Глава 5. Замена

Сегодня на обед пришло мало народу. Но Розалин не заметила, она была поглощена мыслями о том, что происходило в комнате, куда доставили магического зверя. И размышляла, стоит ли делиться новостью с Туей. Та была молчаливой и о чём-то думала, да так, что её голова ощутимо трещала. Ну, или так казалось, потому что Туя то и дело морщилась и прикасалась к вискам пальцами. Тыкала в них, будто хотела проткнуть насквозь и поправить изнутри то, что мешает.

И сегодня она мало ела. Оставаясь неизменно худой, даже тощей, обычно Туя сметала целую тарелку с горкой, в этот раз же едва прикоснулась к мясу и овощам. Её плечи заострились и платье в мелкий голубой горох висело на ней, как на вешалке. Будто Туя целую неделю приём пищи пропускала, а не один обед.

В общем, ей точно было не до очередных проблем Розалин, но та всё же не смогла сдержаться

— Туя. — Наконец, решилась Розалин. — Послушай! Я видела… к нам сегодня клетку доставили… а там какой-то зверь. Магический. Он светится… горит! Но я не поняла, кто, его сразу спрятали. И никто ничего не говорит. Ученики носы воротят, господин Лукавин даже не слушает… Туя… У тебя что-то произошло?

Надо было сразу догадаться! А Розалин только со своими заботами и носится! Хотя терпеть не может, когда кто-то рядом так себя ведёт — словно он главнее всех прочих и ни у кого априори не может быть более серьёзных дел.

Та опустила глаза и вздохнула.

— Произошло. Ну, как сказать. Папенька заболел, я домой еду… завтра утром.

— Заболел? Надеюсь, ничего страшного?

Розалин невольно тронула себя за блузку в районе сердца. Её родители остались там… в том мире. Вроде не умерли, но их больше не было… никогда не было, только она и Вика. Это ужасное горе.

— Нет, ничего опасного, врачи сказали, что кризис миновал. Но проведать всё равно поеду. Я давно их не видела… соскучилась. — Туя прямо взглянула на неё и сказала. — Это не всё. Я… прости, я долго думала, но только сейчас поняла, что помогу тебе. Ты ведь… сразу про отца спросила, про здоровье его. А не воскликнула что-то вроде: “Как я тут одна” да “Ты же мне помочь обещала!”. — Она опустила глаза и рассеяно добавила. — Была у меня одна такая подруга… Бывшая, к счастью…

Розалин молчала. Любые слова, по её мнению, сейчас были бы лишними.

— Так вот. Перед обедом я заходила по делам в канцелярию. Ассоль срочно вызывают в зарплатный отдел, там что-то напутали, то ли с банковскими счетами, то ли с выплатными ведомостями… в общем, ей нужно передать, что её там ждут.

Туя поглядела в сторону столика, за которым сидели Ассоль с Линеттой. Давно сидели, почти закончили обедать, а Туя всё решалась… Повезло, ничего не скажешь.

— Когда она вернётся в свой отдел, ты можешь пойти за ней следом и передать эту просьбу. Она уйдёт в канцелярию, а у тебя будет возможность поговорить с господином Браббером наедине. У него сейчас только один ученик, и тот редко бывает. Господину Брабберу его силой навязали, потому что тот парень чей-то сынок. Но сегодня его нет, я случайно узнала. Вот и получается, что всё сложилось… и Ассоль, и ученик, и твой вопрос… может, это судьба? Ты веришь в судьбу?

— Я не знаю, — честно ответила Розалин. — Но я верю, что нужно пытаться идти своей дорогой, всегда. Тем более если на ней препятствия. Так интересней.

— Да, я тоже так думаю. Говорят, судьба и на печи найдёт… но я сомневаюсь. Если ты даже не пробовала… как судьба поймёт, что тебе нужно? В общем, господин Браббер останется на рабочем месте один. И если ты действительно… Надеюсь, ты не станешь делать что-нибудь плохое?

— Что ты имеешь в виду?

— Знаешь ведь, как девушки иногда добиваются женитьбы.

— Знаю. Ничего плохо я не сделаю. Если ты думаешь, что я собираюсь его… — Розалин проглотила слово “насиловать”, потому что его можно было произнести в Питомнике, среди своих, но никак нельзя говорить здесь и сейчас, дворянке местного мира. — …ставить в неловкое положение, то поверь, не собираюсь. Я просто хочу с ним поговорить… Зачем мне женить его на себе насильно? Чтобы всю жизнь жить с человеком, который будет меня за этот поступок ненавидеть и никогда не простит? Такого ужаса никому не пожелаешь!

