Решай, Наташа!

В «Касабланке» всё сверкало – Хельга устроила презентацию новой косметики по уходу за волосами. В вазах стояли жёлтые цветы, пахло цитрусовыми благовониями, около ресепшена был организован небольшой буфет с угощениями: мини пирожные, шоколадные конфеты ручной работы, минеральная вода, кофе, чай и даже серебряное ведёрко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки шампанского и нескромно переливалось в свете хрустальной люстры. Всем желающим предлагалась скидка 30% на парикмахерские услуги с новой косметикой и подарок от фирмы-производителя. Играла спокойная инструментальная музыка. Настоящий праздник.

Хельга расхаживала среди гостей, красоток неопределённого возраста в дорогой одежде, стоявших или сидевших на её лимонной мягкой мебели. На ней было узкое белое платье без рукавов с юбкой до середины колена и бежевые туфли-лодочки на довольно высоком каблуке. На груди желтела брошь, сделанная из шёлка – бугристый плоский лимон со свисающими зелёными листиками. Глаз не отвести ни от искусной броши, ни от хозяйки.

Света с новой причёской – празнично начёсанными волосами на макушке – заботилась об угощении и отвечала на вопросы, связанные с новыми шампунями, укладочными средствами и прочая. Фатима, тоже причёсанная на новый манер, в наглаженном белом фартуке поверх формы, бегала по гостиной зале, следя за использованными тарелочками, чашками, стаканами, быстро выставляя чистые им на замену и убирая мятые салфетки.

Олег Куб, известная и вожделенная звезда салона, стриг, как заводной. Он не только уже не мыл голову клиенткам, он даже их и не красил – он стриг и укладывал. Ножницы щёлкали со скоростью счётчика для банкнот на ускоренном режиме. Про банкноты, естественно, он тоже всегда помнил.

- Вы редко к нам заходите, Наталья. Я всегда очень рад вас видеть. Удовольствие работать с красивыми дамами, - льстил болтливый парикмахер Таше, которая была не против нового «лука» от нашумевшего мастера. Олег не сбавлял темп, но стриг немного повнимательнее, он знал, что Таша приятельница Хельги.

- Хельга сделала замечательную презентацию. Это, правда, хорошая косметика? – поддержала она разговор.

- Отличная, высшего класса, на натуральных ингредиентах.

- Вы мастер. Один мой знакомый остался очень доволен вашей работой. Кстати, был не так давно.

- Да? Очень приятно. – подхватил Олег, - а как его зовут? Я многих помню.

Таша улыбнулась и одновременно задумалась – как он тут представился, не Розой же, это уж точно.

- Не важно. Он сказал мне, но это по секрету между вами и мной, что вы его порезали ножницами.

В эту секунду Олег чуть эти ножницы не уронил или не повторил тоже самое с Ташей. Руки чуть ли не затряслись от волнения, хорошо, что он её уже успел подстричь, и оставалось только уложить. Таша заметила, что её слова его порядком смутили, и продолжила.

- Вы давно работаете у Хельги?

- Почти два года.

- Успех приходит к незаурядным людям, вы талантливы, это похвально. А скажите, Антон Александрович часто заходит? Друг Хельги.

- В…вчера был, - заикаясь и не зная, куда клонит Наталья, тихо произнёс Олег.

- Вы тоже его стрижёте?

- Нет. Почему-то нет. А что? – он чувствовал, что с ним что-то не то, что сознание его плывёт куда-то, и он слышит голос Натальи волнами.

- Они с Хельгой обычно закрываются в той комнате, - он мотнул головой на дверь в дальнем конце.

- А что там? – спросила Таша.

- Я никогда там не был, она всегда закрыта, туда даже Фатима не ходит убираться, то есть я не видел, чтобы она там убиралась, - он машинально взял в руки фен и начал укладывать Ташины волосы, - постепенно сознание вернулось в нормальное состояние.

- Мне нравится, спасибо, - улыбнулась Таша, поправив рукой чёлку, - обязательно приду ещё, - сказала она, вставая с кресла. Опустила ему в карман чаевые и пошла к ресепшену.

