Решай, Наташа (продолжение)
Года за три до его болезни Таша собиралась расстаться с мужем. Он стал невероятно ревнив. Дошло до того, что ей перестали звонить вечером даже подруги, не говоря уже о мужчинах. Каждая её командировка, особенно в Европу, вызывала не просто сумерки, а настоящие грозы с молниями в его настроении. За несколько дней до отъезда он переставал нормально общаться, уходил в кабинет, не ужинал и в постели до неё не дотрагивался.
- Может, мне ещё и извиняться, что я еду на выставку? Бери билет и приезжай, сколько там лететь до Берлина-то? – как-то спросила его Таша за завтраком перед отъездом.
- Шутишь? – он упорно её не видел. Спросил, не переставая читать что-то с экрана телефона.
- Считай, что пошутила, - она встала из-за стола, - может, ты мне завидуешь?
Павлик снисходительно хмыкнул. С одной стороны, Таше не хотелось перед отъездом совсем уж ссориться, а с другой, так и подмывало вывести его на чистую воду.
- Представляешь, у меня впереди восемь дней пустой болтовни в красивом современном выставочном зале, общение с симпатичными людьми со всего света, ужины в дорогих берлинских ресторанах, номер в пятизвёздочном отеле. И ещё! Один день мне дают выходной! Савелий, правда, сказал, что это не точно, но мне всё равно, я могу и без выходных.
Тут он поднял голову и положил на тарелку кусок лосося. Неужели Савелий? - пронеслось у Таши в голове.
- Можно подумать, что ты не ездишь в командировки! Ты видел, чтобы я когда-нибудь злилась по этому поводу или обижалась? Я даже ни разу не просилась поехать вместе – всё ждала, когда ты сам это предложишь.
- Как ты меня достала своей тупостью! – вспылил Павлик.
- Что случилось? Ты можешь сказать прямым текстом без намёков и недомолвок? Что за хмурые рожи за три дня до моего отъезда? Опять ревнуешь к Савелию, его другу Лёнечке, старому израильскому развратнику, ещё кому-нибудь, с которым я ещё не успела познакомиться?
- Была бы моя воля, я взял бы тебя с собой. Но воля не моя.
- Опять загадки и туман. Как обычно. Вины моей в этом нет, как мне кажется, так что я обуваюсь и спускаюсь вниз. Такси уже ждёт.
По дороге в аэропорт у Таши промелькнула мысль, что он всё-таки хотел что-то сказать, но не сказал. Куда он не мог её взять? В Штаты? Эка невидаль, она была в Америке не один раз. И хорошо помнила свое первое впечатление. Оно было сродни ожиданию шедевра на экране, когда все, кто участвовал в создании фильма сплошь звёзды: сценарист, режиссёр, актёры, оператор, а фильм не трогал. Да, временами очень нравились ракурсы, колкие диалоги, красивый профиль актрисы, незавидная судьба героя, стремящегося её победить, но терпения едва хватило, чтобы этот фильм досмотреть и пойти по своим делам. Панорама нью-йоркских небоскрёбов из окон первого американского такси действительно впечатляющая, как и богатый тёплый Лос-Анжелес, а потом неожиданно безумный, зловещий Денверский аэропорт с синим конём , прозванным в народе «Блюцифером», от горящих красных глаз которого ночью снились кошмары. Таша принимала мир гостеприимно, находила в себе место для каждой страны, в которой удалось побывать, а потом, дома, приходило осмысление: одна страна оставалась в памяти хвальбишкой и задирой, другая приветливой и открытой, третья недосягаемо высокомерной, следующая недоверчивой и подозрительной без никакой на то причины. Причин, конечно, всегда множество – если бы наше представление о мире было нашим, а не сфабрикованным разными историками с политологами, которые сами, порой, не верят в то, что говорят. «Вы редко улыбаетесь в России потому, что у вас тяжёлая жизнь?» Более идиотскую и замусоленную фразу надо ещё поискать. «Просто мы все плохие люди, и нам это несвойственно» - ответила она как-то пристававшему к ней обнаглевшему в конец шведу. Она всегда нравилась мужикам, её всегда высматривали в толпе, хотя вела себя очень спокойно и никогда не выпячивалась.
«Была бы моя воля…» - странные слова. Может, это никакая не ревность, или какая-то другая ревность – не к мужчинам? Она тогда оставила эти мысли, но вернулась к ним позднее. Справедливости ради Савелий не раз бессовестно предлагал ей секс, и не только ей одной в компании. Но Павлик же отлично знал, что Таше это было не нужно, и она достаточно умна, чтобы отделаться от подобных предложений без каких либо конфликтов и нежелательных последствий.
На третий день выставки Таша познакомилась с одним швейцарцем, работником какого-то крупного банка, который неплохо говорил по-русски и часто бывал в Москве. Он продавал новые финансовые продукты и общался со старыми клиентами в России , поддерживая в них лояльность. На выставке медицинской техники он тоже нашёл, с кем поговорить. Слово за слово, совместный лёгкий ланч, прогулка после закрытия выставки. Оказалось, что жили в одном отеле, так что посидеть внизу в баре ни к чему не обязывало. А Павлик не звонил и на звонки не отвечал.
