7

Полночи не могла успокоиться, все любовалась во тьме этой сияющей крупицей — подтверждением второй стороны моей магии. Может, это манс наконец начал отрабатывать свое содержание? Если он тварь магическая, то с него станется. Греттен устроился на кровати в ногах, но цепко следил за мной одним зеленым глазом. Поймав на себе мой задумчивый взгляд, беззлобно заворчал и чуть прикусил пятку через одеяло, мол, спи давай.

Или Беата, бесхитростная душа, права была, что эту магию тоже «кормить» надо? Но, получается, не абы чем? Радости от воссоединения с друзьями не хватило, но вот стоило подумать о Хельме немного в другом ключе, как вот… Было в его прикосновении что-то такое интимное, за гранью дружеского. Пусть внешне ничего такого, приятельский жест, а отчего-то заново смутилась. Уже в полудреме образ друга подернулся, сменяясь другим, и вот уже его светлость сжимает мне руку, проникновенно заглядывает в глаза, а ладони обоих охвачены черным пламенем…

— Цольдерс, Воген — налево. Мирас — направо. Нит-Истр — назад. Ормил — в центр.

— Арниса Цольдерс! — возмущенно прозвенел хрустальный голосок, сделав акцент на титуле.

— Цольдерс, Воген — налево, — так же без эмоций повторил преподаватель.

Магия теней. Пусть профильным предметом мне безоговорочно поставили боевую, но дополнительных-то никто не отменял! С магией теней мне уже довелось столкнуться дважды — и оба раза в исполнении Виларии Цольдерс. Анхельм с ехидцей рассказал, что ее на три месяца определили в помощницы к коменданту — следить за сменой постельного белья, обеспечивать студентов туалетными принадлежностями, а аудитории — бумагой и перьями. Говорят, ее отец арн Цольдерс, входивший в состав совета попечителей, сначала устроил грандиозный скандал, потом попытался откупиться, но наткнулся на непробиваемость главы совета. А как против брата императора попрешь!

На общих занятиях Вилария сидела тише воды и ниже травы, но унизительное наказание, видимо, за пару недель ее окончательно доконало, что она решила напомнить о своем статусе.

Прежнего преподавателя магии теней тоже затронула большая чистка, устроенная Шентией, так что теперешний мэтр Омбрис был новым не только для меня, но и для всей группы. И на титулы и громкие фамилии и ухом не вел.

С возобновлением занятий во втором семестре Вилария предпочла демонстративно меня не замечать, и меня такой расклад более чем устроил. Однако совместный предмет, похоже, стал для нее неприятным сюрпризом. Всего в группе было пять человек, причем только мы вдвоем с первого курса, двое со второго и один парень с четвертого. До сих пор я сталкивалась со старшекурсниками на занятиях только у мэтра Эрдиса, отсиживаясь в своем уголке на артефакторике.

Тени легко различить невооруженным взглядом — они везде, отбрасываемые предметами и людьми, где есть хоть немного света. Но это неживые тени, они лишь отражение чужой материальности. Другое дело — тени истинные. Увидеть их можно только особым зрением, а для этого задействовать магию, но не прикасаться к ней, а как бы напустить в глаза туман тонкой линзой. Истинные тени не стоят на месте, они вихрями перетекают вокруг, да не плоские двухмерные, а объемные. Ускользающую сущность еще нужно поймать, подчинить своей воле. Материя практически бесплотная, из одной тени разве что тонкую нитку совьешь. Сильные маги могут в короткое время свить магическую плеть, что будет рубить не хуже меча. Или аркан, услужливо подсказала память.

Подавив раздражение, я на всякий отошла подальше от Виларии. Ну ее к крыжтам собачьим.

— Нит-Истр ранее не занималась, — скорее констатировал, чем спросил мэтр Омбрис. Я кивнула. — Начнете с призыва. Остальные — десять минут на вашу лучшую форму, показываете и я решаю, как работаем дальше.

Призыв? Я немного растерялась, переспросив, Вилария же громко фыркнула. Так. Пустое место, не вижу, не слышу. Преподаватель ничего объяснять не спешил, наоборот, выжидающе уставился на меня. Значит, нет какой-то определенной техники для призыва, нужно просто задействовать свою магию.