Туя усмехнулась, взглянула снисходительно.

— Две мои подруги детства так замуж выскочили. Правда, одна, скорее, по глупости, а вот вторая целенаправленно подстроила, чтобы её у кавалера застукали, причём у них ничего не было… и он просто вынужден был жениться, хотя до последнего не хотел. Так и живут — в разных домах, видятся раз в год. Зато добилась чего хотела, обещала, что женит его на себе — и слово своё сдержала.

— Какой ужас. Ну и подруги у тебя. — Искренне сказала Розалин.

Туя помрачнела.

— Есть немного.

И со мной не повезло, грустно подумала Розалин. А вслух сказала:

— Нет, себе такой судьбы я не хочу. И насильно женить на себе никого не буду. Надеюсь, я не настолько страшная, чтобы не найти мужа по взаимному согласию.

— С этим не поспоришь, не настолько! Тогда остаётся пожелать тебе удачи. — Туя мягко улыбнулась. — Вначале я думала, что это будет нечестно по отношению к Ассоль, она вроде как первая на него глаз положила. Но теперь я пришла к выводу, что господин Браббер сам способен решить, чего хочет.

— Спасибо.

Возвращаться после обеда в отдел магических животных Розалин не стала. Иначе пришлось бы придумывать причину, по которой ей нужно отлучиться, а с господином Лукавиным никогда не знаешь, отпустит или нет. Может просто рукой махнуть, а может вдруг взбелениться и запретить. Просто так, безо всякого основания.

Туя убежала к себе в комнату, остальные разошлись и Розалин спустилась на первый этаж.

Ассоль давно уже ушла в здание, где работала, а вот господина Браббера видно не было. Столовая, вернее, ресторация для магов располагалась в том же здании, где проживал господин главный изыскатель. Кормили там настолько хорошо, что частенько на обед являлись даже академики из ближайшего магического университета. А бывало, маги засиживались глубоко после обеда. Начальник Туи делал так каждый день, и почти всегда на работу не возвращался. Туя вначале ужасно скучала на рабочем месте, ровно до тех пор, пока не догадалась заняться самообразованием. Стала изучать язык демонов. Неизвестно, отчего выбор пал именно на него. Она говорила — случайно, но при этом слишком нервничала и отводила глаза, что является первым признаком обмана. Но, так или иначе, язык изучала. И настолько продвинулась в этом занятии, что даже Розалин теперь знала несколько слов. Например, “агрба”, где звук “Г” почти глотался, “Р” едва слышался, а “Б” отскакивал от зубов. Означало что-то вроде “Привет”, только в крайне вежливой дружеской форме. Язык был очень красивый… шипящий, с резкими звонкими звуками в конце слова или фразы. А главное — давно забытый или, скорее, выдуманный. Говорили, что демонов не существует, а их язык — шутка каких-то магов, которые жили триста лет назад. Но изредка откуда-то возникала на него мода и в обществе бросались этот язык изучать. Писать на нём стихи дамам сердца и оскорблять противника. Сейчас как-раз был новый виток такого интереса, Туя даже подрабатывала переводами.

Прими этот мир детей Питомника как родных… Розалин тоже, может быть, заинтересовалась бы языком демонов. И их историей. И сиренами… И эльфами… Всем прекрасным и интересным, что существует в мире.

Вместо этого она занималась планированием убийства. Безумно… Страшно и горько.

Розалин стояла у окна, прикрывшись шторкой, и ждала. Здания с ресторацией отсюда не видно, зато виден вход в рабочий подъезд. И господин Браббер в него не заходил. А он должен вернуться в отдел, иначе вся эта затея будет бессмысленной. Ассоль отправится в канцелярию, а Розалин так ни с кем и не встретится.

А вдруг… вдруг он болен? Ещё не пришёл в себя, ведь когда они виделись в последний раз, господин Браббер явно находился не в лучшем состоянии. Как же она не подумала! Ну конечно же!

Розалин почувствовала досаду. Господин Браббер лежит себе сейчас в своих покоях и ни о чём не заботится! И неважно, что его тут ждут!

Она уже почти отошла от окна, когда всё же увидала вдалеке фигуру, которую, несмотря на расстояние, сразу узнала.