- Всегда к вашим услугам, - как-то немного неестественно произнёс Олег и не стал её провожать, а остался стоять на своём месте.

Хельга разговаривала по телефону, когда Таша вышла от Олега и пошла платить к Свете.

- Держи, дорогая! – Хельга протянула Таше пакет с подарками для гостей, сверкнув огромным лимонным бриллиантом на безымянном пальце, - шампунь прелестен, а маска - это нечто, поверь моему опыту. Кстати, тебе удалось переговорить с Антоном? Ты, кажется, спрашивала о нём в прошлый раз?

Конечно, она всё знала, тем более, что он вчера здесь был собственной персоной. А что, если Филимонов ей не сказал?

- Я нашла его телефон у Павлика, прости, что побеспокоила напрасно. Зато я открыла для себя отличного мастера, - постаралась Таша перевести разговор, - я обязательно ещё загляну, приятного вечера! Презентация у тебя на славу, - Таша быстро забрала банковую карточку с маленького подноса, куда её положила Света, и буквально выскочила из салона.

За углом была припаркована её машина. Она щёлкнула ключом и уже хотела сесть внутрь, как увидела Розу.

- Филимонов как ходил, так и ходит к Хельге. Никакой ссоры между ними, скорее всего, нет. Парикмахер сказал, что они запираются в какой-то комнате, куда никто не ходит. Странно как-то. Для свиданий оба могут себе позволить более укромное местечко, как мне кажется.

Пока Таша говорила, Роза молча сел на пассажирское сиденье и слушал Ташин отчёт о посещении Хельги.

- Я знаю, что там. Теперь я в этом уверен.

- И что же?

- Но я не уверен, что ты уже готова это услышать.

- А как я это должна узнать, готова я или нет? И что мне делать с подаренным шампунем, положить внутрь твои волшебные палочки?

- Лишним не будет, - ответил Роза.

- У Хельги на пальце очень дорогое кольцо с бриллиантом. У неё крутятся слишком большие деньги, да и на презентацию потрачено намного больше, чем того требует повод. Вся косметика, которую она рекламируем имеет в составе золото и сделана в Катаре.

- Это привет подружкам. Она нашла отличный повод похвастаться, и не может это в себе победить. Думаю, Филимонов даже и не знает об уровне презентации. Ему-то как раз никакое подобное бахвальство совсем не нужно. Кто-нибудь напишет в соцсетях. Посмотрим.

- Мне кажется, она заметила, что я не хотела особо с ней разговаривать, но с другой стороны, если я пришла, то мне это было зачем-то нужно. Парикмахер тут ни причём, в Москве есть уйма мест, где я могу подстричься.

- В эту тайную комнату прилетает сфера, - отрезал Роза.

Таша насторожилась.

- Филимонов летает на Марс. Мы должны поторапливаться.

- Мне нужны доказательства… - Таша начала понимать, что отступать некуда.

Фатима домывала пол после ухода последних посетительниц. Хельга ушла вместе с ними. Народу было не протолкнуться, особенно к вечеру. Даже подвозили ещё пирожных и выпили почти всё шампанское. В подсобке осталось только две бутылки, и то потому, что они не были в холодильнике.

Светлана делала вид, что наводила порядок за стойкой, но на самом деле наворачивала со смаком припрятанные тарталетки с чёрной икрой, запивая тёплым шампанским, которое притащила Фатима. Фатима икру не любила, ей нравились сладости, особенно с фисташками и шоколадом.

- Мне-то оставь, - взялся ниоткуда Олег, - я вообще не успел ничего попробовать, работал, как крепостной у сельской барыни, руки отваливаются!

- Икры больше нет, есть немного сашими, хочешь? – спросила Света.

- О, тут даже суши были?

- Не, только сашими, и то чуть-чуть. Держи палки, - она положила перед Олегом нераспечатанный комплект деревянных палочек, - я думала, ты уже ушёл.

