прежде чем он заговорил, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы:

— Я… потерял свою жену из-за собственной гордыни. С дочерью не намерен повторять эту ошибку. — Он сделал паузу, и в его голосе прозвучала суровая решимость: — Аннет останется Хольверти, если пожелает. И я не буду чинить препятствий ее союзу с этим… — он с легким отвращением кивнул в сторону Ромео, — с потомком Монтези. Тем более если он обретет статус имперского дворянина. Однако, — в его голосе промелькнул намек на насмешку, — напоминаю, что по древнему праву, если они вступят в брак, то муж моей дочери, как представитель менее знатного рода, вольется в род Хольверти.

Это фраза была как факел в бочку с порохом. Герцог Монтези взревел и вскочил с места, с такой силой ударив кулаком по столу, что фарфор звякнул.

— Никогда! — рявкнул он, разбрызгивая вокруг искры Плазмы. — Мой сын — Монтези! И это ваша дочь, если уж ей так приспичило замуж, сменит фамилию! Как и положено женщине!

Лорд Элдрик медленно поднялся, и его холодная ярость оказалась ничуть не менее страшной.

— Хольверти никогда не уступали Монтези и не уступят. Она — моя кровь. Моя наследница. И ее дети будут Хольверти.

Принц спокойно пил чай, находясь буквально в эпицентре двух смерчей. Ректор и Мастер Келлан старательно делали вид, что их здесь нет. Мы с Ромео сидели, держась за руки и наблюдая за двумя бушующими ураганами. И вдруг я поймала его взгляд. В серых глазах бесились смешливые чертики. Многовековая вражда давно позабыла причину первого конфликта и теперь пыталась найти повод для новой, но настолько абсурдный, что всерьез воспринимать его было невозможно. Два лорда готовы были придушить друг друга из-за фамилии, из-за звука!

Ромео усмехнулся и подмигнул мне. А потом мы оба опустили головы, стараясь не рассмеяться прямо здесь, под гневные выкрики наших отцов.

Етижи-пассатижи, придумаем мы уж что-нибудь с этой фамилией!

*** Пять лет спустя ***

Солнечный свет заливал наш с Ромео кабинет в Имперском Магическом Совете — просторное помещение с двумя массивными столами, заваленными чертежами, отчетами и образцами нестабильных артефактов, нуждавшихся в «убеждении» вести себя прилично. Я отложила перо и потянулась, с наслаждением чувствуя, как хрустят позвонки. На столе передо мной лежал мандат за подписью самого короля — новое задание. Инспекционная поездка на север, в горные княжества, где местные алхимики умудрились расшатать магический баланс целой долины.

Дверь открылась, и вошел Ромео. На нем была практичная дорожная куртка, безупречно сшитая и всем своим видом сигналящая о высоком происхождении владельца. Так же, как и прямая осанка, черты лица, уверенный взгляд…

В руках муж держал два дымящихся стакана с кофе — наш утренний ритуал.

— Видела уже? — Он кивнул на мандат на моем столе, его глаза весело блестели. — Северяне опять отличились. Говорят, у них там какие-то чудовища в водопадах завелись, так что, может, придется подпалить парочку, для профилактики.

— После приятного семейного вечера вместе с твоим отцом водопад с чудовищами нам покажется курортом, — усмехнулась я, принимая от него стакан.

Наши пальцы встретились, и по руке пробежала знакомая теплая волна. Вроде не первый год замужем, а сердце все равно замирает от его близости. И магии радуются от каждого соприкосновения.

— Как там наш любимый резидент в криминальных кругах? — поинтересовался Ромео, разваливаясь в кресле напротив.

Я понимающе ухмыльнулась. Лида и Габриэль, два мага тени. Эта парочка создала имперскую службу по надзору за криминально-теневым дном, так сказать, изнутри. По сути, они были нашими «спецами по грязной работе» и справлялись блестяще.

Но Ромео спрашивал сейчас о другом.

— Лида вчера родила. — На моем лице расплылась довольная улыбка. — Девочка, рыжеволосая, уже смотрит на мир так, будто всё вокруг — ее личная собственность. Габриэль, по словам Лиды, «ходит по потолку и абсолютно бесполезен, кроме как в качестве грелки».

Ромео рассмеялся.

— Понимаю… А наши светлые умы подписали договор?

Эмма и Оливер. Скромный проект по медицинскому конденсатору, когда-то едва не разрушивший пол-Академии, теперь был гордостью Имперского научного департамента. Оливером восхищались, а на их совместные исследования выстраивалась очередь из желающих сотрудничать и профинансировать.

— Да, Оливер смирился с участью главы нового исследовательского центра, — доложила я, — но скромно делает вид, что это «всего лишь увеличение ответственности». А Эмма уже составила список из первых шестидесяти четырех экспериментов, которые они начнут в первую очередь.

Мы помолчали, наслаждаясь кофе и ощущением покоя перед началом нового дня.