Господин Браббер ссутулился и опирался на трость. Раньше он ни разу не пользовался тростью… вроде бы. Сколько там Розалин его видела? Несколько раз в течении трёх недель? Тоже мне срок.

И всё же ей показалось, трость он взял для того, чтобы скрыть свою слабость.

Розалин сдержала своё слово и никому об их встрече не рассказала. Господин Браббер тоже вряд ли распространялся, иначе это стало бы известно каждому встречному и не избежало бы подробного обсуждения в столовой для персонала. Ничего не поделать, так устроен каждый закрытый коллектив. Стоит чему-то выйти из-под контроля одного человека и стать известным второму — всё, эта новость немедленно облетит всех в округе.

В общем, то, что произошло, осталось секретом. И Розалин, которая участвовала лишь в малой части происшествия, в его конечной, так сказать, части, очень хотелось узнать остальное.

И она собиралась это сделать!

Господин Браббер добрался до подъезда, поднялся на крыльцо и исчез в недрах здания. А Розалин направилась к зеркалу. Нужно было убедиться, что она хорошо выглядит.

Из высокого — от пола до потолка — зеркала на неё смотрела симпатичная молодая дворянка. Она очень походила на девушек, с которыми встречалась в столовой. Была одной из них, не отличалась ни единой чертой. Изящный крой одежды, уверенная поза с чуть выдвинутым вперёд плечом и приподнятым подбородком, аккуратная причёска, крошечные туфельки… Розалин внимательно изучала девушку, пытаясь абстрагироваться от того, что это она и есть.

Никогда бы не подумала, что перед ней воспитанница Питомника!

Чёрт! Опять? Нет, ну ты снова?

В общем, Розалин поправила блузку, которая чуть сбилась в районе горла, локоны, которые в правке не нуждались и пошла за верхней одеждой.

Двор она пересекала медленно. Ветер будто ожил, неизвестно чему возмутился и намеревался развернуть её и отправить в здание, где располагался отдел магических животных. Вернуть на предназначенное ей место. Розалин сопротивлялась, ветер настаивал. В какой-то момент Розалин даже подумала, что ветер победит и ей придётся брать что-нибудь тяжёлое, чтобы держаться, чтобы её не сдуло. Но повезло. Ветер выдохся и стих, когда до вожделенного входа оставалось всего ничего.

Внутри всё было устроено точно так же, как в здании Розалин.

И только тут она поняла, что понятия не имеет, как найти отдел, в котором работает господин Браббер.

К счастью, под лестницей дежурил слуга, который проводил Розалин на первый этаж, в самый дальний угол. Тут было тихо и холодно. Розалин поблагодарила и дождалась, пока слуга уйдёт.

Очень странно… Это место выглядело так, будто находилось на отшибе. Самое плохое место, даже подвал, в котором работала Розалин, выглядел лучше. А тут… царило запустение.

Почему господину Брабберу выделили такие неуютные и неудобные комнаты? Его что, отправили в ссылку? Наказали за что-то?

Непонятно. Судя по заданию, которое он выполнял, вокруг господина Браббера должны прыгать и хороводы водить, как вокруг драгоценной вазы. Ну и, конечно же, давать всё самое лучшее.

Впрочем, потом.

Розалин подошла к двери и стиснула на дверной ручке пальцы. Перчатки она не сняла, поэтому холода металла не почувствовала. Только сердце забилось.

Как же ей не хотелось никого убивать! Никого травить!

Хотелось просто жить, как остальные. Работать, учиться, влюбиться… быть счастливой.

Она позволила себе минутку слабости, а потом выпрямилась, повернула дверную ручку и сделала шаг вперёд.

— Добрый день.

Войдя, Розалин постаралась не пялиться по сторонам. Она нашла глазами бронзовое пятно — сегодня Ассоль надела такого цвета платье — и удержать на нём внимание. Тем более комната была большой, заставленной простыми бумажными ширмами.

Но господина Браббера Розалин тоже сразу увидела. Он стоял слева, у стола, и держал в руке кучу бумаг, судя по размеру, писем.

— Прошу прощения за беспокойство, — заговорила Розалин. — Но канцелярия просила госпожу Лукавину немедленно явиться для решения какого-то финансового вопроса.