- Помнишь того мужика, которого я ножницами порезал, а ты сказала, что мне это показалось? Ну, он ещё не стал укладку делать и наличными расплатился?

- Роман, кажется. Помню. И?

- Я и правда его порезал.

- Олег, отстань. Мне всё равно.

- Это я к тому, что мне не показалось ни фига. Наталья, которая у меня стриглась сегодня, передала от него привет. Помните, говорит, клиента, которого вы ножницами порезали?

- Да ты что? – Света открыл рот от удивления.

- А ты помнишь, что у него никакого пореза не было, когда он к тебе вышел? А ещё Фатима не убиралась, а состриженных волос на полу не было ни одной волосинки, я потом всю комнату излазил.

- Ты и соврёшь – недорого возьмёшь, - откусила Света от очередной тарталетки, но уже с лососем, - шампусика хочешь, но оно тёплое.

- Не, благодарствую, я ж на иномарке, - слегка пошутил и тут же продолжил, - но и это ещё не всё, - перешёл он на шёпот.

- Ты ешь давай, скоро пойдём уже. Что не всё? У Натальи голова пристёгивается на молнии? И ты случайно эту молнию расстегнул, а там…

- Дура ты набитая, - обиделся Олег и засунул в рот сразу три сашими, чтобы побыстрее.

Света допила бокал и закрыла бутылку шампанского пробкой.

- Фатима! – позвала она.

- Отправь её домой, я те кое-что скажу. Она стукачка, не забывай, - сказал жуя Олег.

Фатима подошла к стойке ресепшена, одетая для улицы.

- Иди домой, я сама всё закрою, - обратилась Света к Фатиме. Та не стала возражать – кивнула и прямиком отправилась на улицу.

- Нашёл стукачку. Она не бельмеса не понимает, если тихо и быстро говорить.

- Она какие-нибудь слова всё равно услышит и запомнит, а Хельга потом из них сплетёт всё, что ей нужно. Это ещё хуже.

- А я, значит, преданная тебе подруга. Ты сам-то в себе уверен?

- Я в людях разбираюсь. Вот чё Хельга к тебе пристаёт со штрафами этими? А вместо премии их обнуляет? Я же знаю, что ты только и ждёшь, чтобы ей влепить покрепче за все эти хитрости. Что? Я не прав?

- Ну, я с ней сама разберусь, ты же не за этим остался.

- Знаешь, - он наклонился к ней совсем близко и стал говорить на ухо, - Наталья меня спросила про Антона, полюбовничка. Ходит мол он к Хельге или нет? Я говорю, ходит. А она знаешь, что потом спросила?

- Ты мне ещё под кофту залезь со своими глупостями, - оттолкнула его Света, - ведёшь себя, как не пидер, чес слово.

- Ох, до чего ж ты Светка грубая баба, а сама книжки на английском умеешь читать, - но на самом деле, его ничего не смущало из того, что говорила Света, он ей позволял всё.

Она давно подозревала , что нравится ему, как женщина. И прекрасно понимала, куда он влип. А ну, и пусть. Не надо было задницей торговать. Дело принципа.

- Нормально говори!

Тут Олег заметил, что ей стало немного интересно.

- Наталья меня спросила, не знаю ли я, что там в тайной комнате?

- Врешь! – отрезала Света.

- Ну, ты дура! На хрена мне врать? Я и про этого фокусника не врал. Ты знаешь, что там в комнате?

Света отрицательно покачала головой.

- Там крепкая дверь не как между комнатами, а как будто это входная дверь. И вход по отпечатку пальца, - сказала она.

- То-то. Я хочу знать, что там. Мы это дорого продадим, я чувствую. Ты со мной?

- А ты-то с кем, уже понял?

- Короче, я те всё изложил. Думай!

Они быстро собрались, погасили везде свет и вышли.