Я перешла на магическое зрение. Серые тени вихрем кружили по залу, обтекая студентов на расстоянии. И как их ловить? Одна особо крупная лениво протекла мимо меня, но тут же была сцапана усмехающейся Виларией. Я вновь заставила себя успокоиться. Тени расхватывали быстро, четверокурсник уже ловко плел из них сеть. Я прикрыла веки, видеть тени это не мешало, зато не маячили остальные студенты перед глазами.

«Ко мне», — несмело позвала я про себя.

Клянусь, одна из теней обернулась и слепила насмешливое лицо!

«Иди сюда», — позвала я ее.

Тень затряслась от смеха и взмыла под потолок, дразнясь оттуда. Другую я попыталась схватить рукой, но та ловко изогнулась, ускользая. Еще несколько закружились вокруг меня в насмешливом хороводе, недосягаемые, неуловимые. Они еще и издеваются?! А если вот так?

Я запустила обе руки в свое озеро, пропитываясь черным огнем. Вдруг тени прекратили свои пляски и замерли. А я вдруг не узнала свой же голос в голове — настолько жестким и беспрекословным был этот зловещий шепот.

«Вы — мои. Подчиняйтесь».

Дурашливая тень под потолком первая ринулась ко мне, за ней остальные. Они лезли из стен, из пола и потолка, укрывая меня послушным неподвижным щитом. Кажется, распахнулось окно, потому что повеяло морозной свежестью.

— Нит-Истр!! Достаточно! — крикнул мэтр Омбрис.

Я открыла глаза. В зале заметно потемнело, а сущности продолжали ломиться из всех щелей, плотный их поток лился из открытого окна, облепляя меня темнеющим с каждой секундой коконом. Один короткий мысленный приказ и тени расступились, образовав за моей спиной сплошную черную стену, являя меня преподавателю и прижавшимся к стенам студентам.

— Вы… управляете ими?

Я чуть склонила голову на бок и плотная стена, сотканная из сотен серых теней, плавно перетекла в новую форму, встав рядом со мной моей полной теневой копией. Она же утвердительно кивнула за хозяйку.

С глухим стуком Вилария Цольдерс в обмороке сползла по стене.

Пока одну особо впечатлительную арнису волокли к целителям, мэтр Омбрис поставил меня в пару сразу с четверокурсником Ормилом. Его теневая сеть была хороша — ровная, аккуратная и равномерно крепкая, судя по цвету уплотненных сущностей. Если набросить такую на человека, она обездвижит противника и бери его тепленьким. Ормил не успел: под летящую сеть поднырнул мой теневой фантом и впитал путы в себя, уплотнившись еще больше.

Нападать на противника тень не спешила, но демонстративно встала между мной и студентом в обманчиво расслабленной позе. Ормил, чуть подумав, коротко кивнул и развел руки, сдаваясь.

Преподаватель продолжил заниматься со студентами, меня же усадил в сторонке, выдав здоровенный талмуд и наказав до конца занятия изучить области применения теневой магии, пока не понимая, что делать со мной дальше. В отличие от работ остальных учеников, чьи тени стремились высвободиться, стоило чуть ослабить контроль, мой фантом послушно последовал за мной на скамью. Полезный какой предмет, эта теневая магия!

Вопрос с защитой, о которой я грезила в первые месяцы в Академии решился сам собой, и даже без сложных капризных амулетов.

«Beskytte meg», — приказала я плотной тени-копии. — «Охраняй».

Фантом послушно скользнул мне под ноги, утрачивая плотность и объем, пока не слился с моей естественной тенью на полу. Хитро́ — теперь даже в магическом зрении сложно их отличить. Куда я — туда и она. Я улыбнулась — думаю, вопрос с Виларией закрыт раз и навсегда. И ведь ничего сложного! И чего они там тужатся над каждой тенью, когда те и сами рады служить.

В целом день прошел неплохо, если не думать о том, что сегодня вечером будет первое индивидуальное занятие по боевой. И новые предметы, и старые вроде защиты у мистрис Вэй принесли много полезных знаний, а еще приятную удовлетворенную усталость. Госпожа Вэй, правда, отныне обещала с меня три шкуры драть за оказанное на экзамене доверие, но я была только рада. Видела же, как в ее суровых глазах смешинки бегают.

Его светлость на утреннем групповом занятии и словом не обмолвился о том, куда приходить вечером. Может, передумал? Но в моем расписании оно все так же числилось. Может, сам зайдет после ужина или пришлет кого-то?