— Наверное, разобрались с моим прошением! — Радостно заговорила Ассоль. — Я написала уже три заявления с просьбой перечислять мою зарплату в сиротский приют, но деньги почему-то продолжают перечислять на мой личный счёт. Надеюсь, в этот раз всё, наконец, решится. Господин Браббер, я могу уйти ненадолго?

— Да, Ассоль, конечно же. Отсутствуйте столько, сколько необходимо.

Розалин жутко не понравилось, что он назвал её по имени. Это незнакомое чувство стало хуже из-за слов самой Ассоль.

Она отдаёт деньги в сиротский приют. Конечно, для неё эти деньги — ничто, она из обеспеченной семьи и не нуждается в содержании… но это всё равно показатель.

Ассоль отложила коробку, которую держала в руках, подошла ко входу и нырнула в раздевалку, которая отделялась от основного помещения несколькими плотными панелями. Внутри стояли напольные вешалки и лавка.

Определённо, господину Брабберу не благоволили. Никаких удобств не предоставили. Комната походила на склад старой и ненужной мебели. Но как это вяжется с его великой и важной целью?

— Я готова. Пойдёмте? — Госпожа Лукавина вышла уже в шляпке и в тёплом жакете с меховой опушкой. Очень похожем на жакет Розалин, разве что цвет иной и на ладонь длиннее.

Розалин замерла. Вот об этом моменте она не подумала. Кажется, Ассоль решила, что Розалин ждёт её, чтобы проводить. И правда, причин задерживаться не было. Розалин работает в соседнем здании, почему бы им не выйти вместе? По какой причине Розалин должна остаться?

Так глупо всё провалить!

Розалин посмотрела на господина Браббера. Тот продолжал держать в руках письма, но смотрел на неё. Глаз не спускал, как будто ждал, что в любой момент она совершит нападение и попытается его убить.

Что же делать?

— Розалин? — Ассоль уже тянулась к дверной ручке. — Вы идёте?

Какая причина у неё не идти? Зачем ей задерживаться? Если Ассоль хоть что-то заподозрит, то никогда не оставит господина Браббера в обществе другой девушки наедине.

— Госпожа Ветлицкая, задержитесь. Я как раз собирался передать господину Лукавину кое-какие книги. Они не тяжёлые. Присядьте, сейчас я их найду.

Розалин на миг вытаращилась на него, потом сглотнула и улыбнулась.

— Да, господин Браббер.

Потом посмотрела на Ассоль и пожала плечами. Мол, я пока не могу уйти, сама слышала. Та сразу же распрощалась и убежала в канцелярию — её лёгкие шаги быстро стихли в коридоре.

Теперь можно было обернуться. Поднять глаза. Сказать ему… что там она собиралась.

Но у Розалин словно язык отнялся.

Она не понимала, отчего господин Браббер подыграл ей. Конечно, он заметил растерянность Розалин, которая не знала, как отделаться от Ассоль, заметил — и помог. Зачем?

— Вы что-то хотите мне сказать?

Давай, милая, переходи к действиям. Всё уже миллион раз продумано и решено! Даже напрягаться не нужно, просто следовать сценарию.

Розалин обернулась. Она надеялась, как же она надеялась, что господин Браббер не увидит всего того смятения и неуверенности, которые её охватили!

Он стоял всё так же вдали, это радовало. Но совершенно не годилось для разговора. Розалин пошла к нему. Медленно, почти заставляя себя делать шаг за шагом.

Господин Браббер не двигался. Замер. На его лице жили только глаза, которые за каждым её шагом следили со всё нарастающим нетерпением.

От слабости ничего не осталось. Господин Браббер снова был хорошо одет, ухожен и имел здоровый цвет лица. Значит, и его трость — притворство. Только вот… лёгкая тень вокруг глаз, слегка сжатые губы… нет, всё же он ещё не отошёл от того своего приключения.

Что же там произошло?

— Как вы себя чувствуете? — Спросила Розалин.

— Вы пришли, чтобы узнать о моём самочувствии?

Розалин растерялась. Она пришла, чтобы его убить. Но не сразу. Как такое скажешь?

— Я пришла, потому что считаю, вы должны объясниться.

— Вот как? — Сухо спросил он. И сжал губы, давая понять, что ничего такого делать не планирует.

— Вы не желаете рассказать, что значила та наша встреча? Что вы делали в тайном проходе? Почему спрятались от господина Старозельцева?

— Не слишком ли много вопросов?

Вдруг Розалин со всей определённостью поняла, что он ничего не скажет. Совсем. И разозлилась.

