Глава 4. Встреча в коридоре

После завтрака Розалин распрощалась с Туей и отправилась к госпоже Лисецкой, которая до сих пор не подписала с ней контракт. И если вчера необязательность госпожи Лисецкой казалась забавной, то теперь немало раздражала. Неужели так сложно хотя бы раз в две недели выполнить свои прямые обязанности? Просто поразительно, отчего госпожа Лисецкая до сих пор тут работает! Все в курсе её поведения, но никому и дела нет!

Впрочем, и Розалин наплевать. Ей нужно другое — подстроить встречу с господином Браббером.

Она спустилась на один пролёт лестницы и остановилась, прижалась спиной к стене. Перед уходом из Питомника с ней по собственной инициативе, что случалось крайне редко, встретился один из Старцев. И он дал Розалин очень странное напутствие. Он сказал: “Если дорог нет, слушай в тишине, куда зовёт нить твоей судьбы”.

Что это значит, Розалин понятия не имела. Судьба — понятие абстрактное. И у неё нет разума и глотки, способной произносить звуки, то есть куда-то звать.

Но Старцы всегда говорили правду. Значит, эти слова имеют какой-то смысл. Старец ещё немало ей наговорил, и что она “расцвела”, и что “как аромат нектара привлекает пчелу, так аромат настоящей любви влечёт единственных”… На эти сказки она покупалась в восемнадцать. Но сейчас ей хотелось слышать какой-то конкретики. Как остановить мага? Как избежать гонений? Как изменить человеческие страхи и показать, что дети Питомника совсем не звери, а такие же люди, как и они сами?

Как стать среди них своими?..

Розалин закрыла глаза и поморщилась. В последние дни она только и делала, что задавала кучу вопросов. Как, да почему, да за что. А какое это имеет значение?

Тут, на ступеньках, было тихо и почти темно. Ковровая дорожка под ногами мягко пружинила. Пахло деревом и чищенной латунью, из которой были сделаны перила. Розалин выпрямилась, тесно прижалась к стене спиной, ягодицами, и затылком, выдохнула, очистила голову от мыслей и беззвучно спросила, еле шевеля губами: “Куда мне идти”?

Замерла, будто на самом деле ожидала, что ей подскажут путь. Текли секунды, она вслушивалась в тишину так, словно ей вот-вот ответят и потом ей послышался какой-то звук. Чьи-то шаги?

— Госпожа Ветлицкая?

На секунду Розалин жутко испугалась и, чего скрывать, одновременно жутко обрадовалась. Почему-то она решила, будто это спросил господин Браббер. Должно же ей повезти?

Но это бы Роман Старозельцев — тот самый красавчик, которого она заметила в первый же день своего появления в Доме магических изысканий. Хотя такого мужчину сложно не заметить, он всегда будет бросаться в глаза раньше, чем все, кто его окружает. Он и сейчас прекрасно выглядел. В новомодном пиджаке из бежевой замши, в тёмной строгой рубашке без лишних побрякушек вроде двухцветных пуговиц, вышивки и кружев, и в простых брюках, которые отлично облегали его бёдра и ноги.

И стоял рядом, поглядывая с настоящей тревогой.

Надо же… любая другая на месте Розалин безумно бы обрадовалась случайной встрече с ним. Она же, наоборот, расстроилась.

Господин Старозельцев был самым лакомым кусочком для местных охотниц на мужей. Он обскакал господина Браббера на голову. Правда, обскакал единственно благодаря своей привлекательной внешности и лёгкому характеру, не подвластному печалям и тревогам. Господин Старозельцев всегда находился в превосходном настроении, прекрасно выглядел и был не прочь перекинуться парой фраз с очаровательной дамой. С любой очаровательной дамой, но это только потому, что он пока не встретил свою единственную. Об этом шептались все девушки, а Розалин с интересом слушала. С одной стороны, она верила, что так бывает — мужчина долго гуляет, а потом находит свою душу и остепеняется. Бывает, почему нет? А с другой — сомневалась. Если всю жизнь гуляет, то есть любит разнообразие — с чего бы ему перестать? Разве что на непродолжительное время…

Однако всё это по большому счёту не имело значения. Розалин не собиралась покорять господина Старозельцева или становится его единственной и неповторимой. Да и он ей излишнего внимания не оказывал. Ему больше нравилась Линетта, но у той, кажется, хватало мозгов не вступать с господином магом в личные отношения до заключения официального брака, к которому вышеуказанный не особо-то стремился, так что у них ничего толком не было. Ну разве что хождение друг вокруг друга кругами с большим радиусом.

Несмотря на это, обычно любая встреча с господином Старозельцевым была приятной и повышала настроение. Но не сейчас.

— Что случилось? — Немедленно спросил он. И вид сделал соответствующий — крайне встревоженный. Но Розалин, несмотря на своё разболтанное состояние успела заметить на его лице тень недовольства.

— Со мной всё в порядке, благодарю за участие.

