Глава 25. Роза

Дамир в бешенстве.

Рьяно ругает кого-то по телефону, отчего сама готова вжаться в автомобильное кресло.

— Приеду через полчаса, и, если не будет внятного ответа, я за себя не отвечаю, это тебе ясно?! — выплевывает он и сбрасывает вызов. — Вот же дрянь!

Его сестра бесследно исчезла. Не появлялась со вчерашнего дня в доме. Телефон лежит в комнате хозяйки, связи с ней никакой.

Убежала? Похитили? Эти два варианта сводят с ума её брата. Я поехала с Дамиром, потому что пропажа Айлин показалась мне очень странной, учитывая то, что об этой девушке я знаю чуточку больше, чем её брат.

Что задумала эта девица? И связанно ли это как-то с её тайной страстью, которую скрывает от своего жениха и брата?

В любом случае помогу Дамиру вывести Айлин на чистую воду и снять пелену с его глаз. Оборвать последние нити доверия между ними — вот, на что я готова. И здесь падёт голова не только сестры, но и лучшего друга…

Оборачиваюсь назад и вижу, что от нас не отстает машина Паши, человека, который неприязненно относится ко мне и настраивает Дамира против меня.

Будь его воля, он бы продал меня подороже богатому дяде и избавился от головной боли. Это я прочитала в его взгляде, когда тот смотрел на меня в доме Дамира. Откуда столько ненависти? А может он в курсе, что я знаю всё?

Усмехаюсь, представляя немую сцену. Хочу лично посмотреть на крах в глазах, когда разоблачу этих двух любовников.

Да, Айлин на вечере, когда меня отравили, обжималась именно с Пашей. Я чётко запомнила внешность мужчины. И когда увидела его в доме Дамира, представленного как друга, была крайне удивлена. Но виду не показала. Оставим драму на финал. Жестокий и незабываемый.

— Мы обязательно найдем её, — говорю тихо, нарушая звенящую тишину в салоне.

— Знаю. Надо будет из-под земли достану, — грубо отвечает Дамир и сильнее давит на газ. — Айлин пожалеет о неподобающем поведении.

— Думаешь, всё-таки сбежала?

— Всё может быть. В последнее время сестра показывает все стороны непростого характера и норовит сделать всё наперекор мне.

— Раздражает, да? — не удерживаюсь от вопроса и получаю в ответ колкий взгляд, призывающий закрыть рот.

Дамир любит, когда всё вокруг происходит именно так, как он хочет и считает правильным. Я ума не приложу, откуда в его крови столько всевластия. Хотя в последние дни мужчина умерил пыл в отношениях со мной. Меньше командовал и больше слушал. Пытался быть терпеливым.

Я не даю себе утонуть в его внимании, которым была переполнена в его доме. Но отмечаю про себя, что он приятен, когда проявляет заботу. Однажды проснулась, а рядом спал он. Совсем беззащитный, спокойный и очень красивый. Я залипла на малейших черточках лица, которые разглядывала, не отрываясь — изучаю его и постепенно привыкаю.

Привычка может быть как плохой, так и хорошей… Боюсь, в моем случае, это достаточно вредно. Я бы даже сказала, от неё нужно поскорее избавляться, пока не стало поздно. Но всему своё время.

Я постоянно мысленно себя одёргиваю. Когда целую его со всей страстью. Когда внимательно слежу за тем, с каким удовольствием Дамир ест то, что я приготовила. Когда ласкает меня или заставляет дрожать тело в наслаждении… Когда просто улыбается искренней улыбкой или что-то шепчет на ушко. Сначала я растворяюсь в чувствах, а потом хлещу себя хлыстом резво по спине, чтобы отрезвить разум. Это больно. Почти невыносимо. Разрываться так… И вспоминать, ради чего всё начиналось и, собственно, продолжается.

Мы подъезжаем к дому, где жила Айлин, и Дамир диким ястребом несётся к воротам. Я тоже выхожу из машины и провожаю взглядом Пашу, который идёт следом за Дамиром.

— Марат, где моя сестра, сегодня она должна была быть с тобой?! — с претензией Дамир пожимает руку жениху Айлин.

— Твоя сестра не вышла ко мне, — съедая губы, фыркает Марат, краснея. — Спроси у прислуги…

Дамир поворачивается к Маргарите, и та сразу подпрыгивает и извиняюще блеет:

— Айлин пожаловалась на плохое самочувствие, сама видела, как она спала, а потом…

— Что?

— Зашла проверить ночью… Одни подушки вместо хозяйки. Куда пропала… Как сквозь землю провалилась.

Дамир мрачнеет и гонит прислугу с глаз долой.