Пока же мы втроем наслаждались густым рыбным супом и сладкими длинными палочками жареного теста в карамели в столовой за ужином. Хельме аж постанывал от удовольствия — да-да, и ему десерт перепал! Манс, с чавканьем пожиравший какой-то изысканный паштет под умильное воркование Мексы и духов, вдруг навострил уши и молнией вскарабкался по мне в спасительный капюшон. Ай, а когти-то острые! Весь балахон уже в крохотных дырочках от них… И чего он?

— Что. Это. Значит?

На стол шлепнулась раскрытая папка с каким-то списком. Духи поспешили испариться. Я вздрогнула. В обманчиво ровном и спокойном голосе звенела знакомая неприкрытая ярость. Арн Шентия собственной персоной навис над нашей дружной компанией, но пристально смотрел только на меня.

Я скосила глаза на лист бумаги — внизу, среди множества имен мое было подчеркнуто жирной красной линией. Строчкой выше стояло: Анхельм Эррано. Перед ним — Мекса Фра-Скоген. А в самом верху листа значилось: «Список гостей на день Содружества». Ох. Ну правда, Ардина, не думала же ты, что он только на празднике об этом узнает? Начальник дворцовой охраны, как-никак.

Вдруг неожиданно вмешался Хельме. Он положил мне руку на плечо и сказал с вызовом:

— Ардина едет со своей новой семьей. Мы приглашены.

Шентия чуть побледнел и впился взглядом в Хельме.

— Ах вот как… Ну что ж, поздравляю. А вы зря времени не теряли, — и перейдя на язвительный тон, продолжил. — Только потрудитесь объяснить, к какой это из правящих семей Содружества Вы, Эррано, принадлежите? Да так, что даже я об этом не знаю?

О, Хельме, твоя поддержка всегда кстати, но почему у меня ощущение, что его светлость понял все не так? Мекса отлипла от созерцания списка и наконец расставила все точки над i.

— Ардина и Анхельм — семья астарха Дикого Леса. Мой триангл. Принятый родом. Живыми и духами.

Когда-то я уже видела удивление на этом красивом бесстрастном лице — когда на безымянной воспитаннице приюта обнаружились кандалы Тротта. Левая бровь его светлости вновь поползла вверх, но быстро вернулась на место, уступив другим эмоциям.

— Так вы не… — Шентия оборвал фразу на полуслове и поморщился, видимо, пожалев, что она вообще вырвалась.

— Они не женаты, — прямолинейно и просто закончила за него Мекса.

Ну да, ей-то что — слова с мыслями не расходятся, зато мы трое смущенно умолкли.

— Вы закончили ужин, Ардинаэль? — неожиданно перешел на официоз его светлость. — Тогда следуйте за мной, малая тренировочная арена.

Я еле поспевала за размашистым шагом Шентии, но тот будто этого не замечал. Ну что на этот раз? Обвинение в сговоре с иностранной державой? Разбила его надежды пристроить мощного темного мага на военную службу Империи? В тренировочный зал он буквально ворвался, чуть не выбив двери. Резко обернулся.

— Нападай.

Чего? Это я жду нападок, обвинений и снова этих «чем ты думала». Явно же недоволен, злится, хоть и скрывает за непроницаемой маской.

— Ардина, атакуй!

Я неуверенно потянулась к озеру, на ходу перековывая сырой черный огонь в клинок. Не сказать, чтобы со вчерашнего дня я добилась больших успехов, но безобразный кривой ятаган хотя бы обзавелся удобной рукоятью и гардой для лучшего упора кисти. В нетерпении его светлость запустил в меня мелкой колючей дробью красной боевой магии. В балахоне добавилось дырочек, будто когтистого манса мне было мало.

Я разозлилась. И кто мне, Вилария новую форму выдаст? Клинок еще не оформился до конца, переливаясь язычками черного пламени, но я уже сделала выпад в сторону Шентии, держа его обеими руками. Оружие вскользь прошлось по внезапно возникшему щиту, а я чуть не потеряла равновесие. Магия магией, а весил-то клинок немало! Иначе и веры во мне не было бы в призрачную сталь.

Спасибо тренировкам мистрис Вэй — я быстро вывернулась на ногах и атаковала снова, теперь прицельно по выстроенному щиту. Жесткая отдача непробиваемой преграды снова чуть не сбила с ног. Я влила в клинок чуть больше тьмы. Он заметно потяжелел, оттягивая руки, но в следующий удар я вложилась всем телом, вонзив клинок в щит с разворота.

