Глава 45

Я застыла, вцепившись в Ромео, чувствуя, как его пальцы сжимают мои. Ларец с грамотой о дворянстве, который минуту назад был символом моего будущего, теперь стал мешающейся в руках тяжестью. В зале, где только что витали радость и торжество, сгущались напряженно-грозовые тучи.

Первым взорвался герцог Монтези. Он шагнул вперед, и его бесстрастное лицо исказилось от гнева:

— Ты… — рыкнул он сыну. — Мальчишка! Ты знал? Ты знал, что она Хольверти? И когда ты собирался обрадовать меня? После свадьбы?!

Ромео выпрямился во весь рост, расправив плечи. Я ощутила жар Плазмы в его ладонях, заметила искры в его глазах.

— Я не был уверен. Но это ничего не меняет, — решительно заявил он, с вызовом глядя на отца.

— Не меняет? — презрительное фырканье герцога прозвучало как плевок. — Это все перечеркивает!

И тут решил вмешаться лорд Элдрик.

— Довольно. Аннет, иди сюда, — приказал он холодно и властно, как будто имел на это право.

Я оторвала взгляд от разъяренного герцога и посмотрела на своего внезапно объявившегося родственника.

— Да с чего вы взяли, что я ваша дочь? — Мой голос дрогнул от нахлынувших эмоций. — Одно письмо? Вы, аристократы, такие странные! То нужна дуэль, чтобы защитить честь, то какая-то бумажка — и вот я уже наследница знатного рода?!

На красивых губах Элдрика Хольверти появилась безжалостная улыбка.

— Покажи всем свою руку, дитя мое. Правую.

У меня похолодело внутри, и я инстинктивно прижала локоть к боку, пряча запястье. Но все взгляды в зале уже были прикованы ко мне.

— Не собираюсь ничего показывать, — пролепетала я, отступая на шаг.

— Покажи! — Голос лорда Элдрика прогремел как удар грома.

Ромео шагнул вперед, заслоняя меня собой.

— Леди Вейл дала вам ответ. — Его голос прозвучал опасно-тихо, с тем самым оттенком аристократического высокомерия, который так бесил меня раньше, а сейчас казался единственной защитой. — Она не желает ничего вам показывать.

— Думаю, показать руку все же придется, — мягко произнес принц, до этого лишь наблюдавший за происходящим. — Лучше раскрыть правду, чем дать повод для сплетен.

Я зажмурилась на секунду, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам. Затем закатала рукав своего нового платья. На поднятом вверх запястье засверкал гладкий, намертво приросший к коже браслет.

В зале снова ахнули. Старший Монтези издал звук, словно его ударили под дых.

— Хватит! — Гневный рык заставил вздрогнуть даже принца. — Этот фарс зашел слишком далеко! Мой сын не будет связан с… с Хольверти! — Герцог выплюнул мою новую фамилию, словно отраву. — Мы уходим. Сейчас же.

— Я никуда не иду без Аннет, — гордо задрав вверх подбородок, заявил Ромео.

В сверкающих злостью темно-серых глазах обоих Монтези вспыхнуло фамильное упрямство.

— Тогда выбирай, — рявкнул старший. — Или ты отрекаешься от этой… связи, или идешь против семьи, против века традиций, и становишься изгоем без гроша за душой.

Зал дружно охнул. Я видела, как сжались челюсти Ромео, как боль и ярость исказили его черты. А лорд Хольверти повернулся ко мне, и его лицо выражало ледяное презрение.

— Как ты могла связаться с Монтези? Уверен, вам рассказывали, как твой предок, Кэтрин Хольверти пострадала от предательства своего магического напарника из этого проклятого рода!

Во мне что-то надорвалось. Страх, растерянность, ярость — все смешалось и взорвалось в моей бедной голове. Я больше не могла слушать весь этот средневековый аристократический бред!