Между тремя мужчинами повисает гробовое молчание. Я смотрю на Марата и мне искренне жаль его. Айлин не любит этого мужчину. Он терзается и на что-то надеется. А этот Паша стоит рядом с ним истуканом, ещё совести хватает пускать в его сторону сочувствующие, негодующие взгляды.

— Что будем делать, брат? — оживает Марат и разводит руки в стороны. — Боюсь, твоя сестра настолько сильно не хочет меня, что готова сбежать из родного дома.

А этот Марат не глуп. Зрит в корень.

— Не говори ерунды. Айлин отбилась от рук, пока меня не было. Найдём — разберёмся.

— Где будем искать?

— Может, сама придет, — предполагает Паша и чешет затылок.

— Огребёт по полной. Найду её быстрее, — тычет по экрану телефона и кивает Марату. — Тоже подключай своих парней.

Паша поглядывает на часы и нервно топчется на месте. Он точно знает, где она. Я уверена. Тогда какого хрена он делает здесь с нами? Для отвода глаз?

— Дамир, я знаю, кто может нам помочь, — заявляю и привлекаю всё внимание троицы.

Смотрю на Пашу и слабо дергаю уголками губ.

— Говори. Что знаешь.

— Этот человек знает, где твоя сестра…

Голос обрывается, когда ворота скрипят и в проеме появляется знакомая миниатюрная фигурка девушки.

— Айлин!

Айлин замирает и смотрит на нас, обхватив себя руками, заведомо защищаясь от предполагаемых нападений и допросов.

Я прикрываю рот, из которого поспешно вырвались слова разоблачения, рукой и смотрю, как трое мужчин идут навстречу к блудной сестре, невесте и любовнице в одном лице.

— Где ты была? — сразу спрашивает Дамир, встряхнув её за плечи.

Та, поджав губы, исподлобья гладит на Марата и на Пашу, а затем равнодушно и развязно отвечает:

— Гуляла.

— Повтори, — звучит угроза, предупреждающая о неминуемой расправе, если не возьмет свои слова обратно.

Тут она замечает меня за спинами мужчин и кривится в лице. Взаимная неприязнь.

— Мне нельзя просто выйти погулять? — Айлин повышает тон, переходя на претензию.

— Мы тебя потеряли, глупая! Почему никому не сказала о своем уходе?

— Перед кем я должна отчитываться, где мой хозяин, или их уже несколько?

— Айлин… — шипит Дамир, схватив её за рукав желтого кардигана. — Прекрати, или я приму меры.

— Мне надо серьезно поговорить с тобой, Дамир, — приподняв подбородок, заявляет сестра и складывает руки на груди.

— О, мы с тобой обязательно поговорим, можешь не сомневаться… Но прежде ты извинишься перед Маратом!

— Почему?! — возмущается, видимо, считая, что извинения равны унижению.

Марат же в свою очередь багровеет, как рак, видя недостойное поведение и выражения своей невесты.

Но её брат не такой терпеливый и сдержанный, он не может молчать — приструняет завравшуюся девчонку резким сверкающим взглядом и низким хрипящим басом, который сквозит раздражением и гневом.

— Ты должна была сегодня быть с ним, но не предупредила об уходе. Извинись перед своим женихом, пока он не передумал брать в жены такую непутевую девчонку.

— Нет.

— Айлин!

— Хватит на меня кричать и давить! Оставьте меня в покое!

Губы дрожат, а обозленный взгляд стреляет упреком в нашу сторону. Её переполняет чувство несправедливости, от которой хочет зареветь, но из последних сил сдерживается, чтобы не показать своей слабости перед нами.

— Быстро в комнату!

По приказу брата она сразу бежит по лестнице на второй этаж, всхлипывая на ходу.

Я провожаю ее сочувствующим взглядом. Мне почему-то стало жаль девушку, хотя она заслуженно получила претензии… Она не прогибается даже перед Дамиром. Вот это мне нравится. Да, она уважает брата, но, если ее храброе, любящее свободу сердце трепещет в недовольстве и несогласии, она не будет заглушать его протестующий стук и встанет на свою защиту.

Дамир хлопает по плечу Марата, чтобы напряженного мужчину отпустило, и идет следом за сестрой, стремясь продолжить разговор за закрытыми дверями.

— Это пройдёт, брат. Молодая совсем ведь… — у Паши хватает совести поддерживать Марата и изображать из себя невинного агнца.

Марат скидывает руку Паши, которая устроилась на его плече, и, психуя, испуская искры из глаз, спешно шагает к воротам, желая поскорее покинуть этот сумасшедший дом. Очень правильное решение.