— Тогда у меня есть к вам просьба.

Показалось, или его губы чуть дрогнули в презрительной ухмылке? Розалин поспешила добавить, пока её не остановили.

— Я хочу перевестись в ваш отдел. Работать у вас.

— Что?

Господин Браббер вдруг рассеянно взглянул на свои руки, которыми продолжал сжимать письма, бросил письма на стол, а потом как слепой нащупал стул и сел.

— Что вы сказали?

— Я хочу перевестись в ваш отдел.

— Зачем?

— Я не уживаюсь с господином Лукавиным и с его учениками. И боюсь животных.

Господин Браббер вдруг взглянул на Розалин так… по-особенному. Будто видел гораздо больше, чем на самом деле перед ним стояло. Положил на стол руку и слегка пошевелил пальцами… еле заметное, слабое движение.

Розалин не поняла, что произошло. Внутри неё вспыхнул жар. Ей привиделось, будто эти пальцы провели не по воздуху… а по её коже. Непередаваемо сладкое прикосновение, которое будто отключило в ней предохранитель опасности.

Она приоткрыла рот и резко вздохнула. Господин Браббер, пристально рассматривая её, подался вперёд… оба остановились уже через миг, не понимая, что, собственно, только что произошло. Что они делают?

Розалин отпрянула, невольно сунула одну руку за спину и сжала её в кулак. Нужно… нужно разрушить то, что она почувствовала. Этого нельзя допустить. Вся её ненависть… всё отвращение будто перерождались в нечто другое. Против её воли. Слабой, никчемной воли!

— Я промолчала по вашей просьбе о том, что видела. Взамен я хочу, чтобы вы оказали мне услугу. Хочу работать с вами.

Господин Браббер тоже пришёл в себя и смотрел в сторону.

— Да, но как это сделать? — Задумчиво спросил он.

— Не имею понятия. Сделайте как-нибудь.

Он снова перевёл взгляд на Розалин. Смотрел и думал, и ей казалось, он не замечает, кто именно перед ним стоит. Наверное, так же равнодушно он смотрел бы и на Ассоль. Или… Как он на неё смотрит? Когда они совсем одни, когда никто не видит?

Горит ли в его глазах тот же самый огонь, который вспыхнул только что? Который был так отчаян и горяч, что чуть не превратил её сердце в труху?

— Я выполню вашу просьбу. — Тихо сказал господин Браббер.

Розалин неловко кивнула. Теперь она старалась избегать его взгляда, потому что её пугало… всё происходящее её пугало. Но отступать поздно. Она будет работать с ним рядом, и узнает, как продвигается исследование. Это единственное, что имеет значение.

— Хорошо.

— Отправляйтесь в канцелярию и пишите прошение о переводе на другое место работы. Куда, не уточняйте.

Розалин чуть не поблагодарила. Чуть. Но успела удержаться, только высокомерно кивнула, давая понять, что услышала, и пошла на выход. У двери ещё подумала, что надо бы проявить вежливость и попрощаться… но не смогла. Ей казалось, если она сейчас оглянется… хоть на мгновение… если скажет хоть слово… произойдёт что-то роковое, непоправимое.

Розалин дёрнула дверь и вышла в коридор.

***

Заходить в отдел магических животных она не стала. Личных вещей, которые хотелось бы забрать, там не осталось. Конечно, она не прочь была бы посмотреть напоследок на необычайного зверя… но кто же её пустит? Особенно когда узнают, что Розалин, не предупредив, написала просьбу о переводе.

Остаток дня прошёл скучно. Большую его часть Розалин просидела в одиночестве в своей комнате. Только перед ужином сходила в канцелярию, к помощницам госпожи Лисецкой. Обе они были такими же крупными, но в отличие от начальницы, её харизмой не обладали. Общаться с ними было неприятно, Розалин чувствовала себя какой-то нищей просительницей. Она отдала заявление, которое написала заранее, в комнате, и ушла раньше, чем её засыпали вопросами, что же случилось, почему же она приняла такое поспешное решение. Может быть, ученики господина Лукавина до неё домогались? Если да, то пусть расскажет в подробностях, как именно, а они помогут, чем могут. Хотя единственное, чем они могли помочь — полоскать имя Розалин по всем встречным-поперечным.

В общем, Розалин отправилась на ужин. И там поняла, что утром, когда новость о её заявлении станет всем известной, а Туя уедет… наступит не самое простое время.

