Глава 4. Дамир

Подъезжаю к дому и сразу понимаю, случилось что-то плохое, ведь около самых ворот меня встречает сестра Айлин.

Издалека вижу, как она сердится. Маленький курносый носик недовольно вздернут, а пухлые губы превратились в тонкую ниточку. Она молча ждёт, пока выйду из машины и вместо объятий встречает меня со сложенными руками на груди.

— Привет, птенчик.

— Дамир, скажи мне, что происходит? — нервничает Айлин и быстро одергивает голову, когда прикладываюсь поцелуем к её хмурому лбу.

— Что такое?

— Эта девушка, — она кивает в сторону дома. — Она кричит уже целый день, кто она, и зачем ты её запер в своей комнате?

Услышав, что девчонка истерит, мгновенно закипаю… Видно, вчерашних предупреждений ей было мало. Глупая девчонка! Зря я привел её в свой дом, теперь любопытная сестра точно не отстанет.

— Не переживай, она скоро успокоится, обещаю.

Открываю ворота и слышу, как эта сумасшедшая кричит на весь двор и усердно колотит дверь.

Ну сейчас я ей устрою райскую жизнь, сама напросилась… Размашистым шагом устремляюсь на лестницу.

— Дамир! — сестра дергает за рукав, пытаясь остановить меня. — Кто она? Ты украл ее?

— Айлин, солнце, давай не сейчас… — остужаю пыл, но сестру уже не остановить.

— Нет, давай сейчас. Что ты скрываешь, брат?

Ее круглые зеленые, как изумруд, глазки искрят от возмущения и требуют объяснений.

— Эта девушка будет работать на меня в скором времени, — говорю образно, при этом пытаясь не соврать.

— Добровольно?

Смотрю на этого маленького прокурора и усмехаюсь. Только она может так отчитывать и допрашивать меня.

— Относительно. Не вникай, пожалуйста, в этой сейчас. Я сегодня же увезу её отсюда.

— Ладно… — сестра вроде бы успокаивается, но ее главный вопрос ещё впереди. — Тогда скажи, что сделал её отец и о каком долге она говорила?

Замираю от такого продолжения разговора и понимаю, что девчонка Тимофеева вышла за грани дозволенного… Либо настолько бесстрашная, либо такая безмозглая. Скоро узнаю правильный ответ. Но пока склоняюсь ко второму.

— Неважно. Тебе необязательно это знать, — строго смотрю на Айлин, давая понять, что это плохая тема для разговора.

— Думаешь, я не пойму? Считаешь меня слишком маленькой и глупой для правды? — с вызовом отвечает этот наивный олененок, вздувая ноздри от возмущения.

— Хочешь правду? — сквозь сжатые зубы скриплю я.

— Да.

— Она дочь врага. Ты знаешь, о ком я говорю, Айлин. Он сбежал, как подлый трус, и оставил свою дочь. Теперь она у нас, как единственная зацепка, ниточка к нему… И, пока я не возьму врага голыми руками, его дочь будет отвечать за все грехи своего отца, ясно?

Губы Айлин неконтролируемо дрожат, а глаза хаотично бегают в попытке найти ответ. Я готов к тому, что она заревет, зная, насколько сестра ранимая, но нет… Она сдерживает слезную пелену, которая стоит на глазах, и, не моргая, спрашивает:

— Справедливо ли это, Дамир?

— Спроси это у нашей матери, когда пойдешь к ней на могилу, — слишком грубо рявкаю, но наша правда слишком грубая, чтобы говорить о ней с нежностью.

Белокурая головка никнет от услышанных слов, Айлин уже не смотрит на меня, вероятно, слезы-таки пролились ручьями из глаз.

— Ты ведь не убьешь её? — всхлипывая, спрашивает дрожащим голосом.

— Нет.

Быстрая смерть для таких награда… Даже если будут умолять, не убью. Не для этого я ждал двадцать лет.

Хочу обнять сестру, но та уклоняется и бежит к себе в комнату. В такие моменты сердце внутри дрожит, а душа стонет от боли… Сестра — единственный родной человек, которого не дам в обиду, убью за нее любого, но сейчас она плачет из-за меня, из-за того, что заставил вспомнить всё, в том числе и то, что ничего не закончено, пока моя жажда мести не будет удовлетворена.

Достаю из кармана брюк ключи и открываю дверь, в которую бьется девчонка.

Увидев меня, она сразу отскакивает в противоположный угол, но уже не сидит испуганным котенком, как вчера, а стоит и смотрит мне в глаза. С дрожащими коленками, но стоит. Я открываю двери на распашку и киваю этой бесстрашной овечке:

— Хочешь уйти? Вперед, проваливай!

Она ничего не понимает и продолжает стоять как вкопанная. Чувствует подвох. Значит, не такая глупая.

— Как только ты своевольно переступишь порог этого дома, сразу превратишься в беглую преступницу, на тебя, помимо меня, начнут «охотиться» еще и правоохранительные службы этой страны. И там уже кто быстрее успеет … Но больше вариантов остаться в живых я тебе не оставлю.

— Вы бесчеловечный монстр! — с надрывом кричит она.

— Пусть так. Но я бы никогда не предал родную дочь… — пытаюсь задеть за живое, и у меня получается.

Коленки Розы поджимаются, и она медленно опускается по стенке, принимая безысходность своего положения.

Не вздумай жалеть ее, Дамир, не вздумай! Она — дочь врага, точка.

Я заглушаю нотки сочувствия в сердце и рявкаю громко, что мелкая вздрагивает:

— Собирайся и поехали!