ГЛАВА 16

Мужчины оставили дам наедине.

— Лорри, — вдруг сказала Аль. — Он… От него просто веет счастьем.

Дженни смущенно опустила голову.

— И даже если остальные будут не очень довольны — на мою поддержку вы всегда можете рассчитывать — в голосе демоницы Джен уловила тепло, поддержку и… решимость биться до конца.

— Спасибо.

— Не за что. Я просто не могу поступить по-другому. А теперь, что ты хотела у меня узнать?

И Джен рассказала о своей идее сварить зелье на слезе демоницы, чтобы вернуть маме лицо. Рассказала и про яд ядовитых опоссумов, и об ингредиентах, которые она хотела бы добавить…

Они не могли наговориться. Аль знала все о зельях обоих миров. А еще о магии музыки, которой демониц с раннего детства учит в чудесной Долине старый фавн, волшебник Мердос.

Аль играла на черной флейте, Джен видела такие на церемонии перемирия. Упрямая демоница все-таки вытащила из принцессы признание, что та играет на литаре и поет. Она была уверена, что маги таким образом способны менять окружающую реальность, и что Дженни тоже может научиться играть на флейте и колдовать. Какая у нее… потрясающая тетя. Пусть и не родная…

— Когда-нибудь это может быть просто необходимо, — Аль смотрела на Джен немигающим взглядом с вертикальным зрачком.

Сначала было очень тяжело, но со временем принцесса научилась читать эмоции в глазах демоницы. Очень помогал звук ее голоса — в нем были тысячи оттенков настроения.

— Почему?

— Иногда демону трудно вернуть себя из боевой ипостаси. Ему помогает демоница — она играет песнь преображения.

— Эту же песнь ты предлагаешь играть во время лечения мамы?

— Да. Это поможет, я уверена. Поговорю с мамой — она не откажет и пришлет поддержку. Мы вылечим Кару. А по поводу этой вашей истории с Генриеттой… Знаешь, есть идея…

Джен забыла, как дышать. И… совершенно забыла о том, что сегодня у нее романтическое свидание с Лорри. Как же хотелось попасть в Долину фавнов. Научиться играть на флейте. Интересно, а мама умеет? Попробовать зелья демонов, запастись слезой единорога на всякий случай, изучить…

— Похоже, дамы без нас ни капельки не скучают, — шрамы Тома лукаво улыбались. Вот бы и его шрамы свести…

— Совсем-совсем? — черные глаза демона заглянули в душу, вывернули на изнанку все ее существо, прочитали мысли — все до одной… Стыдно. Она совсем забыла своего демона…

А потом они ели торт. Том и Джен весь вечер переглядывались. Они говорили без слов. О том, что вляпались оба по уши, и что демоны — их судьба. О том, что будет не просто, но они оба дико счастливы и будут бороться до конца. Молча заключили негласный союз. Молча договорились о том, что поддержат друг друга. А еще лишний раз убедились, что… демоны любят сладкое.

***

Вкус поцелуев на губах, легкий шум в голове… Осознание того, что ты любима… Дженни вошла в свою комнатку — закружилась от счастья, смеясь и чувствуя себя немного сумасшедшей.

Как успокоиться и лечь спать? Невозможно.

Она тихонько выглянула в коридор, заглянула в комнату Шарль. Потом к Иве. Никого. Что ж, вполне ожидаемо. К ним пришла любовь… Ива и Корри, Шарль и Рийс… Она счастлива за подруг, счастлива сама. Все будет хорошо. Они никогда не расстанутся друг с другом и с любимыми. Никогда.

Вдруг ее мысли совершили резкий скачок — будто солнце закрыли черные тучи. Она вспомнила Ника. Пустоту, боль, тоску и холод. Даже в момент знакомства, когда над ним издевались мальчишки, он не был таким…

Дженни заметалась по комнате. Остановилась. Поняла, что до утра — чтобы там ни говорил Лорри — она ждать не может. Надо бежать прямо сейчас.

Девушка схватила плащ и понеслась к выходу.

— Яборро. Куда собралась, на ночь глядя?

Зеленое облачко вспыхнуло справа, острые коготки привычно впились в плечо. Хорошо, что на ней теплый плащ. И… хорошо, что Чай рядом. Как-то с ним спокойнее…

— К Нику.

— В мужскую общагу? А… демон знает?

— Прекрати.

— Хорошо, — Чай уловил настроение принцессы, — Ярборро, что стряслось?