Розалин отлипла от стены и почему-то двинулась по лестнице вверх, хотя только несколько минут как оттуда спустилась. Роман подождал, а когда Розалин сделала пару шагов по ступенькам, вдруг подхватил её под локоть и сказал.

— Я вас провожу.

— Это лишнее.

Но господин Старозельцев словно не слышал, хмуро смотрел вперёд и крепко сжимал Розалин, будто боялся, что она вдруг станет вырываться. Очень быстро они поднялись по лестнице и пошли по коридору. Розалин понятия не имела, куда, однако поддалась моменту, сама не знала, почему.

Потом вдруг подумала — что-то странное происходит. Господин Старозельцев двигался так целенаправленно, будто у него были какие-то планы, которые он собирался немедленно выполнить, и Розалин каким-то непонятным образом стала частью этого плана. Она быстро остановилась и вырвала локоть.

— Что вы делаете? Куда вы меня тащите? Оставьте меня в покое!

— Я просто хотел убедиться, что вы в порядке.

— Я в порядке!

Словно специально, голова сей же момент закружилась и Розалин пошатнулась. Не успела и глазом моргнуть, как господин Сатрозельцев тут же её поддержал. Розалин, пытаясь избежать его помощи, неудачно повернулась, так, что ноги запутались в подоле — и чуть ли не рухнула ему на руки.

— Вы точно больны! — Воскликнул Роман и стал оглядываться. Потом потащил её к ближайшей двери. Попыток Розалин как-то воспрепятствовать происходящему словно не замечал.

Итого через минуту она уже сидела в читальной комнате напротив камина и боялась встать, чтобы не получить очередную порцию вопросов о состоянии своего здоровья.

— Я немедленно схожу за лекарем! — Господин Старозельцев убедился, что Розалин не падает в обморок и бросился на выход.

— Это лишнее… — Её словам никто не придал значения, за ним уже закрылась дверь.

Оставалось только дивиться всему происходящему.

Розалин положила голову на подголовник диванчика и вздохнула. Если она сейчас уйдёт — господин Старозельцев в компании лекаря станет бегать по этажам в её поисках. Подумают, что ей совсем поплохело, раз она не стала ждать, а отправилась просить помощи. К поискам подключатся все встречные-поперечные, поднимется лишняя суматоха, которая привлечёт лишнее внимание к её персоне, которой необходимо оставаться в тени. Так что проще дождаться лекаря.

Тем более, что ночью она опять плохо спала, а за завтраком слишком плотно поела, так что теперь её короткий жакет жал в районе живота. Полежать в таком состоянии — лучшее, что можно придумать.

— Какой-то кошмар. — Прошептала Розалин, поправляя локоны. Ей до жути надоели свои кудрявые волосы, она себя чувствовала, как овца, но сменить причёску пока нельзя. Иметь артефакт и не пользоваться им? Нет, этого не поймут.

Ещё давили туфли. Причём не только туфли… вся обувь, которую заказала ей Лантана, нещадно сдавливала ноги. Вначале Розалин думала, вышла путаница с размером, однако оказалось, что так положено. Женскую ножку нужно ужимать до минимума, потому что это первый признак высокого положения. У дворянки не могут быть расплывшиеся лапы, как у крестьянок, которые частенько ходят босиком. Дворянская ножка — белая и изящная, словно выточенная из кости. Более зрелым дамам, конечно, позволительно ослаблять обувь, но не молодым девушкам.

Розалин этого не понимала, но и спорить не пыталась. При всей тесноте и неудобстве, до мозолей дело не доходило, так как обувь была весьма качественной.

Учитывая всё вышесказанное, Розалин решила отдохнуть, раз уж выпала такая оказия. Читать не хотелось, да и книги, которые хранились в этой комнате, были нудными до зубовного скрежета. Какие-то бесконечные исторические хроники да жизнеописания магов, чьи имена уже никто не помнил. Особенно раздражали нравоучения людей, которые всю свою жизнь безбожно грешили, а к старости опомнились — и давай остальных поучать, что нужно жить правильно. В этом мире таких трудов было великое множество, они даже выделялись в отдельную категорию и как-то назывались.

Что-то типа “Истинная душевная жизнь”.

Она стала смотреть в окно. Осеннее небо было ярким, но эти цвета всё равно выдавали грусть ушедшего лета. Предсказывали рваный сон, простуду и зимнюю скуку…

Вдруг в коридоре раздался грохот и глухой стук.

Розалин насторожилось. Прошло несколько секунд, но звук не повторялся.

Однако, что-то же там упало? Она быстро прикинула, нет ли тут какой ловушки. Мог ли господин Старозельцев что-то подстроить? Хм. А зачем? Они за всё время своего шапочного знакомства может всего раз пять обменялись улыбками да несколькими фразами — и не больше. А находиться в одной комнате им, конечно, нежелательно, но если это длилось недолго — ничего страшного, так что даже если их видели, это к скандалу не приведёт. Другое дело, если бы их застали без одежды… но она себя чувствовала совершенно нормально и раздеваться не собиралась. Да и господин Старозельцев ушёл.