Наши отцы… что ж, их отношения так и не вышли в фазу нейтралитета — у них было нечто типа холодного перемирия. Ибо ни я, ни Ромео с позволения короля не стали менять фамилии после брака. Мы стали живым воплощением пата, и наших отцов это устраивало. Никто не проиграл, и никто не выиграл. Главное — все сохранили лицо.

— Кстати, — Ромео поставил стакан и посмотрел на меня с хитрой усмешкой, — у меня сегодня утром была интересная беседа с придворным лекарем.

— И? — прошептала я, чувствуя, как по щекам разливается теплая волна.

Мы никому еще не говорили, откладывая момент, словно дорогое вино.

— И он подтвердил то, о чем мы с тобой догадывались. — Голос Ромео стал тихим и невероятно нежным. Он опустился на колени рядом с моим креслом, положив ладонь на мой еще плоский живот. — Нас скоро будет трое.

Я накрыла его руку, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы счастья.

— Когда он родится, нас ждет очередная схватка, — улыбнулась, глядя в его сияющие глаза. — Битва за то, к какому роду отнести нашего ребенка.

— Фамилия… — понимающе протянул Ромео ухмыляясь.

— Может, пусть будет двойная? — Я пожала плечами, делая невинное лицо. — Монтези-Хольверти. Или Хольверти-Монтези.

— Так они же передерутся, выясняя, чья будет первой. — Ромео, не выдержав, рассмеялся, и его смех заполнил комнату — свободный, счастливый, полный жизни.

Он притянул меня к себе и нежно поцеловал. В этом поцелуе был вкус нашего общего будущего — сложного, порой безумного, но такого невероятно счастливого.

— Пусть наши многоуважаемые отцы с этим разбираются, — усмехнулась я. — А мы просто будем его любить.

*** Восемь месяцев спустя ***

Ровно через восемь месяцев на свет появились два крошечных существа, которые разом разрешили все фамильные споры.

Слева от меня, закутанный в голубое одеяльце, посапывал наш сын. Его крошечное личико было серьезным, а в уголках губ угадывалась будущая улыбка отца.

— Знакомься, — прошептала я, глядя на Ромео, чье лицо сияло так, что на него было больно смотреть, — твой наследник. Август Хольверти.

Справа, в розовом облачке пеленок, лежала наша дочь. Пушок на ее головке был иссиня-черным, а в серых, как утренний туман, глазах я уже видела упрямство, достойное целого рода.

— И твоя наследница, — добавила я, чувствуя, как счастье переполняет меня. — Серафима Монтези.

Ромео, не в силах вымолвить ни слова, опустился на колени у кровати и осторожно, словно боясь разбудить, прикоснулся пальцем сначала к щеке сына, потом — к крошечной ладошке дочери.

— Какие они… маленькие, — наконец выдохнул он, и его голос дрогнул.

Дверь в покои тихо приоткрылась, и в комнату, ломая все протоколы, ворвались Лида с Габриэлем.

— Ну конечно, — насмешливо фыркнула подруга, но ее глаза влажно блестели. — Вы не могли, как все нормальные люди, одного? Сразу двух психов решили подарить миру? Поздравляю!

Вслед за ними, почти на цыпочках, вошли Эмма и Оливер. Эмма ахнула, увидев близнецов, и тут же разразилась восторженным, тихим щебетом о «статистической вероятности» и «магической предрасположенности», а Оливер просто смотрел на нас с легкой, счастливой улыбкой.

Но самый невероятный момент был еще впереди. В тот же день нам нанесли визит наши отцы. Они вошли вместе — герцог Монтези и лорд Хольверти. Они не смотрели друг на друга, их позы были напряженными, но они пришли вдвоем. Возможно, чтобы уж точно никто никого не опередил.

Герцог Монтези, стараясь не глядеть на лорда Элдрика, подошел к кроватке, где лежала Серафима. Смотрел на нее долго и пристально, и что-то в его суровом лице смягчилось.

— Красивое имя, — произнес он громко, как бы объявляя это всему миру.

В его голосе прозвучало неприкрытое одобрение.

Лорд Элдрик, в свою очередь, остановился у кроватки Августа. Он не говорил ни слова, лишь протянул палец, и мальчик инстинктивно сжал его своей крошечной ручкой. Лорд Хольверти замер, и на его обычно холодном лице промелькнула тень какого-то нового, незнакомого чувства.

Они так и не посмотрели друг другу в глаза. Не обменялись рукопожатиями. Но и не ругались, стоя в одной комнате и глядя на своих наследников. На будущее своих родов, которое было теперь неразрывно связано.

Когда они ушли, в комнате повисла блаженная тишина, нарушаемая лишь сопением младенцев. Ромео обнял меня за плечи, и мы замерли, любуясь на наших детей.

— Никаких двойных фамилий, — тихо произнес он, и в его голосе отчетливо слышался с трудом сдерживаемый смех. — Никаких споров. Все решилось само собой.

— Идиллия, — прошептала я в ответ, прижимаясь к нему и улыбаясь.

Наша личная, выстраданная, совершенная идиллия. С двумя фамилиями, одной любовью и будущим, которое было таким же светлым, как и наше счастье.