— Ник. — выдохнула Дженни, не сбавляя, однако, скорости, — Я чувствую, с ним беда.

— Ярборро, а ты не преувеличиваешь? Может это нервы, а? Первый поцелуй и все такое…

— Чай.

— Ладно, пошли, — и крыс залез под плащ, дабы не пугать в ночи студентов.

Дженни ворвалась в мужское общежитие, чуть не сбив с ног Руввима.

— Эй. Все никак не можешь забыть, что я тебя толкнул тогда? Пришла отомстить? Знаешь, я в карцер больше не хочу.

— Руввим, мне нужна твоя помощь. Где…

Красивое лицо расплылось в мерзкой улыбке, старшекурсник обнял за талию, притянул к себе:

— Не вопрос, детка… Я помогу…

Джен вспыхнула, но уговаривать себя искать тишину не пришлось — Руввим вскрикнул и отскочил. Мантия студента дымилась, вокруг внушительной дыры на плече поднимался зеленоватый пар.

— Чай. Ты что?

— Ярборро, тебя не поймешь. То «отгони от несчастного призраков, мне его жалко», то «Чай, ты что?». Хотите в карцер — пожалуйста. — и опоссум, ворча, снова скрылся в складках плаща принцессы.

— Что ты ко мне лезешь? — Джен сжала кулаки, — Некого уговорить прогуляться до … тренировочного зала? — секунд десять девушка смотрела Руввиму в глаза.

Студент вскипел, замахнулся, но отвесить Дженни затрещину не успел — повис в воздухе.

— Привет, Джен. Проблемы? — Петр держал беднягу за ворот и без того порванной стараниями Чая мантии и улыбался.

Дженни их обошла. И устремилась внутрь общаги.

— Ваше высочество?

Перед ней склонились несколько студентов. Она их узнала. Из Ярборро. Видела при дворе. А вот с этим, сыном графа, даже танцевала…

— Помогите мне, пожалуйста, — Джен поклонилась в ответ, радуясь тому, что есть в Академии еще и нормальные, воспитанные молодые люди…

Ее провели к комнате Ника. Ник учился отдельно на кафедре Чародейства, но жил вместе со всеми. Никакой защиты у его двери не было, даже самой простенькой. Сначала она удивилась, но потом вспомнила что Нику не давалась магия стихий… Совсем. А друзей, что могли бы помочь, у него не было.

— Ник. — принцесса отчаянно колотила в дверь. Никто не открывал.

— Он, в последнее время, совсем ненормальный, — сказал кто-то.

— А я не видел, чтобы он вообще ел.

Дженни повернула ручку двери. Закрыто.

— Давай я попробую, — снова появился на ее плече Чай.

К чести парней, они визжать, как девчонки, не стали. Лишь дружно отшатнулись. Молча.

— Чай, миленький, помоги. — всхлипнула Джен, теряя самообладание.

Несколько пассов маленькой лапкой — и дверь распахнулась.

Ник лежал на полу в ворохе рисунков. Джен шла, стараясь на них не наступить.

Лица, лица, лица… Студенты. Преподаватели. Слуги. Они смеялись. Плакали. Злились. Ели. Колдовали. Целовались. Дрались…

Кто-то за спиной Дженни присвистнул.

— Ничего себе.

— Я уже вызвал профессора Дин, — прошептал над ухом Чай. — Должен сказать, златовласка, интуиция тебя не подвела. Может, тебе на кафедру предсказательства податься?

Но Дженни не слышала замечаний опоссума. Она опустилась на колени. Осторожно погладила мальчика по голове. Ник… Какой… ледяной. «Ник.» — мысленно позвала принцесса. Вздохнула, и осторожно вплетая силу, начала делиться энергией. Голова закружилась… Ник.

Профессор Дин давно не испытывала такого гнева. За окном сверкали молнии, а в такт ее шагам, которыми она, будто боевик на тренировке, мерила небольшое пространство кабинета Верховного мага, гремел гром.

Ветер дул такой силы — что, казалось, башни магистров вот-вот взлетят и отправятся в путешествие. Куда-нибудь в сторону Рапири. А что? Скучно стоять столько лет на одном месте…

— Вы чем думали. — серой вязаной змеей шипела профессор. — Обрадовались они. Мальчишку нашли. Чародея.

Перед зельеваром навытяжку — старательнее, чем проштрафившиеся боевики Алана Ярборро — стояли Верховный маг профессор дар Албертон и заведующий кафедрой Чародейства магистр Нардо дар Бранд. Последний вообще чуть не плакал.