Все станут её ненавидеть. Правда… возможно ли, что господин Браббер оставит у себя Ассоль, а Розалин просто возьмёт второй помощницей?

Может ли такое быть? Розалин только сейчас пришло в голову. Нет, этого не случится. Но почему нет? Она ведь не уточнила, что хочет на место Ассоль, она просто сказала — хочу к вам в отдел.

Чёрт!

Туя была занята своими мыслями и опять почти ничего не съела. Она спросила, конечно, как дела, но Розалин не стала её мучить — было видно, что мысленно Туя слишком далеко. Волнуется, видимо, за отца.

Розалин вздохнула. Родители — ещё одна тема, про которую она себе запретила думать. Хорошо хоть у них с Викой был младший брат, который ходил в сад, а не в школу, поэтому остался в родном мире. Родители не остались совсем одни.

Теперь он, должно быть, совсем взрослый…

Остановись!

В общем, Розалин горячо и искренне пожелала Туе хорошей поездки, и чтобы с её родными всё было в порядке, и пошла спать.

Так как она сегодня не работала, то совершенно не устала. Правда, те самые несколько минут, которые Розалин провела с господином Браббером… они по напряжению и трате сил соответствовали, вероятно, часовому перекладыванию бумаг. Но тут речь скорее о моральной усталости, а не о физической.

Розалин была уверена, что долго не сможет заснуть. Но вопреки всему заснула сразу, как только легла в постель и укрылась толстым одеялом. В комнатах было тепло, но Розалин всё равно мёрзла, особенно по ночам. Вероятно, потому, что её мучило несоответствие… во сне она горела от предвкушения встречи с мужчиной, в реальности же неподвижно лежала и покрывалась мурашками от холода.

Этой ночью сны прошли легче. Розалин даже не выходила из комнаты, а просто мечтала. Кружилась по ковру, который лежал между кроватью и столиком, и думала о чём-то приятном и легкомысленном. То есть была именно такой, какой не могла позволить себе быть в реальности.

Утром она проснулась в нетерпении. Умом вроде бы понимала, что к завтраку ничего не решится, никто не работает по ночам, но всё равно не могла усидеть на месте.

Но Туя уехала, а одной Розалин на завтрак идти не хотелось. Пусть вначале узнают, что господин Браббер сменил помощницу… потому что Розалин не придумала, что рассказывать, если её об этом спросят. Следовало заранее договориться с господином Браббером… наверное. Выяснить, как именно он собирается всё устроить.

Но что уж теперь.

Однако к концу завтрака Розалин всё же проголодалась и пошла в столовую. Вовремя — там уже никого не осталось, слуги убирали последние столики.

В столовой она просидела ещё с полчаса, бездумно потягивая кофе. Кажется, она к нему уже привыкла. По крайней мере, от отвращения больше не морщилась.

Заняться было решительно нечем. Розалин побродила по коридору, поглазела в окна на магов и девчонок, которых пытался сбить с ног местный вероломный ветер и, наконец, всё же отправилась в канцелярию. Даже если пока ничего не решено, за спрос денег не берут.

Розалин только-только ступила с лестницы в нужный коридор, как навстречу выбежала Ассоль. Воздушная и счастливая. Её улыбкой можно было осветить целый город. Она так сияла, что ничего вокруг не видела. Не заметила и Розалин. Миг — и рядом остался только аромат каких-то цветов, очень нежный и тонкий.

Судя по всему, Ассоль выскочила как раз из канцелярии. Но почему она такая счастливая? Розалин нахмурилась. Если её перевели или даже если оставили, но сказали, что у господина Браббера будет две помощницы — что из этого могло сделать Ассоль счастливой?

Конечно, ничего!

В душе стало как-то подозрительно мрачно.

Ну да к чему откладывать, Розалин пойдёт и узнает.

Уже через пару минут она стучалась в канцелярию.

Женщины были на месте, каждая за своим столом, обложенные кипами папок и бумаг. Они одновременно подняли головы и недовольно посмотрели на Розалин. Они были так заняты, что не имели ни единой свободной секундочки! А тут всякие ходят, и ходят, и ходят!

— Доброе утро. — Розалин вежливо присела. — Я хотела узнать… Нет ли новостей касательно моей просьбы о переводе?