Смерив презрительным взглядом Пашу, который усмехается в след уходящей спине Марата, решаю проверить свою комнату, где жила первые дни.

— Ах, — вскрикиваю, когда ощущаю крепкий захват мужской ладони на моём запястье. — Отпусти.

Паша дёргает за руку, чтобы я спустилась со ступеньки, и его злой взгляд не сулит ничего хорошего.

— Ты что о себе возомнила, а? Жить надоело?

— Как ты смеешь мне угрожать? — освобождаю свою руку и потираю запястье.

— Да тебя легче придушить, чем угрожать. Ещё раз раскроешь рот, больше никогда не заговоришь.

— Или ты этого не сможешь делать, после того как Дамир все узнает, — не поддаюсь на провокации и гну свою линию.

— Ах, ты мерзавка… Попутала, да? Кто я, и кто ты? Дамир тебя слушать не будет.

— Я бы не была так уверена, — уголки губ сами приподнимаются в усмешке.

— Ведьма, повёлся значит Дамир на тебя… Я ему вправлю мозги.

— Вот первая ошибка. И главная.

— Ошибка была, когда оставили тебя в живых. Надо было сразу прикончить.

— Нет. Ведь я жива, а ты сейчас идешь против меня и обязательно проиграешь. Я тебе предлагаю более безопасный вариант… — с интригой тяну я полушепотом.

— Какой?

— Нейтралитет. При котором, если ты будешь хорошим мальчиком, то останешься с Айлин.

— Договариваться со шлюхой? Много о себе возомнила.

— Ладно, — равнодушно пожимаю плечами и поднимаюсь по ступенькам, продолжая говорить. — Очень даже кстати, что вы тут вместе собрались: Дамиру не придется бегать, чтобы оторвать тебе голову.

Паша настигает меня в секунду и прижимает к стене.

— Хоть слово и… — он пальцами сжимает воздух, представляя вместо него мою наглую душонку. — Чего ты хочешь, а?

— Чтобы ты перестал настраивать Дамира против меня. Только и всего. Не лезь в наши отношения, и я не буду лезть в ваши.

— Что ты задумала, маленькая стерва? Я чувствую, что не просто так ты липнешь к Дамиру…

— Я не липну к нему, — отталкиваю Пашу. — Так, мы договорились?

Паша скрежещет зубами, оценивая шансы и риски.

— Сегодня я говорю тебе: «Да».

Я довольно киваю.

— Ну и правильно. До завтра ведь дожить надо.

Подмигнув, я разворачиваюсь и иду наверх.

— Кстати, это не ты пытался меня убить на том вечере? — остановившись, спрашиваю я.

— Нет, к сожалению. Если бы захотел, то тебя бы уже не было здесь, — слышу голос за спиной.

Я поворачиваю голову и задаю второй вопрос, уточняющий:

— Не меня, а Дамира, да? У вас же общий бизнес, насколько я понимаю?

— Заткни свой рот, — тычет пальцем в мою сторону. — Дамир мой друг!

— Ладно- ладно… Я просто спросила. Успокойся, — улыбаюсь взбесившемуся другу и легкой поступью продолжаю подниматься к себе в комнату.

Именно в этих стенах я была заточена, когда Дамир украл меня из родительского дома. Отсюда хотела вырваться всеми правдами и неправдами, здесь желала справедливости и расправы над своим врагом.

С тех недавних пор многое изменилось в наших видимых отношениях, но по-прежнему горит огонек в моей душе, обжигающий спокойными ночами и напоминающий, ради чего я сейчас так близка с Дамиром.

Придет день, и успокою этот огонь. Его затушит дождь после окончания войны, в финале которой я нанесу свой последний удар. Против собственной воли и сильно зажмурившись.

Почему я никак не успокоюсь? Почему стала такой жестокой?

Я часто задаю себе эти вопросы, но мне легче принять ситуацию, нежели разъяснять её.

Знаю одно, что некоторые могут понять боль другого, только когда сами её испытают, наверно, именно это я и желаю Дамиру. Хочу, чтобы понял, как был не прав, унижая и презирая меня. Как же неправильно считаться только со своими чувствами.

И я близка к своей цели… Я сердцем чувствую это. К сожалению, без побочных эффектов не обходится. Но я как-нибудь перетерплю.

Не спеша иду вдоль комнат, скользя пальцами по камню холодных стен. Бурный, достаточно громкий разговор доносится до ушей через закрытую дверь. Я останавливаюсь около комнаты Айлин и прислушиваюсь.

— Я не люблю его!

— Как можешь говорить мне такое, когда сама признавалась мне в чувствах к этому человеку и уже будучи его невестой?!