Музейная тишина успокаивала. Портретные залы Третьяковки всегда были её спасением. Иногда она даже не смотрела, чей это портрет, просто всматривалась в лица, ища в них проявления одного ей понятного внутреннего огня. Слово «огонь» Павлик бы заменил на «потенциал». Он любил её поправлять, точнее, она ему это разрешала. Но огонь и потенциал – разные вещи. Если портрет очень отзывался и находил отклик, Таша всматривалась в табличку под картиной. Больше всего отзывались композиторы, реже писатели, очень редко царские отпрыски и чиновники. Ей нравилось, что модели изображались в основном сидящими в свободной позе, без орденов, всякой официальности, намёков на профессию, такими, какими они были в действительности, сами с собой, во всяком случае, так, наверное, хотел Третьяков, когда заказывал портреты или отбирал их в свою коллекцию. Может быть, он искал, как и она, всё те же «проницательные глаза», в которых отражалась жизнь, и ответы на то, что пока оставалось безответным.

Сейчас она стояла перед портретом Даля, написанным Перовым. Василия Перова знала почти всего, она с него начинала «всматриваться», когда ей было лет одиннадцать или двенадцать. Светлые прозрачные, широко открытые на мир глаза Даля послали ей слово «смерть». Она отвернулась и пошла прочь. Ноги сами принесли к Репину. Господи! Неужели? Её настроение было точь-в-точь для репинского шедевра «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года». Она когда-то много читала о том, что во времена Репина это сыноубийство не подвергалось сомнению. Пышно цветущая мифология норманнской теории вместе с происками иностранных монахов подчинить Русскую Церковь папскому престолу не оставляли шансов другому взгляду на личность царя. Но как бы то ни было, и был ли царевич отравлен сулемой, сейчас не имело значения – картина была о человеке, испугавшемся, потрясённым содеянным, уже понявшим, что ему не будет прощения, пусть даже и успевшим раскаяться. О том, что ничего уже нельзя исправить. Никогда. Она стояла и стояла напротив картины – ждала, что дальше.

Рядом с ней появились два мальчика-подростка и пожилой мужчина. Они переговаривались. Таша отошла и незаметно как-то попала, нет, не попала, а наткнулась на «Купание красного коня». Остановилась, тело парализовало от неожиданности. Красный! Какой же всепоглощающий красный! И непохожий на кровь. Страх прошёл. Повеяло чем-то важным, почти монументальным, иконописью, чудом. Мальчик на таком огромном красном коне! Он спокоен. Он ничего не боится. Он защищён. Он справится. Постепенно пришла в себя. На улице шла и смотрела на людей, идущих навстречу.

«Спасибо, Павел Михайлович, - поблагодарила она Третьякова, - ты лучший». Может, зайти в кафе и съесть пирожное? Зазвонил мобильный.

- Да, буду через час, - ответила Розе. «У меня есть красный конь», - сказало подзсознание.

Таша заварила китайского чаю в фарфором чайнике и поставила его на кухонный стол.

- Рассказывай всё по порядку, если этот порядок вообще есть, - сказала она Розе.

- Всё сразу не могу, но постепенно, по мере того, как ты начнёшь понимать кое-какие вещи, а главное, поверишь в свои силы, ты сама быстро соберешь мозаику.

Она незаметно улыбнулась. Разлила чай по чашкам. Кухня наполнилась пряным, ягодно-смолянистым ароматом.

- Чай, кстати, тоже отсюда вывозят, с Земли, я имею в виду.

- Куда? На Большую медведицу?

- Туда, где работают люди. На Марс точно, - Роза сделал небольшой глоток и поставил чашку на место.

Оба замолчали. Таша видела, что Роза подбирает слова, и решила ему не мешать – развернула конфетку из вазочки, положил её в рот и ждала, что он наконец скажет зачем пришёл.

- Здесь считается, что колонизацию Марса начали немцы, - начал Роза, - они овладели системой звёздных врат, которой пользовались древние цивилизации.

- Подожди. Я где-то это уже слышала, - она взяла ещё одну конфету, - У Саддама Хусейна были «звездные врата». Так?

- Может быть.