— А, госпожа Ветлицкая! Доброе утро. Вот приказ о вашем переводе в отдел новых применений. — Сказала одна из женщин, протягивая ей бумагу, которую чудесным образом выудила из ближайшей кучи совершенно одинаковых листов. Розалин, которая хотела спросить что-то ещё, замолкла.

Ей дали подписать два экземпляра, один забрали в архив, со вторым в руках отправили на работу. Также попросили зайти к господину Лукавину, который до сих пор не в курсе перестановки кадров. Просили передать ему, что Розалин уходит в другой отдел, а госпожа Лукавина возвращается к дядюшке начиная с завтрашнего дня. Пожелали доброго дня и многозначительно замолчали. Да-да, они и так чрезвычайно много времени на неё потратили, пора и честь знать!

Пришлось поблагодарить и выйти. Каким образом всё сложилось, Розалин не узнала и теперь стояла в коридоре с бумагой, подтверждающей своё новое назначение и ровным счётом ничего не понимала. Ассоль отправили обратно к дядюшке, так отчего же она так счастлива?

Что-то не складывалось. Розалин не считала, что у неё есть какая-то особая интуиция… но тут и слепой заметит.

Ладно, узнает рано или поздно.

Розалин отправилась в свою комнату. Оставила новый договор в папке с бумагами, проверила, что грязную одежду забрали в стирку. Она как-то прозевала время и у неё осталось всего два комплекта чистой рабочей одежды — тот серый, что сейчас на ней и второй, неприятного жёлтого цвета. Ну и платья, но это на крайний случай.

Ну всё, можно двигаться дальше. Розалин остановилась перед зеркалом, привычно взглянула на себя со стороны. Напомнила, зачем она здесь… стало так тоскливо! Однако жалеть себя она будет потом, когда ей и сёстрам ничего не будет угрожать.

Итак, первым делом — в отдел магических животных. Видеться с господином Лукавиным не хотелось, но послать вместо себя было некого. Никто не ходил за Розалин по пятам и не выполнял вместо неё работу. Всё приходилось делать самой.

Розалин спустилась в подвал. Осмотрелась. Было такое чувство, будто она прощается с этим местом. Почему-то. Она и подумать не могла, что успела привыкнуть. И к господину Лукавину, который со странностями, конечно, но чаще добрый, чем злой. И к его ученикам, которые поняли, что Розалин не собирается с ними кокетничать и стали вполне терпимы в общении. И к животным… к белым мышкам, у которых недавно появились мышата, и Розалин любила наблюдать, как крошечные комочки выглядывают из домиков и тут же бросаются обратно. Конечно, удовольствие от наблюдения портила мысль, что однажды из них сделают финелек… но такова цена. Животные ничего не почувствуют, просто заснут. И спасут собой человеческие жизни.

Всё равно грустно расставаться. Розалин вздохнула и вошла в знакомое помещение.

Там было пусто. Ни господина Лукавина, ни учеников.

Странно. Розалин прошла в комнату для документов, проверила кладовку — никого. Но одежда на месте в гардеробной. Значит, они находятся за той самой дверью…

Вот она. Из-за двери не доносилось ни единого звука. Розалин и так прислушивалась, и эдак, и на пару секунд даже приложила к двери ухо. Защита тут была установлена что надо! Она, скорее всего, легко бы её разрушила, но это сразу заметят. Поэтому придётся и дальше томиться любопытством.

К счастью, у неё слишком много других забот, чтобы надолго позволять себе отвлекаться.

Розалин сдалась и просто постучала.

Пришлось немного подождать, но дверь открыл лично господин Лукавин. Выглянул в узкую щель, вынуждая Розалин отступить. До неё тут же донёсся истошный визг. К счастью, это был не крик боли, иначе она, возможно, не удержалась бы и потребовала бы, чтобы ей показали, что за животное тут мучают. Но нет, животное не кричало, оно просто искренне и громко возмущалось. Чем, неважно, главное, что ему никто не причинял вреда. Что логично. Это, видимо, большая редкость, раз даже в самом Доме магических изысканий, в отделе, специализирующемся на этой теме — и такой ажиотаж вокруг него.

Господин Лукавин чудесным образом просочился в щель и захлопнул дверь.

— Господа Ветлицкая? Не желаете объяснить, отчего вы вчера не появились на рабочем месте?

— Доброе утро, господин Лукавин. Желаю. Именно поэтому я здесь. С сегодняшнего дня я переведена в другой отдел, а госпожа Лукавина с завтрашнего дня возвращается к вам.

