Глава 11

Дни летят с такой бешеной скоростью, будто кто-то нажал кнопку перемотки на пульте управления моей жизнью.

Денис без устали рассылает по всему столичному бомонду предупреждения в духе «не общайтесь с этой сумасшедшей, у неё налоговая на хвосте». Но, как говорится, если бог закрывает дверь, он открывает форточку.

В моём случае – огромные кованые ворота элитного загородного посёлка, где теперь временно дислоцируется мой передвижной ветеринарный цирк.

Сарафанное радио в этих краях работает быстрее, чем лесной пожар. Местная элита внезапно прознала, что у капитана МЧС на постое дипломированный ветеринар, и на меня обрушился такой шквал заказов, какого я в своей чистенькой городской клинике в жизни не видела.

Оказывается, среди богатых и знаменитых сейчас новый тренд – единение с природой и возвращение к корням. Это когда ты покупаешь особняк за сто миллионов, а на заднем дворе строишь дизайнерский хлев, потому что пустота в душе требует коровушки или породистого жеребца.

Но вот незадача! Мечты о пасторальной идиллии и суперпопулярных фотках с парным молоком, которое только что надоил, обычно разбиваются о суровую реальность в первые же сутки.

Потому что коровушка, – сюрприз-сюрприз! – умеет производить не только молоко, но и тонны вполне себе пахучего навоза, а ещё она от неправильной кормёжки пукает, мычит, требуя непонятно чего, и категорически отказывается позировать для сторис.

Вот тут-то на сцену и выхожу я в роли спасительницы загородного гламура.

Вчера, например, меня вызвали спасать мини-пига по кличке Леопольд. Хозяин – суровый IT-директор в очках и с бородой – со слезами на глазах уверял меня, что хрюшка впала в глубокую депрессию и отказывается от безглютеновых отрубей.

Приезжаю и осматриваю это розовое тридцатикилограммовое недоразумение.

– Ну и что мы имеем? – спрашиваю у айтишника и пальпирую Леопольду вполне себе упитанное брюшко. – Видится мне, он просто переел элитного швейцарского шоколада, которым ваша дочка щедро делится с питомцем. У него банальное несварение от избытка роскоши.

Выписываю активированный уголь, диету из обычной человеческой картошки и лекцию о вреде гламура для свиных желудков. Хозяин смотрит на меня как на мессию, отсыпает пятизначную сумму наличными и обещает рекомендовать меня своему другу – владельцу альпака.

А сегодня утром я уже оказываю акушерскую помощь козе Белле, чей владелец – бывший депутат – при виде первых схваток у животного бледнел, зеленел и пытался вызвать платную скорую помощь для людей.

В итоге Белла благополучно родила двоих козлят, депутат выпил литр валерьянки, а я поняла, что без работы не останусь.

Пусть Деня хоть ополчит против меня весь столичный бомонд вместе, деревенская живность, которую напридумывали заводить богачи, обеспечит мне безбедную старость и чёрную икру на Новогодний стол.

На душе сразу становится так легко-легко, словно с меня сняли не только Анечкины пыточные треники, но и отменили все налоги за год.

Деньги появляются, причём в весьма приятных количествах. И первое, что я делаю, обретя финансовую независимость – устраиваю тотальный шоппинг.

Я иду в правильный магазин и покупаю себе одежду, которая создана специально для таких аппетитных женщин, как я. Никаких мешков и балахонов, скрывающих фигуру!

Беру изумрудное трикотажное платье с правильным вырезом, который так аккуратно и аппетитно очерчивает мою пышную грудь (а там есть на что посмотреть!), и джинсы, которые садятся ровно по фигуре, очень выгодно подчёркивая бёдра.

Я смотрю на себя в зеркало примерочной и кокетливо подмигиваю своему отражению. Ну хороша же! Да, не сорок четвёртый размер, но зато всё при мне, всё родное, упругое и безумно привлекательное.

И главное – Игорю нравится на меня смотреть.

О, я вижу это!

Замечаю этот его потяжелевший взгляд каждый раз, когда возвращаюсь с очередного вызова и дефилирую по двору.

Капитан МЧС в такие моменты застывает с топором или шлангом в руках, сглатывает и медленно сканирует мои изгибы, что у меня в груди и без всякого пожара начинается локальное возгорание.

Каждый вечер у нас теперь превращается в священный ритуал. Игорь возвращается после своих героических дежурств, уставший, но неизменно улыбающийся, мы завариваем наш законный мятный чай в огромных кружках и устраиваемся на летней веранде.

Ночи становятся всё теплее, звёзды над головой – всё ярче, а разговоры – всё тише и интимнее. При этом мы всё так же ехидничаем и подкалываем друг друга, но теперь между нами искрит так, что огнетушитель лучше не зачехлять.

– Ну что, красотка, – Игорь делает глоток чая и косится на моё изумрудное платье, в вороте которого в полумраке веранды весьма недвусмысленно вздымается от дыхания пышная грудь. – День прошёл без происшествий. Свиньи спасены, козы разродились. Может, пришло время усталому герою снова напомнить о законной награде?

Он расплывается в своей чертовски привлекательной улыбке, а у меня кровь мгновенно начинает течь стремительнее, опаляя щёки жаром.

– Капитан, ты становишься предсказуемым, – фыркаю я, но сама придвигаюсь чуть ближе, чувствуя, как от его плеча исходит волна умопомрачительного тепла. – Настоящие герои совершают подвиги бескорыстно. А ты всё про налоги и сборы.

– Я не про налоги, а про бартер, – хрипло смеётся он, отставляет кружку и мягко ловит мою ладонь. Его пальцы – большие, мозолистые, надёжные – переплетаются с моими. – Очень выгодный обмен теплом в условиях надвигающейся ночной прохлады.

Он наклоняется, и его губы касаются моей шеи – легко, дразняще, заставляя меня судорожно вздохнуть и до хруста сжать его пальцы. И с каждым таким днём, с каждым этим мимолётным прикосновением, с каждой новой чашкой мятного чая под звёздами я ловлю себя на одной крайне опасной мысли.

Я мечтаю наградить этого невыносимого, потрясающего единорога в звании капитана чуточку больше, чем просто поцелуем в тёмном коридоре.

Гораздо, гораздо больше.