В общем, на ловушку не похоже. Значит… что-то другое.

Розалин, конечно же, мгновенно вскочила и тихонько пошла к двери. Ей нужно было узнать, откуда шум.

Она осторожно приоткрыла дверь и выглянула в щель. Челюсть медленно поползла вниз.

Всего в метре дальше у стены стоял на коленях господин Браббер. Он старательно приделывал на место панель, которая, судя по всему, скрывала потайной ход. Его руки дрожали и панель не попадала на место, а он продолжал медленно двигать её, весь целиком сосредоточившись на деле.

Розалин так удивилась происходящему, что ничего не смогла сделать — просто стояла и смотрела на него, вытаращилась, как полоумная.

А он, вернув панель на место, конечно же, обернулся и сразу её увидел.

— Господин Браббер. — Розалин присела. И тут же возгордилась — вот какая молодец, несмотря ни на что, вспомнила, как положено приветствовать мага при встрече.

— Что вы тут делаете? — Холодно спросил господин Браббер. А потом попытался подняться, но снова рухнул на колени. Его пиджак был сильно помят, а рубашка расстёгнута. И кажется, некоторые пуговицы были вырваны из ткани с корнем.

Розалин пригляделась… Да уж, выглядел он, мягко говоря, ужасно. Растрёпанные волосы висели сосульками, голова то и дело клонилась вниз, сам бледный, будто в муку окунулся, да ещё и на ногах не стоит. И кажется, его трясёт. Точно трясёт!

Вариант, что он смертельно пьян, Розалин тут же отбросила прочь. Нет, был бы неприятный запах, а он отсутствует. Наркотики в этом мире тоже имелись, но от них человек впадал в блаженство и просто валялся на полу с вываленным наружу языком и со стеклянными глазами. А господин Браббер двигался и никакого блаженства на его лице заметно не было. Наоборот, собственное состояние его явно тяготило.

Но что тогда? Она быстро осмотрела одежду — никаких следов крови. Если бы это было… покушение, или что-то похожее, то, наверное, господин Браббер просил бы помощи, а не пытался замаскировать вход, из которого появился?

— А вы? — Спросила Розалин. Дело ясное, что дело тёмное, так что оправдываться перед ним она точно не собирается.

Господин Браббер вдруг навалился на стену, опёрся на неё ладонями и с трудом встал. Его шатало, он сглотнул, будто ещё и тошнило.

— Помогите же! — Сердито сказал.

Розалин мялась всего пару секунд. Но чего скрывать, это очень удобный случай. Пересечься с магом было очень сложно. Столовые у них разные, жилые дома — тоже. Лаборатории, как оказалось, находятся в разных зданиях. По работе её ни разу в другие отделы не отправляли. В общем, уже несколько дней Розалин не знала, как можно с ним встретиться. И тут такая удача!

Она же хотела его увидеть, посмотреть на собственную реакцию? Вот, получайте.

Розалин подставила ему плечо и господин Браббер тут же навалился на неё, но через мгновение попытался обрести опору и идти самостоятельно. Получалось ни шатко, ни валко.

— Куда вас проводить?

— Сюда. — Он кивнул на открытую дверь.

Розалин завела его в комнату и почему-то подумала, что со стороны они выглядят подозрительно. И словно специально, в тот же момент она почувствовала его тело. Руку, которая тяжело лежала на плечах, тепло, которое просачивалось сквозь одежду и кажется, проникало под кожу… кажется, даже стук его сердца. В голове образовался туман. Запах… От него пахло дымом и, кажется, кровью, но этот запах почему-то был приятным. Даже очень. Странно. Розалин даже остановилась на секунду, пытаясь собраться с мыслями и борясь с желанием просто бросить его и сбежать, чтобы ничего такого не испытывать… а господин Браббер тот же миг опустил голову, почти уткнувшись подбородком себе в грудь. Он дышал часто и мелко. И кажется, мог в любой момент потерять сознание.

Розалин помогла ему сесть на диванчик напротив камина. Сняла со своего плеча его руку и с непонятным сожалением опустила на диван. Господин Браббер даже не пошевелился. Сама вернулась и снова выглянула в коридор. Тот был пуст. Она посмотрела на стену — ни единого следа тайного хода.

И всё же… кто пользуется тайным ходом посреди белого дня? Это… это по крайне мере глупо!

Розалин вернулась к господину Брабберу. Тот нагнулся вперёд, опёрся локтями на колени, свесил голову так, что лица не было видно, и тяжело дышал. Похоже, его действительно мутило.

— Сейчас придёт лекарь. — Вдруг сказала Розалин.

Он чуть не подпрыгнул, с трудом поднял на неё сердитый взгляд. Голова послушалась его не сразу.

— Какой лекарь? Откуда?

— Господин Старозельцев пошёл за лекарем… для меня. Мне стало дурно.

Он на секунду прикрыл глаза и кажется, выругался. Про себя. Потом стал оглядываться, будто хотел сбежать, но не знал, куда. Хотя… какое там бежать? Он и сидел-то с трудом.