— Да плевать я хотела на ваши древние разборки! — закричала я, и мой срывающийся дрожащий голос эхом отозвался под сводами зала. — Вы веками друг друга ненавидите из-за какой-то забытой всеми обиды! А я люблю! Люблю именно Ромео, ясно?! Мне все равно, Монтези он, Хольверти или уличный попрошайка! Я люблю его, а не его род!

Высказавшись, развернулась и побежала сквозь строй пораженных студентов и мастеров. Но вдруг сзади раздались медленные, четкие, явно одобрительные аплодисменты. Обернувшись, я увидела, что хлопает принц, широко улыбаясь при этом.

Останавливаться не стала. Вылетела в коридор, пробежала совсем немного, и тут кто-то нагнал меня, схватил за руку и втянул в первую же попавшуюся пустую аудиторию. Дверь захлопнулась.

Конечно, это был Ромео. Он тяжело дышал, его глаза пылали. Не сказав ни слова, он обнял меня и принялся целовать — злобно, решительно, бросая вызов всему миру. Я отвечала с таким же настроем, вцепившись пальцами в его волосы, кусая его губы, разжигая, а не успокаивая бушующее внутри него пламя.

Но потом все же случилось просветление, я вспомнила слова герцога и отстранилась.

— Не хочу… — прошептала, чувствуя, как страх и отчаяние душат, мешая говорить. — Не хочу стать причиной, из-за которой ты потеряешь все. Семью, титул…

Ромео резко схватил меня за плечи и встряхнул — очевидно, чтобы привести в чувство.

— Все, что у меня есть? — фыркнул он, и в его глазах заплясали искры Плазмы. Чувствую, сегодня мы все же что-то спалим… — Аннет, я сейчас держу в руках то единственное, что имеет для меня значение. Тебя! Все остальное — просто позолота на клетке.

— Но твой отец… твой долг…

— Мой долг — быть с тобой! — выкрикнул он, вновь встряхнув меня, уже послабее. — Мы не просто влюбленные, мы единое целое! И мы доказали это сегодня всем, от принца до… до моего упрямого отца! Так что нас никто не посмеет разлучить!

— Упрямство у вас семейное, — вяло пошутила я.

Ромео отпустил мои плечи и пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Отец блефует, — притянув меня к себе, он почти прижался губами к моему лбу, — и не откажется от наследника, тем более только что выигравшего на дуэли у второго кандидата. А даже если и откажется… Мы справимся. Вместе.

— Ты предлагаешь сбежать? — в моем голосе прозвучала надежда, которую я сама боялась признать.

— Нет. — Ромео покачал головой, и на его лице появилась знакомая безумная ухмылка. — Бегство — это поражение. Я предлагаю обручиться. Прямо сейчас в какой-нибудь столичной церквушке. Без их благословения, без дурацких печатей. Только ты и я. А потом… потом мы найдем способ переиграть их всех.

Он смотрел на меня, и в его взгляде была не только любовь, но и вызов. Вызов всему миру, который пытался нас растащить по разные стороны баррикады древней вражды.

А мое сердце разрывалось на части. Между любовью и страхом стать камнем на шее, причиной падения любимого человека. Я хотела верить ему. Но голос разума шептал: «Он аристократ. Он не знает, что значит быть никем. А ты знаешь».

Я отступила на шаг, вырываясь из его объятий.

— Мне нужно подумать. Это слишком быстро. Слишком опасно… для тебя.

Лицо Ромео вытянулось от обиды и непонимания.

— Для меня? Аннет, это наша жизнь!

— Именно поэтому я не могу позволить тебе все потерять из-за импульса! — выдохнула я, и слезы наконец потекли по щекам. — Я не стану еще одной причиной для ненависти между нашими семьями!

Развернувшись, вновь побежала прочь, забыв в аудитории ларец. Ведь его содержимое уже не имело ни смысла, ни ценности. На меня свалился новый, гораздо более тяжкий груз из прошлого Аннет, и я не представляла, как с ним справиться.