— О… Я же была совсем ребенком, Дамир! Сама не понимала, что говорю.

— И как тебя понимать после этого?

— Замуж за него я не выйду. Не хочу его, и точка.

Пауза. Я закусываю губу, желая продолжения. Расскажет ли она про Пашу?

— Что ж, можешь спуститься и сама ему сказать о своем решении.

— Но Дамир…

— Что? Не маленькая, самостоятельная, выйдешь и скажешь, как есть.

— Ты мой брат, и я надеюсь на твою поддержку. Хватит злиться и так разговаривать со мной холодно. К Розе и то нежнее относишься…

Легкое похныкивание Айлин и упрек мной заставляет напрячься и прижаться ухом к двери. Что же ответит Дамир на провокацию хитрой сестры?

— Иди сюда. Я люблю тебя больше жизни, Айлин, но ты должна понять, что пора бы отвечать за свои слова и поступки, а в последнее время они у тебя разнятся и вызывают у меня сомнение и, как следствие, недоверие.

— То есть ты не доверяешь мне, а в этой Розе души не чаешь?

— Хватит сравнивать, это совсем разные вещи, и сейчас я говорю исключительно о тебе. Ты будешь откровенна со мной или нет?

— Постараюсь.

— Разлюбила Марата, потому что просто разочаровалась или нашла кого-то другого?

— Я… Разлюбила просто. Сердцу не прикажешь, слышал такое? Нелюб он мне и всё.

— Слышал. Тогда надо будет объясниться с Маратом. И не думай, что за тебя это сделает кто-то третий.

— Я поняла, — очень грустно и тихо бурчит она.

— Вот и молодец. А сейчас отдыхай… Заметь, я не пристаю к тебе с расспросами, где тебя носило… Потому что доверяю и надеюсь на взаимность.

— Люблю тебя.

Я отхожу от двери на балкон, чтобы не вызвать подозрений, и жду Дамира. Свысока вижу, как Паша крутится на первом этаже, разговаривая с кем-то по телефону. Айлин ничего не рассказала про него, а это значит, что их связь не будет радостной новостью для Дамира. По крайней мере сейчас, и мне надо воспользоваться сложившейся ситуацией, договорившись с недавними врагами по своим правилам.

Надеюсь, после разговора Паши с Айлин, сестра Дамира станет мягче в высказываниях обо мне. Ей есть чем рисковать, поэтому она прислушается к любовнику и скроет свои клыки, недавно выставленные против меня. Чем меньше препятствий будет у меня на пути, тем лучше.

Дамир выходит из комнаты с печатью усталости и напряжения на лице.

— Роза… — замечает меня и идет навстречу.

С каждым шагом его тяжелый взгляд становится мягче, а выражение лица — спокойнее.

— Проблемы, да? — сочувственно вздыхаю, протягивая ему руку.

Дамир обнимает меня и целует в висок. Прижимается носом к волосам и глубоко вдыхает, я закрываю глаза.

— Пустяки. Разберемся, — говорит он, не желая выпускать из объятий.

Дамир не хочет погружать меня в проблемы и сам отстраняется от них, когда остается наедине со мной.

Я глажу ладошкой по хлопковой белой рубашке, ощущая всю приятность движений.

— Дамир! — мужской голос снизу доносится до нас, и мы оборачиваемся.

Паше неймётся. Мужчины пересекаются взглядами и понимают друг друга без слов.

— Пора ехать, детка, — слышу я то, что и ожидала.

— Да, конечно. Но где я буду… Поеду на квартиру?

— Да. Пару дней я буду в городе, потому тебе лучше остаться там. Сестра нуждается в контроле, и с делами надо разобраться.

— Я все понимаю, — киваю и слегка улыбаюсь, чтобы Дамир не переживал.

Он не без удивления смотрит на меня и одобрительно улыбается в ответ.

— Понятливая ты моя…

Его губы касаются моих, сливаясь в поцелуе. Долгим и не желающем расставаться. Знаю, что Паша сейчас смотрит и пыхтит от злости.

— Знай, я буду скучать, — гладит большим пальцем по щеке Дамир, не отрывая от меня прикованных глаз.

— Не скучай, — игриво веду плечом. — Ты знаешь, где я буду… Ждать тебя.

Дамир усмехается и проглатывает намёк. Хлопает по моей попе, которая маняще виляет к лестнице, и на ходу звенит ключами от машины.

— Ну, давай отвезу. Чтобы убедиться в адресе, где будешь ждать.

Проходим с довольными физиономиями мимо Паши и садимся в машину, которая сразу газует в направлении моей квартиры-пристанища на ближайшее время.