Вдруг господин Браббер замер. И посмотрел на Розалин так остро, что мурашки по телу пошли.

— Не говорите никому, что меня видели. — Отрывисто бросил он. Будто приказал или… предупредил.

В иной ситуации Розалин, возможно, и поспорила бы, но сейчас это молчание соответствовала её собственным интересам. Любой секрет господина Браббера ей пригодится, в её положении каждый козырь на счету.

— Не скажу.

Он, прищурившись, следил за Розалин, рыскал глазами по её лицу, видимо, решая, верить на слово или не стоит. Конечно, не стоит, сказала бы Розалин, если бы её спросили прямо и, если бы она могла позволить себе ответить правду. Но вместо этого пришлось состроить самую честную физиономию из имеющихся в наличии.

Он покачнулся, а его взгляд вдруг изменился, смягчился. Господин Браббер с трудом поднял руку и стукнул себя сбоку по шее.

— Вот так. — Тяжело дыша, сказал он. — Прямые волосы — вот так.

Розалин почувствовала, как её улыбка пропала, а глаза вылезают из орбит. Что? Он про неё? Но как?..

Всю жизнь, исключая последние пару лет, Розалин проходила с каре. Прямые волосы не больше той длины, которую он только что указал. И лишь недавно отпустила до лопаток, чтобы была возможность чаще выходить из Питомника в мир, где короткие волосы у дворянок, мягко сказать, не приветствовались, а в парике она ходить не желала.

Что это значит? Откуда он знает? На что намекает?

Нет, ерунда… ничего такого он не может знать. Совпадение. Жутковатое, но обычное совпадение.

Розалин заставила своё лицо окаменеть. Что бы он там не бормотал, она не понимает. И слушать не желает.

— Простите. — Выдохнул он. — Сам не понимаю, что говорю.

В коридоре тем временем раздались шаги и голоса.

Вдруг господин Браббер отвёл глаза, резво сполз по диванной обивке и упал на четвереньки на ковёр. Всего за несколько мгновений перекатился на спину и оказался под диванчиком, на котором только что лежал. Диванчик был не слишком длинный, поэтому господину Брабберу пришлось подобрать под себя ноги, чтобы они не торчали наружу. Зато чехол дивана закрывал ножки до самого пола, и прекрасно скрыл под собой человека.

Описать удивление, которое в этот момент охватило Розалин, крайне сложно. Она так растерялась, что не знала, как поступить дальше. Потребовать объяснений? Или проверить, не видно ли господина Браббера под диваном?

Розалин стояла посреди читальни, открыв рот и неизвестно, сколько бы это продлилось, если бы дверь вдруг не распахнулась и в комнату не ворвался бы господин Старозельцев на пару с лекарем — мужчиной лет сорока в форменном камзоле с изображением лечебного знака — жёлтой пузатой склянки на рукаве.

— Зачем же вы встали? — Воскликнул господин Старозельцев, чуть не сбив с ног лекаря и даже этого не заметив. Тот посмотрел на Романа убийственным взглядом, который не очень-то приятно видеть у представителя столь милосердной профессии. Но Розалин его понимала, ей и самой от этой чрезмерной заботы одни неприятности.

— Я в полном порядке, о чём не раз сказала вам до того, как вы отправились за помощью. — Напомнила Розалин, чтобы лекарь не думал, будто это она притворялась умирающей в попытке обратить на себя внимание господина Старозельцева, что, наверняка случалось не единожды.

Лекарь снова взглянул на Романа убийственно, но взгляд снова не подействовал.

— Присядьте, вас осмотрят. Лучше лишний раз зря вызвать медика, чем рисковать здоровьем. Ну же!

Розалин не удержалась, посмотрела на диван, под которым прятался господин Браббер. Ситуация была одновременно смешная и нелепая, но её нужно было как-то решать. Розалин выбрала самый простой способ — прошла и села. Если позволить лекарю себя осмотреть, всё быстро закончится и они разойдутся. И господин Браббер тоже сможет отправиться к себе в комнаты и отдохнуть.

Так и вышло. Лекарь быстро осмотрел Розалин, потрогал руки и лоб, приложил к её груди (конечно же, поверх блузки) артефакт, и сообщил, что она совершенно здорова. И собрался уходить. Розалин, пытаясь быстрее освободить пути отхода для господина Браббера, попросила господина Старозельцева себя проводить, но тот как-то занервничал и перепоручил её лекарю. А сам остался.

Большего Розалин сделать не могла, поэтому просто ушла. Но поведение господина Старозельцева определённо было странным. Он словно не случайно проходил по коридору, когда нашёл Розалин. И остался в читальне, почти невежливо отказавшись проводить девушку, не случайно. И вёл себя крайне нервно, на себя совсем не похоже.

Возможно, он что-то искал?

Господина Браббера?

Конечно, информации было слишком мало, но Розалин думала, что не ошибается. Случайности бывают, но реже, чем закономерности. Эти двое как-то связаны, и хорошо бы узнать, как именно.