Тот вскинул брови, но всего на миг. Судя по лицу, новости с изменением персонала оставили его равнодушным.

— Я пришла попрощаться и поблагодарить вас за всё. — Розалин присела и склонила голову. — Вы меня многому научили.

Пустые фразы, но господин Лукавин проникся. Улыбнулся и махнул рукой.

— Это не доставило мне никакого труда. Прощайте, госпожа Ветлицкая. Позвольте вас проводить.

После этих слов Розалин ушла, а господин Лукавин следовал за ней по пятам и запер большую дверь. Вот так. Распрощался легко и прочно. Повезло.

Теперь основное… Розалин вышла на улицу и посмотрела на здание, в котором располагался отдел господина Браббера. Вздохнула. Теперь займёмся своей непосредственной задачей.

Розалин уверенно направилась через площадь. Тут же вокруг закружил ветер, что-то укоризненно гудя в уши и игриво вытягивая пряди волос из-под шапочки.

Иногда ей казалось, местный ветер — живое существо с каким-то своим особенным разумом. Он вёл себя так, будто хотел общаться. Поговорить, поиграть или вынудить человека что-нибудь сделать. А его никто не слышал…

— Отстань. — Сказала Розалин, отбирая у него край шарфа. — Не до тебя.

Ветер на секунду замолк, а потом подтолкнул её под пятую точку и почти донёс до крыльца. Доставил, так сказать, с ветерком.

Розалин рассмеялась, поблагодарила его и вошла в здание. Внутри вся весёлость куда-то испарилась. Розалин не стала тянуть и пошла по коридору к своему новому месту работы. Она думала, что делать с господином Браббером, как себя вести. Нужно, чтобы он как можно больше рассказал о своей работе, а для этого он должен ей доверять.

Как заставить его себе доверять?

Решит по ходу действий.

Розалин задержалась у двери и постучала, потому что пришла впервые.

Стучитесь во все двери. Так повторяла Маргарита Павловна. Стучитесь, но когда вам откроют, не во все заходите.

Можно было уже войти, но Розалин не решалась протянуть руку. Так и топталась у входа. В голове вперемешку звучали голоса… Маргарита Павловна со своей истовой верой в то, что если очень захотеть, всего можно достичь. Виктор с рассказом о маге, который вскоре научится их вычислять… Старцы со своим старческим бормотанием о великой любви. Всё это смешивалось в ком, превращалось в невнятный гвалт. Розалин хотела бы услышать свой внутренний голос, который уверенно и спокойно скажет, что она на правильном пути. Что у неё всё получится. А не вот это вот всё.

Дверь распахнулась. Господин Браббер отступил на шаг. Наклонил голову в идеально отработанном приветствии.

— Доброе утро, госпожа Ветлицкая. Добро пожаловать.

Кажется, он над ней смеялся. А может, показалось. Его короткий взгляд был слишком быстрым и сразу же ушёл в сторону.

— Доброе утро, господин Браббер. Я рада, что вы держите своё слово.

— Я, как-никак, дворянин.

Вот теперь он точно усмехнулся. На ней? Над собой? Над всей ситуацией в целом?

Он посторонился, пропуская Розалин, закрыл дверь и запер её на засов.

Хм. Откуда?.. Кажется, вчера никакого засова на двери не было… Розалин отчаянно взглянула на господина Браббера, почти ожидая увидеть на его лице гримасу кровавого маньяка, удачно завлёкшего в своё логово беззащитную жертву, но успела взять себя в руки раньше, чем он заметил этот взгляд. Совершенно невозможно, чтобы дворянке причинили вред на территории Дома магических изысканий. Это ужасный удар по репутации, маги такого никогда не допустят.

Или… в виде исключения?

— Я выдам вам ключ. С сегодняшнего дня все двери отделов должны быть заперты. Новое правило господина Анисенко. Не знаю, в чём срочность, но засовы устанавливали ночью. Пока раздевайтесь и осматривайтесь.

Господин Браббер прошёл к столам и сел за один длинный, не менее пяти метров, гигант из цельного дерева. По всей поверхности столешницы с одинаковыми промежутками стояли какие-то странные устройства. Внешне они были похожи на медные подсвечники из кучи палочек и колечек, только вместо свечей в них были шары из медных полосок, внутри которых поблёскивали прозрачные камни.

Розалин с трудом отвела глаза. Вот оно — место, где творится зло. А на первый взгляд и не скажешь.