На пару сантиметров он все же пробил плотную защиту и намертво застрял в ней. Ни вытащить, ни пропихнуть дальше. Щит Шентии пошел рябью и выпихнул мой клинок обратно, тот ударил рукоятью под ребра, выбивая из меня дыхание. Гроршевы уши, больно-то как! Вместе с резкой болью всколыхнулась обида. Из племянника своего лепите защитника отечества, а я на эти войнушки не подписывалась! Я дала волю злости, а вместе с ней Тьме. Та вырвалась из меня черным сокрушительным огнем, но была выжжена подчистую встречной стеной боевой магии. Шентия за все это время даже не шелохнулся.

— En skygge vakter meg*! — выкрикнула я, призывая теневой фантом. Тот немедленно восстал из плоской проекции — темно-серый, почти черный, составленный из сотен подчинившихся теней. Полная копия меня, и даже в руке его вырос такой же кривой клинок. Обманным движением тот замахнулся клинком справа, но удар нанес левой рукой, отрастив вместо нее еще одно лезвие. Ослепительная белая вспышка — и моя защитница-тень взрывается серыми ошметками по всей арене, не причинив вреда противнику.

У меня больше нет сил. Я тянусь к озеру — оно все такое же полное, но я даже доползти к воде не могу, физические силы покинули меня полностью. Я осела на мягкие толстые подстилки арены, не в силах продолжать бой. Его светлость будто и не сражался — все так же стоял невозмутимо посреди зала, не сдвинувшись ни на шаг.

Наконец он подошел ко мне, опустился рядом. Чудище Греттен сделал последнюю попытку отстоять мою честь, с громким шипением выстрелив пружиной из капюшона и впившись острыми зубками в его светлость. Храброму мансу не повезло напороться на накладной карман, украшенный серебряным позументом, так что прежде чем Шентия смог рассмотреть редкую тварь, я схватила Греттена за шкирку и засунула обратно в капюшон, прикрыв волосами.

— Еще есть чем удивить? — ровно спросил Шентия.

Я мотнула головой. Да поняла я уже, к чему это избиение младенцев задумывалось. Мол, владей я хоть всей магией мира, а против знаний и опыта я все равно букашка.

Шентия легким движением кисти призвал белую магию и та застыла передо мной зеркальной поверхностью.

— Смотри на себя.

Я взглянула в отражение. Глаза чужие, черные, бездонные.

— Ты не можешь ехать во дворец, понимаешь ты это?

Ну уж нет, не понимаю! Причем тут вообще это? Если мне выпал шанс добраться до имперских архивов, то я его ни за что не упущу. Шентия сам прочитал ответ в моем возмущенном взгляде.

— Случись что, ты пока не умеешь ни напасть, ни защититься толком. У тебя банально не хватает физических сил справиться с собственной магией. Задень тебя едким словом, и ты перестаешь контролировать Тьму. А завуалированные издевательства и колкости с милыми улыбками в том обществе в порядке вещей. Пойми, день Содружества это не увеселительная поездка. За балами и торжественными тостами за вечное перемирие кроется совсем другое — интриги, заговоры, взаимные слежки с ножами за спиной. И тебе точно не место в этом болоте. Ты не кровный родственник унвартам, это было бы невозможно, так что все можно пересмотреть, астарх не сможет тебя заставить…

— Да никто меня и не заставляет, — не выдержала я. — Почему Вы кругом видите одних лишь врагов?

— Потому что они реальны. Я борюсь с ними каждый день, — отрезал Шентия.

— Но у меня-то их нет!

— Уверена? — усмехнулся его светлость. — То есть не тебя подставили и отчислили два месяца назад? Не тебя лишили детской памяти и запечатали магию, чтобы спустя годы она начала убивать тебя изнутри? Это кого-то другого спит и видит во снах мерзкий кровопийца в подземельях Фенгсель?

Меня передернуло от отвращения при мысли о старом вампире. Но праздник Содружества мне затем и нужен! Выяснить, что произошло с семьей и тем самым обезопасить себя, если это все же не было случайностью.

— Тогда научите меня сражаться. Но запретить мне ехать Вы не можете. Разве Вам нужен политический скандал с Лесом?