Лекарь был молчалив, но очень добр, и провёл Розалин до кабинета госпожи Лисецкой, которая — о чудо! — оказалась на месте и наконец-то заключила с Розалин официальный контракт. Одну копию контракта, на красивой гербовой бумаге, оставила себе, вторую, попроще, отдала Розалин.

— Всё, милая моя, теперь вы никуда от нас не денетесь! — Радостно сообщила госпожа Лисецкая. И так рьяно сверкнула своими острыми зубами, что Розалин даже вздрогнула. Звучало прямо как предупреждение.

Всё же она поблагодарила и отправилась на работу. Где сразу же получила выговор за опоздание. Розалин выслушала его, согласно кивая, мол, да, виновата, каюсь, и отправилась в кабинет. Бумажные завалы она давно разобрала, но появилась текучка, которой приходилось заниматься ежедневно. В основном претензии и жалобы из-за недоставленных вовремя финелек. Розалин взялась за стандартные письма с извинениями и убеждениями, что всё уже отправлено. Писала, почти не глядя, а сама думала.

Думала, думала…

И вот что решила. Она не станет ломать голову, а пойдёт самым простым и знакомым путём. Скажет Туе, что влюблена в господина Браббера. Конечно, придётся сильно постараться, чтобы заставить себя произнести эти крамольные слова, но Розалин справится. И как только она это сделает, у неё появится куча помощниц. Туя станет пересказывать все сплетни, касающиеся объекта воздыхания Розалин, потому что так положено поступать подругам. Остальные девушки будут или сочувствовать, или злорадствовать, но тоже так или иначе будут передавать новости. С единственным минусом — со слишком пристальным вниманием с их стороны к своим делам — Розалин придется смириться. Стать ещё осторожней… хотя дальше, кажется, уже некуда. Она ни секунды не может расслабиться, даже во сне. О, во сне-то расслабиться совсем не получается! К счастью, проводив Розалин до выхода, лекарь презентовал ей пузырёк с каплями “он нервического состояния”. Наверное, на всякий случай. Сказал, можно принимать перед сном, чтобы ни о чём не волноваться.

То, что нужно.

И вот, не откладывая в долгий ящик, Розалин отправилась на обед в компании Туи и по дороге призналась ей, что, кажется, влюбилась. В кого? В господина Браббера. В кого, в кого?! В господина Браббера, конечно же!

Туя долго не могли ничего ответить. Розалин даже разволновалась — может, она что-то не так поняла и открыто признаваться в своих симпатиях тут не принято даже подругам?

А может быть, дело в другом?

— Туя, ты тоже к нему неравнодушна? Если так, я отступлюсь. Я просто не знала, поверь, я бы никогда!..

— Нет, что ты, я не испытываю к господину Брабберу тёплых чувств. — Тут же отмахнулась Туя. — Скажу тебе по секрету… я давно влюблена в одного мужчину… ну, не совсем мужчину… Это мой друг детства. Родители отправили меня сюда, чтобы я проветрилась, поняла, что это вовсе не любовь и выбрала кого-нибудь другого… Но уже два года прошло, а ничего не изменилось — моя любовь всё крепче. Мне осталось несколько месяцев до даты, которую назначили родители. И если я не передумаю, нам с моим любимым разрешат пожениться. Так что… для меня здесь нет мужчин, одни маги и девушки. Я никогда не воспринимала господина Браббера как объект для любовного томления. Извини.

— За что?

— Ну… возможно, тебе не понравится, как я о нём отзываюсь. Влюблённые бывают такими чувствительными… Я однажды в юности соседке бант из волос выдрала после намёка на то, что мой парень похож на козла. Сейчас я, конечно, такого бы не сделала, да и по правде, не так уж и неправа она была, но…

— Не волнуйся, ты не сказала ничего плохого.

— Просто… — Туя вдруг остановилась. До столовой оставалось всего несколько метров, а там, судя по шуму, уже было много народу. — Если честно, мне казалось, что ты его терпеть не можешь! Ты так на него смотрела… в тот раз, когда мы ходили к госпоже Лисецкой.

— Это из-за неуверенности. — Не подумав, ляпнула Розалин.

Туя вздохнула и покачала головой.

— Извини, но мне кажется, ты как-то несерьёзно говоришь. Но я понимаю…

— Правда?

— Да. Тебе нужен муж, у тебя ведь другая ситуация. Не как у меня. Тебе долго тянуть нельзя.

— Ну да… — Протянула Розалин, хотя понятия не имела, о чём разговор.

— Ты же не можешь всю жизнь работать и без мужчины жить.

— Ну да…

Чем так уж ужасна жизнь без мужчины? Нет, с ним, наверное, всяко лучше, но и без них терпимо. В родном мире у Розалин большая часть детей в классе росли в семьях, где родители разведены. Их самих с Викой только мама воспитывала, а отец появлялся лишь по выходным. И ничего страшного в этом не было.

— И господин Браббер, конечно, один из лучших магов в стране, но… со странностями.

— С какими же?

Вот это уже интересно. Вдруг Туя что-то расскажет?