Швейцарца звали Тис – сама вежливость, внимательность и немного юмора, что, собственно, Таше и понравилось. Высокий, голубоглазый, почти седой, но с густыми волосами, подстриженными, как у них и полагается, ёжиком. Одет был немного изысканнее, чем представитель среднего класса. Из под рукавов костюма поблёскивали золотые запонки, и Таша тогда подумала, что это Москва его развратила и приучила к дорогому шмотью. Сказал, что женат на бразильянке и очень любит русские хоры, например, Кубанский казачий хор или Военный хор имени Александрова. Причём, он в такой последовательности о себе и рассказал.
- А церковный ты слушал? – что ещё можно было спросить в такой ситуации, не про бразильянку же.
- Конечно. У вас был ещё Детский хор Телевидения, я собираю советские диски. Шедевральный хор.
Поразительно. Таша даже не знала, как на это реагировать.
- У меня есть друг в городе Перт, в Австралии. Вот он настоящий фанат.
- Наших хоров? – переспросила Таша, не веря своим ушам.
В телефоне чирикнула СМС-ка.
- Простите, - Таша показала глазами на телефон, - это может быть очень важно, я жду сообщение.
«Меня бросила дрочить, а сама решила трахнуться со швейцарцем? – спрашивал Савелий, - или мне мужу написать?»
Таша вспыхнула. Отвечать, конечно, не стала.
- Тис, благодарю вас за приятную компанию, мне надо в номер. До свидания, - она встала, швейцарец тоже тут же поднялся и почувствовал, что провожать даму не стоит.
Вошла в номер. Остановилась перед зеркалом – лицо выглядело уставшим и злым. Разнузданность Савелия выводила из себя. Взяла в руки телефон.
«Пиши, конечно. Может, он прилетит в Берлин или хотя бы перезвонит. Я ещё с болгарином обедала давеча. Ты не видел?» - отправила и пожалела. Не надо было отвечать. Но удалять не стала. Последнее время она не очень дорожила своей работой, к тому же, её не раз звали к конкурентам, да и Павлик, купив ей двухэтажный домик у моря, точнее, в Адлере, прикрыл, как говорится, тылы с финансовой стороны. Она оставалась в компании Савелия прежде всего потому, что заслужила и профессиональный авторитет и доверие. Всё шло, как по маслу, и до пенсии оставалось не так долго.
Характер у Савелия был скверный, но она справлялась. Они были ровесниками и оба москвичами, у них были даже общие знакомые из юности. Возможно, он до сих пор видел в ней острую на язык худенькую студентку Плешки, с которой иногда пересекался на вечеринках, и которая не проявляла к нему никакого интереса. А он всегда был мажором, и к такому отношению не привык, но поскольку женского полу около него крутилось предостаточно, то особенно, видимо, не расстраивался. На работу её взял прежде всего как хорошего специалиста.
«Он ответил как-то странно, - писал Савелий, - «скажи ей, что она свободная женщина». Вы что, поругались?»
Во, мразь! Немыслимый хам и беспардонный негодяй! Но почему Павлик ему отвечает, а мне нет? Она открыла холодильник и вытащила бутылочку минералки с газом. Выпила всю одним глотком. Отдышалась. Савелий врёт. Павлик ему не отвечал, это вообще не в его характере – переписываться с кем-то, кого он едва знает, к тому же, заводить речь о личных вещах. Да как он смеет вообще писать моему мужу? Или Павлик обезумел от ревности? Но с чего это? Она-то знала, что ему не изменяла. А что если Павлику кто-то капает на мозги? По большому счёту Савелию это не надо – так, мелкие пакости, чтобы затащить её в постель от скуки или поставить точку над «и кратким» в старом тексте про свою молодость. Он вонючий скунс, но не тигр.
На следующий день за завтраком Таша подошла к столику Савелия, уминавшего с утра суши.
- Свободно?
- Садись, - с набитым ртом промычал Савелий.
- У меня сегодня встреча с филиппинцами, на кону контракт на два с половиной миллиона баксов. Может, и больше, если мне удастся протолкнуть переносные инкубаторы.
- Бог в помощь, Натали! – он явно получал огромное удовольствие от еды.
- Спасибо, Савелий Тимофеич! Я очень постараюсь на благо твоей компании. А покажи мне свой телефон, плиз!
- Ты за этим ко мне села? Пошутил я. Неужели ты думаешь, что я совсем озверел и буду звонить твоему мужику? Я ему отродясь не звонил. Сам справлюсь.
- Слово даешь? – посмотрела ему в глаза Таша.
- Безвозвратное. Успехов тебе, ласточка, с филиппинцами и бангладешцами. Ты – моя гордость.
- Мой успех – твой успех! – Таша встала из-за стола, - и я не ласточка.
Павлику кто-то на неё фискалил. Дома разберусь.