— Запретить не могу. Но надеялся на твое благоразумие, — вздохнул мужчина. — Даже не буду спрашивать, как вы умудрились заключить такой союз и что за тварь прячется у тебя за спиной. Тогда вставай. Атака!

Обессиленное тело не слушалось и я с трудом поднялась на ноги. Даже руки не предложил! А еще аристократ называется…

* Меня защищает тень (норвеж.)

Данстор

В кабак с приятелями — отметить успешно сданный экзамен — Данстор не пошел, сославшись на плохое самочувствие.

— Перенервничал поди, да еще без повода! Вот здоровье и поправишь! — посмеивались сокурсники. — Тебе-то не пришлось за каждый балл наизнанку выворачиваться!

Там, в подворотне, Данстор насилу унял колотившееся сердце и еле успел спрятаться за пеленой тьмы от проходившего мимо торговца сладостями. Не разбирая дороги, он вышел обратно к центральной площади Ровеля, где был подхвачен толпой радостных студентов. Отшутившись, он все же оторвался от них. Боялся, что вино вытащит на поверхность то, о чем он пока старался не думать, или хуже того — развяжет язык.

В первый день каникул извозчики неохотно ездили по вечерам в Академию, так что ему и еще двум старшекурсникам пришлось изрядно доплатить. Наконец, оставшись один в комнате общежития, благо сосед-зельевар тоже уехал в Ровель, Данстор дал волю чувствам.

Что он натворил?! Такара, такая милая, добрая, отчаянная… Он мог придумать что-то другое, упросить ее остаться в Ровеле, снять комнату, найти работу — любой другой способ, чтобы остаться с ней рядом после неожиданного признания. Но какой-то чужой голос в голове перебил: она и осталась рядом, только навсегда. В ее жизни не будет больше проблем и метаний. Неизбежных семейных ссор, если она посвятит себя тебе. Орущих детей, усталости, старения. Ты всего лишь пролистнул ненужные страницы со скучным однообразным описанием пути.

Мысль была убедительной. И Данстор, глубоко вдохнув, обратился к магии. Его серый кокон увеличился в размерах чуть ли не вдвое, а к красным боевым искоркам добавился нежно-голубой вихрь — магия воздуха.

Дальнейшие эксперименты показали — это не временное наполнение чужой силой, весь его магический резерв возрос. Даже воздушная магия, будучи использована подчистую, восстановилась за день до прежних объемов.

Забылись жаркие губы, стерлось из памяти лицо, Данстор отдался своей истинной страсти — учебе. Всю неделю каникул он безвылазно провел в библиотеке, заслужив таким усердием и бережным отношением к книгам неслыханную поблажку от библиотекаря — допуск как у второкурсника.

Он сосредоточился на своей основной, темной магии. Боевую он считал уделом пушечного мяса, стихию же демонстрировать было нельзя — как объяснить ее появление, когда при прохождении Врат строго фиксировались все малейшие оттенки? Во втором семестре он укрепил за собой звание лучшего ученика, преподаватели не могли нахвалиться, сожалея лишь об отсутствии у студента проявленного дара.

Воскресные вылазки с друзьями сошли было на нет, но Данстор вовремя опомнился. Особое внимание он теперь уделял самым слабым сокурсникам, а особенно носителям темной магии. Отстающие были только рады и сами охотно делились подробностями из жизни, семьи и дальнейшими планами, когда их обучение подойдет к концу. Данстор начал охоту. Как опытный следопыт неделями изучает повадки зверя, так и он выжидал, затаившись.

Успехи в учебе принесли с собой и внимание противоположного пола. Да и было в нем за что глазу зацепиться — высокий, стройный, темные блестящие волосы, перехваченные в хвост узкой лентой на затылке, спадали почти до лопаток. Неизменно вежливый, с хорошей речью, он не тушевался в присутствии девушек, но и не вел себя развязно. Несколько раз он удостоился внимания ночами от незакомплексованных старшекурсниц. Близость была приятна, но не более того — не те восторги, о которых взахлеб рассказывали приятели, кичась постельными делами за вином.

Магия — вот настоящее чудо. Данстор зачитывался великими деяниями прежних магов, живших до того, как эта сила начала мельчать. Какой размах, какие подвиги! И они оставляли после себя славное наследие, явные и тайные места, наполненные магией. Не то что нынешние — жил, магичил, умер, да и развеялись и без того небольшие силы в небытии. Ничего, его уникальный дар все исправит.