Та лишь горько вздохнула, посмотрела в сторону столовой.

— Давай вечером встретимся? Тогда и поговорим.

— С удовольствием! Где и когда?

В результате они договорились прогуляться за воротами. Неподалёку от Дома магических изысканий имелся парк с небольшим прудом, в такую погоду малолюдный. Вот туда девушки и направились после ужина.

Туя не спешила заводить разговор, а Розалин, которая уже несколько недель не выходила за ворота, наслаждалась прогулкой и свежим, морозным воздухом.

За последние несколько дней выпал первый снег. Ещё совсем слабый, лёгкий, он метался под ветром, не зная, куда прибиться. Голые деревья зловеще чернели на фоне пустых улиц. У местных самым любимым деревом были “свечки” — ствол, перпендикулярно которому вокруг кругами росли ветви, ряд за рядом, от земли и до самой верхушки. Покрытое листвой, оно действительно напоминало свечу, а сейчас, голое, казалось странным ажурным столбом. Лантана рассказывала, что перед приходом весны, когда отмечают начало нового года, эти деревья принято украшать разноцветными огоньками, чем-то похожими на ёлочные гирлянды, которые в Питомнике хранились в кладовке и доставались на новогодние праздники. И на главной площади города — Императорской — целая аллея таких столбов. В последние зимние ночи она вся сияет и это безумно красиво. Существует даже традиция в это время проходить между деревьями и загадывать желание, считается, что тогда оно обязательно сбудется.

Местные во многом как люди Питомника… Даже праздники очень похожи. Новый год, День рождения, День страны, День матери и праздники, посвященные урожаю. Так почему они не могут ужиться? Почему одни обязательно должны уничтожить других? Хотя в их случае реализуема только первая часть — уничтожить Питомник. Обратного не получится, даже если бы Розалин с сёстрами захотела. Не было у них такой возможности, при всех их знаниях, умениях и поддержке Старцев — не было.

Они могли только защищаться.

В парке девушки спустились к пруду и пошли вдоль берега по дорожке, чтобы хоть немного спрятаться от ветра, который и в парке не оставлял их в покое. Поверхность воды была совершенно ровной и серебряной, будто зеркало.

Люди почти не встречались. Розалин не торопила и Туя, наконец, решилась, и заговорила.

— Знаешь, в прошлом господина Браббера много странного. Я, конечно, понимаю, что в твоём положении это очень хороший вариант, я ведь и сама так говорила. Но тогда я не думала, что ты решишься выйти за него замуж. Да и тебя не знала, мало кого интересует судьба незнакомцев. Хотя… почему я не думала? Он ведь самый подходящий для этого вариант.

— А Ассоль? Ты спокойно относишься к тому, что его решила завоевать Ассоль.

— Ассоль из знатного рода. Из многочисленного. И весьма влиятельного. За неё есть кому вступиться, поэтому с ней ничего не случится.

— А со мной? — Осторожно спросила Розалин.

Туя увильнула от ответа. Вместо этого спросила:

— Что ты знаешь о прошлом господина Браббера?

— То же, что и все остальные. Великолепный маг, знаменитый учёный, который смог сдержать безумие искушённых. Строил образцовую карьеру, но внезапно исчез… Много слухов, но ничего определённого… Отчего-то вернулся и продолжает работу в Доме магических изысканий. Что ещё? Была невеста…

— Что ты знаешь про невесту? — Туя нахмурилась.

— Ничего. А ты?

— Это моя дальняя родственница. Господин Браббер, к счастью, не в курсе.

— Ах, вот как! Мне не зря казалось — здесь замешано личное. И что? Ты хочешь сказать, что знаешь о причине разрыва их отношений?

— Да. Я знаю правду. В общем-то это не секрет, просто его стараются лишний раз не афишировать. Дело в том, что господин Браббер иссушил её почти до смерти.

— Что?..

Розалин неожиданно растерялась. Она почему-то ни разу не думала, что господин Браббер может быть злодеем… в этом смысле. Ведь иссушение человека противозаконно, это расценивается как прямое покушение на жизнь и здоровье, а в летальных случаях — как преднамеренное убийство. Вынужденная мера. Магия так желанна, так сладка… и так труднодоступна. Если бы в мире не было подобного жёсткого закона, маги бы только и делали, что иссушивали всех подряд людей и друг друга, пока не остался бы один, последний, маг. И человечество прекратило бы своё существование.

В общем, иссушивание — настоящее преступление.

— Но почему тогда он не в тюрьме? — Шёпотом спросила Розалин.

— Его оправдали.

— Как оправдали? Разве такое могут оправдать?

— Как показывает практика, очень даже могут.

— Но…

— Расскажу, как было. — Туя глубоко вздохнула. — Его невесту зовут Далинь. Она давно уже замужем за другим и счастлива. Но тот случай… Говорят, господин Браббер не очень-то хотел заключать этот брак. Что его заставили. Ну, и он смирился. И однажды Далинь отправилась с родителями к нему в поместье, договориться о сроках свадьбы… и там её почти иссушили. Был скандал.