На их фоне Томас дар Кавендиш, тоже вызванный на раздачу как заведующий учебной частью, просто терялся.

— Нардо. Ты что — забыл, какой контроль нужен над теми, кто только-только открыл в себе дар? Или не знаешь, что если дар огромной силы — как в нашем случае, то адепты себя выжигают? О чем ты думал? Где был? Почему не следил за его фоном? Хоть раз ко мне его привел, чтобы я посмотрела? Или я должна сама следить за всем и вся?

Заведующий кафедрой Чародейства низко опустил голову.

— Это… целиком и полностью моя вина… Я… не доглядел…

— Молчи лучше. Не доглядел он. А чем ты думал, когда утвердил план занятий для студента первого курса, где не было контроля над силой?

Сухонький цветастый палец вперился в грудь Томаса дар Кавендиша. Магистр не стал оправдываться, лишь шрамы виновато вспыхнули на лице.

— Молчишшшшь? Правильно делаешь. Тыквы у вас вместо голов.

— Линда… — чуть слышно начал Верховный.

Ветер за окном взвыл. Следом раздался грохот.

— У твоей башни крыша улетела, — с довольным видом сообщила профессор зельеварения Верховному. — Символично, не находишь?

Верлих дар Албертон вздохнул.

— Ты зачем ему дал амулет невидимости?

— Мальчику так легче рисовать. Никому не мешая, не отвлекая студентов.

— Сколько можно носить этот амулет? Без ущерба для здоровья?

— Минут по сорок в сутки, не больше.

— Я даже не хочу спрашивать, предупредил ты об этом мальчика или нет. Где куратор первого курса? Он знает, что обязан курировать всех студентов, независимо от того, на какой кафедре они учатся?

— Эээ. А… Его нет в Академии, — быстро сказал Кавендиш. И зажмурился.

— Будем считать, что ему повезло. И вообще — скажите спасибо девочке. Иначе был бы к утру в Академии еще один труп.

***

 Дженни очнулась. Белые стены. Белые простыни. Знакомый запах укрепляющих зелий. Все это уже было когда-то… Она в лекарском крыле. Память услужливо напомнила о последних событиях… Ник.

Сердце кольнул укол совести. Они так увлеклись своими отношениями, что совсем забыли о друге.

— Джен? — заглянул в палату Петр. — Как он? — только сейчас принцесса поняла, что не одна лежит в целительской. В противоположном углу стояла еще одна кровать. Ник лежал как… как неживой…

— Я говорил с лекарями. Полное магическое истощение. Спит. Жить будет. Да и магию ему профессор Дин спасла.

— Слава стихиям, — только и смогла прошептать Джен.

— А тебе просили передать, чтобы выпила укрепляющую настойку. У тебя не все так плохо — отдала слишком много энергии. Станет легче — можешь идти. Но ты его спасла.

— А что ты?..

— Меня парни отрядили вас проведать. И потом… Ива просила узнать, кого видели возле зала для тренировок в субботу. Я опросил тех… ну… кто там был. Рассказать?

— Жги давай, студент, не стесняйся. — ядовито-зеленое облачко вспыхнуло у изголовья принцессы.

Петр подпрыгнул на стуле, отшатнувшись от ядовитого зверька.

— Чай. — Джен нахмурилась, стараясь не показывать, как она рада его видеть, — Конечно, расскажи.

— Неладные дела творятся в Академии. Но уверен, вы разберетесь. А мы вам поможем. И Сирракве, — Петр кивнул на сливающегося с белоснежными простынями Ника, — поможем.

— Спасибо.

— Ближе к делу давай. — одной лапкой опоссум топнул на нерадивого студента, а другой уже открывал пробирку с укрепляющей настойкой, чтобы влить ее в нерадивую Ярборро.

— В субботу было вот что: потеряли ключ.

— От зала? — Джен проглотила зелье и поморщилась, — Демоны, гадость какая…

Петр кивнул:

— Сама понимаешь, что Руввима — а ключ был у него — чуть было не размазали. Обыскали библиотеку, где этот… красавчик занимался. И после того, как совсем сникли, нашли.

— Где? — хором спросили крыс и Джен.

— Библиотекарша отдала. Просто отдала и все — представляешь. Даже магистрам не сообщила. Милая старушка.