- Подишь ты! Американцы, что, правда искали в Ираке не химическое оружие, а «инопланетный телепорт»? – спросила Таша с некоторым удивлением, - пробирка-то в ООН была пустышкой, никакого химоружия не было же. Крутые парни испугались, что Саддам их одурачит и получит новые технологии? – она уже загорелась, - что это, «звёздные врата»? Только попроще объясняй.

- В основе лежит торсионная физика, когда пространство, скажем, молекулы воздуха, закручиваются в торсионное поле. Ты потом сама это увидишь.

- Что я увижу?– опять переспросила Таша.

- Не буду тебе очень-то засорять голову историей вопроса, скажу только, что отколовшиеся немцы Третьего Рейха начали сотрудничать с правительством США и создавать аэрокосмические компании. Кроме США на тот момент сотрудничать было не с кем, - в Европе и СССР только что закончилась война. Позднее и Европа и СССР тоже включились. С конца 50-х годов прошлого века люди с Земли попали на Марс вслед за немцами, которые просто нуждались в помощи. Начались создаваться огромные базы и производство, - выдохнул Роза.

- Подожди! – Таша зачем-то встала. Наверное, чтобы посмотреть на него сверху вниз, - всё, что ты мне расскажешь, я могу принять на веру или не принять. На веру – понимаешь? - она посмотрела ему в глаза. Но на Розу не очень действовал её взгляд, точнее, совсем не так, как она рассчитывала и к чему привыкла, - во-первых, я ничего не смогу понять, потому что я не профессионал, не физик, не человек науки, который этим занимается и следит за вопросом, во-вторых, - она немного замешкалась, - речь идёт о моём бывшем муже, то есть бывшем, в смысле, умершим, но который не умер. Ты понимаешь, что я чувствую?

- Я пытаюсь.

- А я не понимаю. То ли я должна куда-то вернуться, в ту старую жизнь, с которой несколько лет хочу покончить и начать другую, то ли я ничего никому не должна? Павлик решил всё самостоятельно, ему показалось, что так будет лучше. Он сделал выбор самостоятельно. Без меня! Ты понимаешь?

- Мне кажется, у него не было выбора, - попытался почему-то защитить Павлика Роза, - он не хотел умирать. Такие решения люди и должны принимать самостоятельно. Разве нет?

- Не уверена, - она стала слишком серьёзной, и Розе стало не по себе, - я сейчас должна решить.

- Решай, Наташа! От этого решения зависит не только жизнь Павлика и его будущее, от этого решения зависит, получит ли Земля необходимые ей технологии, которые сама она сможет разработать только лет через десять-двенадцать. Это математика, быстрее здесь не получится. От твоего решения зависит в некоторой степени безопасность страны.

- Страны? Что ты такое говоришь, Роза? Какой страны? России? Что ты такое говоришь?

- Ты думаешь, я пришёл бы к тебе из праздного любопытства? Раскрылся бы просто так? Мы не можем этого делать, поддаваясь эмоциям или подобным вещам. Мы можем это делать только в случаях острой необходимости. Сейчас такой случай, - Роза тоже встал. Они стояли на расстоянии вытянутой руки, - тебе лучше… - он сделал паузу, - тебе лучше мне поверить, Наташа. Даже из-за соображений безопасности. Тебя не оставят в покое.

- Я уже это поняла, - она села, - это та самая опасность, о которой ты говорил в парке? Филимонов не хочет его возвращения?

Роза тоже сел. Она как будто сбивала его с толку.

- Филимонов хочет отправиться туда вместо тебя. У него нет допуска, несмотря на то, что он уже неоднократно бывал на Марсе. Быть там, мало что значит. Но он работает по вопросу. И тебе надо его опередить. И ещё. Постарайся понять, что фундаментальные законы науки здесь, на Земле, той же физики, например, - это лишь то, что люди поняли на сегодняшний день, да и то, двигаясь в одном направлении. Или, точнее, то, что им разрешили понять и принять за истину. В любой науке вопросов больше, чем ответов. То, что невозможно, скорее всего, возможно.