— Как узнали, что это сделал господин Браббер?

— Он признался.

Розалин, которая уже было хотела задать новый вопрос, вдруг замолкла с открытым ртом.

— Сам?!

— Да. Сказал, что проводил некий опыт и находился в неустойчивом состоянии, а она без приглашения явилась к нему в лабораторию во время сеанса, да ещё в одиночестве, ну… он не сдержался. Был суд и его оправдали.

— Надо же… никогда не слышала, чтобы такие случаи оправдывали.

— Отец Далинь приложил много сил, чтобы господина Браббера наказали. Но суд его оправдал. Далинь пришла к нему сама, это доказали. Что он находился в состоянии, когда не мог себя контролировать — доказали. И в его поместье не нашлось больше ни одного мага, который мог бы это сделать вместо него.

— Но тогда выходит, что господин Браббер не виноват?

— Выходит, — вздохнула Туя. — Но ты же понимаешь… Не знаю, как объяснить. Он всё-таки это сделал. И он продолжает… продолжает свою работу. Вдруг однажды не вовремя придёшь ты?

Розалин чуть не задохнулась от тёплого и ласкового ощущения чужой заботы. Оно было тем более приятно, что неожиданно. От посторонних, даже на первый взгляд благодушно настроенных, не ждёшь участия, поэтому порой оно ещё более внезапное, чем удар исподтишка.

— Спасибо тебе, Туя, что всё мне рассказала! — Розалин взяла её за руку. — Спасибо!

— Ты не подумай, что я его ругаю! Или намереваюсь сказать, что господин Браббер плохой! Просто хочу, чтобы ты знала, на что он способен.

— Теперь я знаю. Благодаря тебе. И буду очень осторожна.

— Но ты не передумала?

— Я не могу отступить. — Розалин посмотрела ей в лицо прямо, ничего не скрывая. Да, она хотела бы обойтись без мужа, но не может. Значит, выбор прост, и никуда от этого не деться.

Туя помолчала, только сочувственно сжала ей руку. Они ещё с полчаса гуляли, и Розалин старалась как-то развеселить Тую, которая казалась слишком грустной, будто взяла на себя ответственность за выбор Розалин. Однако к концу прогулки обе забыли про свои горести и просто смеялись. И даже слепили пару снежков, которые, впрочем, сразу же развалились, поскольку снег был слишком сухой.

На обратной дороге Розалин не забыла попросить Тую посодействовать и найти какой-нибудь способ встретиться с господином Браббером наедине. Туя обещала подумать.

Этой ночью Розалин спалось особенно плохо. Она шла по коридорам и лестницам к своему мужчине… и никак не могла дойти. Вроде бы осталось всего несколько секунд: вон там, за поворотом, у последней ступеньки… или в конце коридора… но раз за разом она оказывалась на другом этаже и нужно было идти заново.

Она двигалась с упорством трактора. Шла, ни секунды не задерживаясь, потому что ничего вокруг не имело смысла. Кроме момента, когда она, наконец, дойдёт до места назначения. Когда увидит его…

Коридоры путались, ковровая дорожка уходила из-под ног, ступни проваливались в пустоту, а Розалин словно обезумела — шла и шла, и ничего не соображала. Немного… осталось совсем немного, чуть-чуть…

И снова в начале пути. Проклятье какое-то!

Она проснулась от шума. Вернее, так ей показалось. Но в комнате было тихо.

Розалин долго лежала и не могла больше уснуть. Это состояние нетерпения, тоски и томления по чужому теплу — жуткое, словно чувство острого голода — это чувство её пугало. Сейчас не время. Не место… Сейчас вообще всё не так!

К счастью, она уже почти привыкла спать урывками и на работе это не отражалось. Хотя теперь у Розалин появилась отговорка своему дурному настроению и самочувствию — влюблённость. Правда, ей вдруг пришла в голову очень неприятная мысль. Когда об этом узнают все девушки, кто-то из них всё равно рано или поздно проговорится кому-то из магов… и это неминуемо дойдёт до господина Браббера. Стоило представить момент, когда он узнает… Розалин чуть не застонала. Как же ей этого не хотелось! Она просто дрожала от отвращения, стоило представить, что этот тип будет самодовольно думать, будто Розалин в него влюблена!

А ведь это хороший способ подобраться к нему близко. Разве она в том положении, чтобы перебирать?

Розалин перед выходом из комнаты заглянула в зеркало, в свои глаза и сказала себе — ты сделаешь всё, что нужно, чтобы его остановить. Всё. Слышала? Учись прятать это выражение брезгливости и смени на глупое хлопанье глазками и надутые губки. Ты с ним даже в постель ляжешь, если будет необходимо. Поняла? Но пока, возможно, удастся обойтись малыми жертвами.

Завтрак ничем не порадовал — Туя пока не придумала, как им захомутать господина Браббера. Да и вообще до сих пор не свыклась с мыслью о внезапной влюблённости Розалин и чувствовала себя при упоминании данного момента неловко. Особенно это было видно, когда на завтраке появилась Ассоль, неожиданно очень счастливая. Ею даже Линетта была довольна. Обе смеялись и разговаривали, и со стороны казалось, у них всё замечательно.