— Василена Лендиш? — Джен вспомнила «милую старушку» и задумалась…

— Понятно. А кто кого видел? — Чай почесал мордочку задней лапкой, — Слушай студент… У тебя ничего сладенького нету? А то я нервничаю от твоих рассказов…

— Видели Корри, — продолжал Петр, доставая из кармана мантии пакетик леденцов.

— А он что там делал? — Дженни пришла в себя и тоже потянулась к пакетику.

— Тебе Ива что — не сказала?

— О чем?

— Про Ника и про куратора Албертона я ей говорил. Я их обоих видел.

— Ладно, — быстро сказала Дженни. А про себя улыбнулась — надо же. Ива Корри не выдала… И тут же рассердилась на нее — а если бы ей грозила опасность? Хотя… Корри? Нет… Не может быть такого. Младшему Албертону она доверяет как себе.

— Еще парни видели хозяина «Зеленой мантии».

— А он-то что забыл в зале для тренировок?

— Не знаю, — Петр пожал огромными плечами.

— Все? — крыс хрустнул конфеткой.

— Нет, — и Петр улыбнулся. — Вы не поверите, но около зала в субботу крутилась магистр дар Тонг.

— Ставлю на нее, — раздался с кровати слабый голос.

— Ник. — обрадовались Джен и Петр.

— Привет. Я вернулся.

— Как ты нас напугал…

— Прости, Джен… Вечно я… Погоди, — Ник с трудом приподнялся на кровати, — Почему ты…

Джен быстро вскочила, заправила свою кровать, и присела к Нику. Ей не хотелось, чтобы друг испытывал чувство вины.

— У тебя магическое истощение. Ты чуть не погиб. А я просто тут… дежурила.

Опоссум покрутил принцессе у виска, махнул лапкой, схватил пакетик с оставшимися леденцами, и исчез, оставив после себя ядовито-зеленое облачко в виде черепа и открытые рты Петра и Ника.

— Ник, — Джен попыталась отвлечь Ника от увиденного, — Что ты делал возле зала для тренировок в субботу?

— Пресс качал. — слабо, но огрызнулся Ник. — Рисовал я.

— Ах ты, морда чародейская. Подсматривал? — Петр сжал кулаки.

Ник потупился.

— Джен, я, конечно, буду защищать этого гада. Я обещал. Но сначала я сам ему рожу начищу.

— Прости.

— Где рисунки?

— В комнате, — обреченно сказал Ник. Там нет ничего такого… Я в зале не был…

— Твое счастье.

— Ладно, — Джен поморщилась, вспомнив рассказы Ивы, которые ей совсем не нравились, — А ты ничего подозрительного, пока там рисовал, не видел?

— Вроде нет.

— Ну хорошо, — Джен поднялась, — Отдыхай, ладно? Набирайся сил.

— Джен… спасибо.

— Спасибо? А ты знаешь, что она тебе, извращенцу, жизнь спасла. Сама чуть не погибла?

— Петр. — Джен сверкнула серо-зелеными глазами так, что парень смешался.

— Ладно… Я пойду. Если что — я рядом. Выздоравливай, Ник.

Они остались одни. Обоим было неловко.

— Джен, прости меня.

— Это ты нас прости. Мы вовремя не поняли, что с тобой происходит…

— Вы ни в чем не виноваты. Это я. Я один виноват. Я знал, что кольцо невидимости нельзя так долго носить. Но…

— Ник, — Джен вдруг пришла в голову идея, — а твои рисунки, они… у Нардо дар Бранта, на кафедре? Те, что ты уже сдавал?

— Нет, они все у меня. Профессор отдает их обратно после того как оценит. Последнее время почти все на «отлично».

— Молодец. А… где ты их держишь?

— У себя в шкафу. Там места много, вещей у меня почти нет. Я ж не девочка…

Они рассмеялись.

— Ник, а можно мне их забрать и посмотреть? Все?

Джен стояла перед дверью в комнату Ника. Девушка взломала защиту башни мальчиков. Ничего, к слову сказать, особенного. О чем они думают вообще? У девчонок и то сильнее на порядок. Правда, она же в этом и принимала непосредственное участие, подробно консультируясь с самим главой гильдии боевиков.

По традиции каждая башня выставляет защиту самостоятельно. После этого ее утверждает куратор. Джен до сих пор помнит, каким уважительно-одобряющим взглядом наградил ее Корри. Было приятно…

А сейчас — страшно. До дрожи в коленках. За дверью нет никого, кроме разбросанных повсюду набросков юного чародея. От воспоминаний стало не по себе. Там, за дверью — тысячи глаз… Вдох. Выдох. Пошла.