- Я давно это поняла, Роза. Я знаю, что мы стучимся не в ту дверь, и наша цивилизация в каком-то смысле тупиковая. Мы не справимся сами, пока не перестанем ограничивать собственные возможности и не откроем для себя хотя бы истинную историю и древние знания. Но по одиночке это сделать невозможно.

Она задумалась. Замолчала. Роза тут же тоже молчал и ждал, когда можно будет продолжить. Он явно хотел что-то объяснить или начать объяснять, но не решался слишком её напрягать и спешить. Напротив стола на стене висели в столбик четыре сувенирные тарелки: одна «Париж-Дакар», вторая из испанской Аль-Гамбры с арабесками, третья из Кипра с рельефными древними статуями, а на четвёртой был изображён старинный цирк шапито. Все четыре вообще не вписывались в строгий минималистический интерьер белой кухни, но рассматривая их, он подумал, что, наверное, они не просто так висят.

- Тарелки прибил Павлик, - прочитала его мысли Таша, - он всегда говорил, что немного китча не помешает. Безвкусица привлекает внимание или отвлекает, кому, что нужно. Его она настраивала на сентиментальность. Я знаю о существовании секретной космической программы. Что-то до меня долетало.

- Немцы нуждались в помощи. Я продолжу? – осторожно спросил Роза.

- Мне всё равно от этого никуда не деться. Продолжай! – она разлила чай обоим по второй чашке, - есть печенье, угощайся! Я купила его ещё до случая с котёнком.

- Немцы нашли на поясе астероидов залежи драгоценных металлов, и американцы клюнули, а за ними потянулись другие – Европа и СССР. И стали разрабатывать аэрокосмические технологии. Начали с Луны, потом перекинулись на Марс. Понять технологии сразу не получалось. На Марс собирали лучшие умы со всей планеты, пользуясь шантажом и обманом.

- И что в итоге? Люди научились летать, а немцы получили свободу?

- Это не имеет значения на этом уровне. Вы воевали за свою жизнь на Земле в прошлом веке, я хочу сказать, что войны – это ужасно и трагично, но те, кто наверху, об этом не думают. Они думают о своих интересах. Точнее, у них свои войны.

- Тяжёлый разговор, - вздохнула Таша, - я же земная. Только не называй меня наивной. Вселенная безгранична на всех уровнях. Где-нибудь живут существа, которым твои истории тоже кажутся ерундой. И что с Марсом-то?

- Что с Марсом. Немцы заручились поддержкой правительств Земли и начали войну с местными аборигенами за место и власть на отвоеванных территориях. Технику и оружие переправляли по порталам отсюда. Строили базы и завозили туда людей с Земли.

- Там были аборигены? – подняла брови Таша, - это ещё кто? Зелёные человечки? На ночь глядя? Роза, давай перенесём этот разговор. Может, включить спокойную музыку какую сейчас?

- Когда это касается тебя лично, слова звучат по-другому. Я тебя понимаю. Но ты справишься, я не сомневаюсь. Спасибо за чай, - он как-то помедлил, а потом произнёс, - у нас только девять дней.

- Девять дней? У нас?

- Точнее, у Паши. Он должен принять решение через девять дней. Правильное решение. Сейчас я пойду. Оставлю тебя с этой мыслью. До завтра!

Роза ушёл. Сам. Не нашла в себе силы даже дойти до прихожей, пригвождённая к стулу с колотившимся сердцем.

Таша сидела перед камином, уставившись в работающий телевизор. В голове мелькали воспоминания, все подряд, без разбору: детство, выпускной, рождение Иванушки, какие-то встречи по работе, города и Павлик, их счастье и их ссоры. Что вообще происходит? Как она мечтала о душевной тишине и полном спокойствии, как она собиралась стать бабушкой и возиться с внучкой, как ей хотелось сесть за мольберт или просто походить по музеям, пожить в Питере, махнуть на Байкал. И это всё опять надо отодвинуть.

Павлик… В последние годы, задолго до болезни в их взаимоотношениях наметилась трещина, и оба знали, что еще чуть-чуть, и не замечать её будет невозможно. Но всё смазал рак. Было не до трещины.