Розалин морщилась с досадой. Вид цветущей Ассоль мог поколебать решимость Туи помогать Розалин с завоеванием мужа. Да что там Туя… сама Розалин вдруг почувствовала стыд. Может, Ассоль на самом деле влюблена в господина Браббера, чисто и искренне, по-настоящему. Возможно, они составили бы замечательную пару и до конца своих дней были бы счастливы вместе. Если бы не Розалин…

Жаль… но жизнь жестока. Розалин не допустит их сближения. И кстати, это к лучшему, ведь жизнь господина Браббера вполне может прерваться резко и неожиданно. По сути, Розалин окажет Ассоль услугу, когда заранее избавит от мучений и страданий из-за потери любимого человека, не допустит, чтобы та стала молодой вдовой.

Совесть успокоилась, а Тую Розалин дёргать не стала. Они договорились пока никому больше не сообщать о влюблённости Розалин, пусть вначале Розалин поговорит с господином Браббером и убедится, что не собирается отступать. Она, конечно, не отступит, но Туе нужно время. Она сама сделает свой выбор и если он будет в пользу Ассоль… что же, Розалин продолжит действовать в одиночестве. Ей ведь не привыкать. После того, как не стало Вики её постоянно пытались остановить. Разве что Лантана не нудела и не задерживала, а остальные… даже помогая, они через слово просили ещё раз подумать, ещё раз всё прикинуть, ещё немного подождать. Пожалуй, только Лантана понимала, в каком они положении, потому что постоянно жила среди местных. А в Питомнике всё тешили себя надеждой, будто случится чудо и всё наладится само собой, все неприятности однажды истают и наступит пора всеблагой радости! Старцы такой настрой культивировали и одобряли. А Розалин… нет, Розалин не согласна была ждать чьей-то милости, поэтому отправилась решать свою судьбу и судьбу Питомника самостоятельно.

Вот в таком настроении — одиночества и решительного настроя действовать вопреки неблагоприятным обстоятельствам — Розалин вошла в отдел магических животных.

Господин Лукавин отсутствовал, а все три его ученика суетились и перемещались по комнате, будто не могли найти себе места. Они передали Розалин задание от начальства — написать запрос на поставку бытовых товаров, в частности, клеток для новых финелек, а когда она прошла в кабинет, закрыли за ней дверь. И данные по температурному режиму сами сняли и ей передали, оставалось только внести их в журнал.

Эта деятельность была необычной.

Дело в том, что большую часть времени в отделе магических животных никто не работал. Ученики болтались без дела, господин Лукавин чаще всего просто прохаживался между клеток и изливал на окружающих бесконечные повествования о своей бурной юности, и изредка отправлял кого-нибудь создавать финельки. Судя по всему, этот процесс практически не требовал магии. Розалин думала, что и сама бы прекрасно справилась, но она не желала принимать в этом участия. Настолько не желала, что даже ни разу не подсмотрела, что именно делают ученики в процессе погружения существ в анабиоз.

Уборку в отделе делала приходящая вечером женщина. Клетки из-под палки чистили ученики. Корм и еда подавались из ёмкостей, которые достаточно было пополнять раз в несколько дней.

Деятельность отдела магических животных была отработанной. А бумажный завал Розалин разобрала, так что работа очень быстро превратилась в рутину.

А сегодня что-то изменилось. Розалин сделала вид, будто не замечает напряжения, но дверь в большой зал приоткрыла и чутко прислушивалась к каждому звуку.

Почти перед самым обедом раздались странные крики, явно нечеловеческого происхождения, скрежет, ругань, вполне себе человеческая, и звук открывающейся большой двери. Несколько рабочих затащили в отдел массивную клетку, закрытую плотной тёмной тканью. И внутри кто-то был. Существо бесновалось, клетка подпрыгивала и ходила ходуном.

К тому моменту, когда Розалин встала из-за стола и выглянула в большой зал, рабочие уже дотащили клетку до комнаты, куда Розалин не пускали и теперь ждали, пока господин Лукавин, на редкость собранный и серьёзный, отопрёт дверь. Потом затащили груз в комнату.

Раздался повторный визг. Странный, переливчатый, как бульканье.

Ноги понесли Розалин поближе. Господин Лукавин недовольно взглянул на неё, но она не заметила. Потом начальник заскочил в комнату, потянул дверь, чтобы её закрыть. В последний момент рабочие практически бросили клетку на пол, и покрывающая её ткань сползла вниз.

Внутри было что-то странное — яркое, светящееся, словно горка углей. И при этом огонь был будто мех — из тончайших полосочек. И шевелился.

Розалин не успела рассмотреть лучше, дверь захлопнулась, словно голодный рот, который, наконец, получил еду. Визг как отрезало. Значит, на двери ещё и противозвуковая защита!

Ну что же, никаких сомнений — вот оно — настоящее магическое животное!