Хорошо, что Ник дал пару советов, как быстро настроиться на созерцание чар. Так. Свечи в столе, в нижнем ящике. Вот они. Три синих и две черные. Одну, черную, активировать потоком огня. Вторую — сзади. Три синих — вода, воздух, земля. Не активировать, просто коснуться и замкнуть. Сесть в основную позу контроля. Расслабиться. Поехали…

Джен забыла обо всем. Она даже не знала, с чем это можно сравнить… Как… Как сон. Очень яркий, беспокойный сон, будто в бреду. Сердце стучит часто-часто. Гул в висках.

Студенты. Преподаватели. Верховный. Какая у него добрая улыбка… Профессор Дин. Только сейчас, наблюдая со стороны, принцесса поняла, что эта женщина очень устала. Потоки силы поддерживали живые черепа на шали… Надо же. Наверное, это тяжело — постоянно носить на себе этого монстра и кормить его своей силой. Зачем?

Другой набросок — она и Лорри. Взгляд черных глаз. Таких родных… Так, не отвлекаться.

Кто это? Руввим. Сколько ненависти во взгляде. Никак не вяжется с пушистыми ресницами и нежным, легким румянцем. Улыбка такая… Гадкая. Кто это с ним? Келли? Она плачет… Смотрит на него так, будто именно он решает сейчас ее судьбу. Она в него влюблена? Да нет… Не похоже… Тогда… Почему?

Раскрасневшиеся парочки со странными улыбками, выходящие из злополучного тренировочного зала. Джен вздохнула, покачала головой и отложила наброски в сторону. Пусть Петр сам с Ником разбирается.

Кларисса и компания. Сплетницы. И… курицы. Они идут к Рине. Рина машет им рукой. Часы с Баргузином. Надо же, даже время видно. Время… Еще наброски с часами есть? Вот, вот и вот. Так — их отложить отдельно.

Мысли в голове сновали туда-сюда, будто ящерки хозяйки Марты. Джен не успевала за ними. Почему так трудно на чем-то сосредоточиться? Голова кружилась, но девушка продолжала рассматривать работы и раскладывать их вокруг себя, пытаясь уловить что-то… Важное. Но… что?

Магистр дар Зеленый, из «Мантии». Что он делает в коридорах Академии? И… почему так темно? Ночь? Так, надо найти часы. Ха-шии-рри, это не тот коридор. Кондитер двигался как боевик. Озирался. Прислушивался. Странно…

А вот магистр дар Тонг. Ходит и все время что-то пишет в большой синей тетради. На обложке — пентаграмма огня. Джен потянулась к изображению потоком силы, и еле удержалась на ногах. Артефакт. Древний. Скорее всего, родовой.

Оло дар Петри, преподаватель зельеварения. Они о чем-то оживленно беседуют с Верховным. Джен прислушалась:

— Похвально, мой друг, похвально. У вас есть время? Я собирался навестить дар Брандта. Не присоединитесь?

— Я бы с удовольствием, но у меня лекция. Очень сожалею…

— Я тоже, мой друг, тем более что она вот-вот начнется. Прошу прощения, что задержал, это моя вина…

— О. Мне и в самом деле пора, профессор. Но в другой раз непременно составлю Вам компанию.

Так-так… Это было как раз тогда, когда дар Петри опоздал к ним на занятие… Ого. Как быстро бегает старик-зельевар…

Где она? В «Зеленой мантии».

— Проходите-проходите. Очень… Очень рад. Что для вас, молодые люди?

— Девушки, что будете?

Боевики Алана Ярборро — Картер, Ормс, и еще двое. Три незнакомые девушки со старших курсов, и… Генриетта. Живая…

У Джен перехватило дыхание. Высокая, белокурая, с разноцветными глазами и контрастной подводкой, как всегда, затянутая в блестящую кожу под ученической мантией. Грациозная, яркая. Грустная… Картер глаз с нее не сводит.

— Зеленое мороженое и горячий шоколад, пожалуйста. На всех.

— Сию минуту, молодые люди, сию минуту.

Добрые глаза хозяина кафе. Ярко-зеленые волосы смешно топорщатся вокруг лысины. Он как будто стал ниже ростом. Толстый, неуклюжий, добродушный толстячок. Джен вспомнила, как он двигался в полутьме пустого коридора. Как же так?

