Глава 9

– Ладно, красотка, – Игорь поднимается с кресла, и веранда под его весом жалобно, но уважительно поскрипывает. – Мучить допросами среди ночи не буду, а то у тебя уже глаза закрываются, того и гляди носом в кружку нырнёшь. Иди спать. Глядишь, во сне правильный ответ приснится. Наша первая встреча была... незабываемой. По крайней мере, для меня.

Он подмигивает – опять эти чертовские искорки в темноте, чтоб им пусто было! – и отправляется к себе.

Я остаюсь в полной растерянности. Незабываемой? Для него? Господи, да если бы я раньше встретила этого двухметрового спасателя с улыбкой профессионального соблазнителя, я бы это в граните отлила!

Такое из памяти не стирается даже под наркозом.

Ладно, разбор полётов и копание в чертогах разума откладываются на утро. Сейчас моя главная цель – горизонтальное положение и качественный отдых.

Я на цыпочках пробираюсь в выделенную мне гостевую комнату. На широкой деревянной кровати – о чудо! – уже дожидается аккуратная стопочка одежды.

На самом верху лежит тёмно-синяя спортивная форма с надписью «МЧС РОССИИ» на спине. Судя по визуальной оценке, этот костюм даже Максу будет великоват, но боги, как же я рада этой гигантской форме!

Это в миллион раз лучше, чем розовые треники, которые Аня выделила мне. Бедная моя подруга, святая душа, искренне верила, что если эти брючки велики на её сорок четвёртый размер, то на мои законные сто килограмм точно подойдут.

Налезть-то они налезли (с помощью мыла и крепкого слова), но после пяти часов в этой пыточной камере на моих бёдрах остались такие багровые полосы и натёртости, словно меня переехал гусеничный трактор.

Я с блаженным вздохом скидываю эти розовые оковы инквизиции и ныряю в душевую. Горячая вода смывает остатки гари, копоти, липких Дениных угроз и, кажется, верхний слой моего сугубо ветеринарского цинизма.

Вытираюсь полотенцем и натягиваю шмотки Игоря.

М-да. Зрелище то ещё.

Футболка стыдливо прикрывает колени, а штаны я подворачиваю раз пять, чтобы просто не упасть и не пропахать носом пол. Зато ткань мягкая, пахнет терпким мужским гелем для душа – деревом, ветивером и чуть-чуть дымком.

Зато – о великое счастье! – ничего, абсолютно ничего нигде не жмёт и не трёт мои стратегические округлости.

Я выхожу из ванной, на ходу пытаясь соорудить на голове хоть какое-то подобие причёски из мокрых волос, и… замираю.

Прямо в коридоре, прислонившись спиной к косяку, стоит Игорь. В руках у него кружка с водой. На нём только серые спортивные штаны, и в полумраке коридора его торс выглядит как оживший экспонат из музея античной скульптуры – рельефный, мощный, с тем самым правильным перепадом от широких плеч к узким бёдрам.

Игорь медленно переводит взгляд с моей мокрой макушки вниз. Оценивает гигантские отвороты на штанинах, утонувшую в вороте футболки шею и… задерживается в районе декольте.

Бюстгальтера на мне всё ещё нет – всё бельё сгорело вместе с моим прошлым, – и под тонким трикотажем его собственной футболки всё чертовски хорошо угадывается.

Игорь смотрит на меня так, что у меня сердце делает кульбит, срывается в свободное падение и забывает раскрыть парашют. Весь мой хвалёный сарказм, который обычно работает как бронежилет, разом испаряется.

Я замираю, вцепившись пальцами в край огромного рукава. Сердце начинает лупить по рёбрам с такой скоростью, будто я только что пробежала марафон в гору, причём с доберманом на плечах.

Игорь медленно ставит кружку на тумбочку. Не сводя с меня темнеющего взгляда, делает один короткий шаг вперёд. Расстояние между нами сокращается до критического минимума, и я чувствую кожей исходящее от капитана тепло.

– Ну что, красотка, – его голос звучит непривычно хрипло, низко, заставляя мелкие мурашки мгновенно оккупировать мои руки. – Пожар потушен, демон… то есть Денис изгнан, звери накормлены. Может ли усталый герой получить свою законную награду?

У меня пересыхает в горле. В голове проносится паническая мысль:

«Оля, тебе тридцать семь, скажи что-нибудь умное! Состри! Сделай замечание про технику безопасности!»

Но язык намертво прилипает к нёбу. Всё, на что меня хватает – это едва заметно, судорожно кивнуть.

Игорь больше не медлит и секунды.

Его большая, тёплая ладонь мягко ложится мне на затылок, пальцы запутываются в влажных волосах, а вторая рука уверенно прижимается к талии. Игорь притягивает меня к себе так плотно, что я буквально всем телом чувствую его твёрдость и силу.

И он целует меня.

Мама дорогая. Это не Денины выверенные, аккуратные поцелуи с оглядкой на то, не распухнут ли его губы. Игорь целует так, словно спасает меня из эпицентра взрыва – властно, голодно, с каким-то глухим, утробным рыком, от которого у меня окончательно сносит крышу.

Его губы – горячие, настойчивые – накрывают мои, сминая всякое сопротивление, которого, впрочем, и не было. Его язык уверенно хозяйничает, перехватывая моё дыхание, и в этот момент земля под моими ядовито-розовыми шлёпками начинает медленно, но верно уходить вбок.

Я судорожно вцепляюсь пальцами в его голые плечи – кожа горячая, гладкая, мышцы под моими ладонями перекатываются как стальные канаты. Внутри разливается такой огненный, тягучий концентрат тепла, что колени мгновенно превращаются в дрожащее желе.

Если бы Игорь не держал меня так крепко за талию, практически приподнимая над полом, я бы точно сползла по стенке и замерла на полу бесформенной кучкой трикотажа.

Поцелуй становится глубже, отчаяннее.

Он пахнет мятой, ночной прохладой, кружит голову концентрированным мужским желанием.

В груди будто взрываются миллиарды мелких салютов, и я окончательно теряю связь с реальностью.

Мысли о сгоревшей клинике, бывшем придурке и даже о загадке нашей первой встречи просто растворяются в этом сумасшедшем ритме его губ.

Есть только его руки, его дыхание и этот сумасшедший, сбивающий с ног шторм.

Когда Игорь медленно, с явным неохотным усилием отстраняется, я не сразу могу открыть глаза. Воздуха катастрофически не хватает, и я судорожно вдыхаю, всё ещё держась за его плечи, чтобы просто не упасть.

Капитан МЧС тяжело дышит, уткнувшись лбом в мой мокрый висок. Его рука на моей талии подёргивается, крепче прижимая меня к себе.

– Ну вот, – тихо, с трудом переводя дыхание, шепчет он мне прямо в ухо, отчего меня снова прошибает крупная дрожь. – Первичные меры по реанимации пострадавшей считаю успешными. Иди спать, Оля. Пока я окончательно не забыл, что я джентльмен.