Я бежала по пустынным коридорам не разбирая пути, пока не врезалась в знакомую дверь нашего общежития.

Удивительно, но в комнате была Лида: она спокойно сидела на кровати, словно поджидала меня. А может, и правда подозревала, что рано или поздно я прибегу.

— Ну что, «имперская дворянка», — произнесла она без обычной ехидцы. — Поздравляю с новыми родственниками. Словно одного психа тебе было мало.

Упав на кровать, я зарылась в подушки и глухо промычала оттуда:

— Я не могу, не могу быть причиной, по которой он все потеряет. Семью, деньги, положение в обществе… все.

— А он что говорит? — спокойно поинтересовалась Лида.

— Говорит, что все это — позолота на клетке. Предлагает тайно обручиться. Сейчас же.

Лида присвистнула — по-моему, уважительно-восхищенно, словно одобряя это безумство.

— А ты что ему ответила?

— Что мне нужно подумать! — выкрикнула я в подушку, чувствуя, как подкатывают слезы. — Отец от него откажется и я… я стану проклятием его жизни. Еще одной Хольверти, разрушившей жизнь Монтези.

— Э-э-э, нет! — Лида резко поднялась и подошла ко мне. Усевшись рядом, она ощутимо ткнула мне пальцем между лопаток. — Ты будешь Аннет, которая его спасла. Несколько раз. И которая, если не ошибаюсь, чертовски ему нравится. А все эти титулы и фамильные склоки — это их проблемы, понимаешь? Их выбор — цепляться за старую вражду. А твой выбор — быть с тем, кого любишь. Или не быть. Но решай сама, а не из-за каких-то призраков прошлого.

Она рассуждала правильно, логично, но страх внутри меня был сильнее. Страх за него.

Вдруг дверь в комнату с силой распахнулась, врезаясь в стену. В проеме, запыхавшийся, с горящими глазами, стоял Ромео.

— Думать? — Его голос был хриплым от быстрого бега. Очевидно, он тоже успел подумать, раз немного задержался, так что теперь моя совесть вроде как могла расслабиться. — Ты хочешь подумать? Хорошо. Думай. Но думай о нас. О том, что нужно нам. А не о том, что от нас хотят!

— Ромео, твой отец…

— К черту моего отца! — раздраженно рявкнул он. — К черту Хольверти! К черту все их распри! Я выбираю тебя! Понимаешь? Тебя! А все остальное… мы как-нибудь придумаем.

Ромео схватил меня, резко сдергивая с кровати прямо к себе в объятия.

— Я не прошу тебя броситься в омут с головой. Я прошу тебя поверить в меня. В нас. Хоть на немного.

Я смотрела в его глаза — яростные, отчаянные, полные такой неподдельной боли и любви, что мой собственный страх начал таять, как воск под пламенем свечи. Он был готов на все. А я? Я все еще пыталась отступить, чтобы… чтобы что? Уберечь его? Или уберечь себя от обвинений, которых, может, и не будет?

— Хорошо, — прошептала я. — Мы будем бороться. Вместе. Я останусь с тобой. Но никаких тайных обручений. Правда должна греметь, — вспомнились мне слова принца, — сильнее, чем сплетни.

Ромео расслабился, выдохнул, притянул к себе и крепко, почти до боли, обнял, спрятав лицо в моих волосах. Его дыхание выравнивалось, сердцебиение успокаивалось.

— Вместе, — прошептал он мне в макушку, как клятву.

Лида, наблюдая за этим, покачала головой и шумно плюхнулась на свою кровать.

— Ну вот. Теперь у нас два психа. Идиллия. Только, ради всего святого, решайте свои проблемы без пожаров.

Но в ее ворчании я услышала облегчение. И, прижавшись к Ромео, ощущала спокойствие и уверенность. Мы были против всех. Но мы были вместе.