Компания уселась за столик возле огромного зеркала, вспыхнувшего зеленым огнем, так как в нем разом отразились ученические мантии студентов. Красиво… Девушка с множеством фиолетовых косичек смотрит на Картера. Да она в него влюблена. По уши… И… где-то она ее уже видела. Фрея. Из библиотеки зельеваров.

Так. Этот рисунок — вот сюда, где наброски Зига.

Джен сильно, со свистом втянула теплый от горящих свечей воздух. Демоны, она и половины еще не просмотрела. Сколько рисунков… Голова кружилась, перед глазами плыли круги. Надо, наверное, передохнуть, но когда у нее еще будет такая возможность? Рине нужна помощь. Она должна найти. Но что? Что именно она ищет?

Озеро. Закат. Призраки Лирр-и-Лей. Ник… Наверное, ему было очень больно. Какой красивый рисунок. Вода как будто дрожит. Туман. Холодно… Кто-то плачет совсем рядом.

Джен вздрогнула. Лицо Василены Лендиш неожиданно оказалось прямо перед ней. Конечно, библиотекарша ее не видит, и все же это было неожиданно. Особенно выражение лица женщины. Всегда злое и недовольное, сейчас оно было совсем другим. Девушка обратила внимание на то, какие у нее правильные черты лица. Наверное, в молодости тетя Ника была настоящей красавицей.

Боль. В каждой морщинке. Василена смотрела туда, где в черной воде целовались призрачные тени. Джен вдруг стало очень холодно. Так холодно, что невозможно дышать. Сердце, что все это время стучало как сумасшедшее, остановилось. Боль обожгла руку, чуть выше запястья. Горячей липкой струйкой потекла по пальцам кровь, согревая и давая возможность из последних сил сжать маленький флакончик.

— Пей, Ярборро. Пей.

— Чай? Чай… ты… ты меня… укусил?

— Если бы. Я тебя пробиркой оцарапал. А надо. Надо было укусить, чтоб неповадно было. Ты что делаешь, бестолочь? Ты ж почти весь ресурс израсходовала. Разве можно столько чар созерцать подряд? И без укрепляющей настойки? Счастье. Счастье, что ты не наследная принцесса. Радуйся, о королевство. У тебя есть шанс выжить.

— Чай… миленький… Спасибо. Только… Не ори так, пожалуйста… Голова болит…

— Голова болит? Правда? Сильно болит, Ярборро? Странно. А что ж у тебя там так болит-то? Может, пустОты воспалились?

— Какие пустОты? — Джен осторожно села. Голова еще кружилась, но чувствовала она себя лучше.

— Незаполненные. Девственно чистые. Те, которые у обычных магов заняты веществом, дающим способность думать, прежде чем что-то делать, в простонародье именуемое моз-га-ми.

— Чай, ну хватит… Пожалуйста.

— Ладно, — неожиданно опоссум сменил гнев на милость.

Крыс, казалось, уже не обращал внимания на Ярборро. Зверек затих, уставившись на набросок Ника. Джен проследила взглядом, и поняла, что Чай созерцает… Надо же, опоссумы это умеют?

— А ты, Ярборро, молодец… Нет, ты, конечно, бестолочь, каких демоны не видели, но все равно молодец.

— Ты о чем?

— Я тут на днях сунул нос в документы Дин… В заключении о смерти Генриетты ри Бэсс указано точное время остановки сердца… Этот рисунок доказывает, что Рина невиновна, — зеленая мордочка повернулась к девушке. 1345d3c

Джен взяла набросок. Чай задул свечи, протянул еще один пузырек с укрепляющей настойкой. Она выпила. Стало лучше, но созерцать сил уже не было. Принцесса просто смотрела на часы с баргузином и стрелки, старательно прорисованные студентом кафедры Чародейства. Рисунок был четким. Но…

— Чай.

— Ну? Сообразила?

— Мы не знаем, какой это день. Вдруг Ник не вспомнит? Он не подписывает рисунки…

— Во-первых, подписывает — лист переверни, внимательная моя… А во-вторых, веточку с семью листиками под циферблатом видишь?

— Вижу… И что?

— А то. Это дни недели. Нужный листик золотом горит. При созерцании видно четко. И с датой на обороте — совпадает. Я проверил, потому что в отличии от некоторых, у меня…

— Есть мозги. — взвизгнула Джен и закружила друга по комнате.