Глава 2
Денис, осознав, что я пришла сюда вовсе не для шоу разоблачений, пытается разыграть заботливого мужа.
– Я должен обсудить с доктором дальнейшее сопровождение, – выдаёт он, стараясь, чтобы голос не дрожал (получается паршиво). – А ты, дорогая, побудь с нашей малышкой, она и так натерпелась, нехорошо ей слушать ужасы про уколы.
«Дорогая» послушно кивает и принимается нежно ворковать с левреткой, а этот гений конспирации цепко хватает меня за локоть и пытается утащить вглубь дома. Очевидно, в какой-нибудь тёмный кабинет для приватных объяснений.
Ха! Три раза ха.
Мальчик, видимо, забыл, что у нас неравные весовые категории.
При всём уважении к его абонементу в фитнес-клуб, веса в Денисе максимум семьдесят килограммов сухого остатка. А во мне – центнер чистой, уверенной в себе ярости.
Я легко, одним движением плеча вырываюсь из его захвата и направляюсь к выходу.
– Насчёт дальнейшего лечения обращайтесь к своему ветеринару, – бросаю на ходу, даже не оборачиваясь на растерянную стройняшку.
Громко хлопаю массивной дубовой дверью, выхожу в прохладную ночь и направляюсь к своему рабочему фургончику, обклеенному весёлыми мордашками счастливых питомцев.
Сейчас эти улыбающиеся корги кажутся мне изощрённым издевательством.
Денис, естественно, догоняет. Запыхался, бедняга.
Перегораживает мне путь, буквально наваливаясь на дверцу машины, не давая её открыть.
– Оля, не психуй! – с беспокойством оглядываясь на окна своего Версаля, шипит он.
Я медленно оборачиваюсь, смотрю на него сверху вниз (ну, почти).
– Да я абсолютно спокойна.
Господи, какая чудовищная ложь! На самом деле мне в эту секунду хочется его кастрировать. Без наркоза и права на реабилитацию. Опыт у меня богатый, рука лёгкая.
– Ты всего лишь женат, – продолжаю ровным, леденящим кровь голосом. – И всего лишь три года лгал мне, как сильно любишь, ценишь мою индивидуальность и мечтаешь жить вместе. Пустяки какие.
– Я хочу! – Денис переходит на глухой рык и хватается за голову, взлохмачивая идеальную причёску. Уронив руку, подаётся ко мне и цедит: – Думаешь, мне эта селёдка нужна? Да я с ней даже не сплю! Она просто… ну, как приложение к моему статусу, понимаешь? Бизнес, связи её отца… А тебя я люблю! По-настоящему!
Я обречённо вздыхаю и удивлённо качаю головой. Боже, какая же я везучая! Что ни лотерея, так каждый раз – суперприз в виде отборного, первосортного мудака.
– Вот только меня такие отношения не устраивают, Денис, – чеканю каждое слово. – Любишь попышнее и постарше? Флаг в руки, барабан на шею и ищи дальше. Я в эти игры больше не играю. Отойди от моей машины. И от моей жизни!
Он внезапно звереет. Хватает меня за руку – резко, зло, сжимая пальцы на запястье так, что я невольно морщусь. Синяки останутся сто процентов, кожа у меня нежная.
– Если уйдёшь – сильно пожалеешь, Оля, – цедит Денис сквозь зубы, и в его глазах мелькает что-то по-настоящему мерзкое, от чего сердце пропускает удар. – Я своего не отдаю, ты же знаешь.
Я фыркаю и сильно толкаю его в грудь – Денис предсказуемо отлетает на пару шагов, едва удерживая равновесие, чтобы не плюхнуться дизайнерскими брюками на грязный гравий. Быстро сажусь за руль, опускаю стекло и выдаю финальное предупреждение:
– Если ещё хоть раз появишься на моём горизонте – хотя бы тенью, хотя бы звонком – я твоей «селёдке» во всех анатомических подробностях расскажу о твоих истинных вкусовых предпочтениях. Всё ясно?
Не дожидаясь ответа, завожу мотор и резко сдаю назад. Фургончик с визгом режет колёсами элитный ландшафтный дизайн, и я уезжаю в ночь, изо всех сил заставляя себя не смотреть в зеркало заднего вида, где у ворот особняка осталась стоять тёмная, одинокая фигура.
Домой я приезжаю в состоянии полного эмоционального анабиоза.
Автопилот – великая вещь.
Захожу через задний двор, привычно обхожу вольеры, проверяю больных – доберман спит, клиника дышит тишиной и антисептиком. Макс и Анечка уже ушли. Я поднимаюсь к себе, даже не включая свет, скидываю кроссовки, переодеваюсь и падаю на кровать.
Слёз нет, только пустая усталость.
Засыпаю мгновенно, будто проваливаюсь в чёрную яму.
…А просыпаюсь оттого, что мне физически нечем дышать.
Лёгкие обжигает изнутри, в горле дерёт так, словно я наглоталась битого стекла. Я резко распахиваю глаза, пытаюсь сделать вдох и тут же захожусь в глухом, раздирающем кашле.
Моя уютная спальня от пола до потолка забита густым, едким, непроглядно чёрным дымом. Где-то внизу, со стороны приёмного покоя, доносится зловещий, глухой треск, и я чувствую, как пол под моими босыми ногами стремительно нагревается.
Горим!