Глава 8. Яд

На самом деле когда ты ничем не занят — это жутко скучно. В такие моменты Розалин казалось, лучше чёрную работу делать, чем просто валяться на кровати и смотреть в стену.

Она пыталась подремать… но сон не шёл. С чего бы ему идти, если она совершенно не устала? Гулять на территории Дома магических изысканий было решительно негде. Вот сейчас Розалин действительно оценила идею построить оранжерею. Там можно было бы посидеть среди зелени и красивых цветов и просто отдохнуть от всего этого.

А так она даже за территорию выйти не может. Болеет всё-таки, нуждается в отдыхе. Сходить что-ли в читальню? Да что там читать… Может, роман какой-нибудь?

У Маргариты Павловны было несколько любовных романов, которые случайно оказались в её кабинете на момент переноса. А после, когда Старцы ещё могли обеспечивать доставку предметов из родного мира, она каким-то непостижимым образом упросила их принести ей ещё несколько книг. В основном, конечно, Старцы доставляли различные учебники, потому что знания важней всего. Но в качестве подарка на день рождение могли преподнести и что-нибудь на выбор именинницы.

Розалин тоже эти романы читала. Они были написаны не о родном мире. Вернее, не совсем о нём. Маргарита Павловна говорила, что они псевдоисторические. Что если там хмурый шотландец, то действительно, есть такой народ, и было время, когда они воевали племенами… воровали друг у друга женщин… но в книгах всё не по-настоящему. Ну, неважно. Важнее, что там довольно подробно описывались различные сцены… которые не могли не заинтересовать подрастающих девчонок.

Да уж, Розалин немало интересного из них почерпнула.

А в этом мире настолько откровенных любовных романов не существовало. А читать сотню страниц, чтобы в результате героиня увидела героя издалека — и её сердце затрепетало в груди, как бабочка, которая только-только начала расправлять крылышки — это не для Розалин. Не после библиотеки Маргариты Павловны.

Можно сходить в гостиную, нарисовать клумбу или вышить какой-нибудь цветочек. Но у Розалин имелось лишь желание расквасить все банки с красками об стены, а нитки вышвырнуть в окно.

Ею овладело желание разрушать.

А ещё Розалин хотелось помагичить. Она очень скучала по магии, по тому состоянию, когда не задумываешься об экономии и в любой момент можешь сделать что-нибудь волшебное. Как-то себя порадовать. Здесь, в окружении магов, она не могла позволить себе даже малости. Какую-нибудь музыку, или цветной свет, или маленькие сладкие конфетки… ничего.

Как местные вообще так живут? С ума можно сойти… Считать магию по каплям, собирать её из всех возможных источников по крохам и трястись над ней, как сказочный вечный злодей над златом. Бедняжки.

Если бы не были такими упёртыми баранами, могли бы пользоваться силой детей Питомника… и жить припеваючи.

Чёрт. Опять она начинает ковыряться в душевной ране. Может, она мазохистка?

Конечно, когда Розалин шла на обед, она была, мягко сказать, не в настроении.

А в столовой её настроение упало до минусовой отметки.

Ассоль цвела и распространяла вокруг себя флюиды безмятежного счастья. Она прекрасно выглядела в своём светло-салатовом, на редкость милом платьице. И аккуратная прическа, и лёгкий румянец… придраться было решительно не к чему! Анна, которая подсела к Розалин и похвасталась, что собрала уже тридцать подписей за строительство оранжереи, не забыла к тому же сообщить, что Ассоль пригласила господина Браббера на ужин и тот с радостью согласился.

Так вот о чём они вчера говорили!

Для дворянки первой пригласить мужчину на ужин — очень смело. Такой поступок вызывал настоящее уважение. Не побоялась ни кривых взглядов, ни слухов… А если бы мужчина отказал, считай, все чесали бы об тебя зубы до конца твоих дней.

Ассоль красива. Умна. И кажется, искренне влюблена.

Когда Розалин думала об этом, у неё в глазах темнело. А магия, которую обычно приходилось доставать, то есть прилагать некоторые усилия, вдруг сама хлынула в руки и чуть не вырвалась из Розалин, как фейерверк. Тот-то паника бы поднялась!

Розалин улыбнулась и спросила Анну, когда ждать оранжерею. Та тут же погрустнела. Пока прошение даже не подано, предстоит долгое ожидание решения, и когда оно будет получено, ещё нужно искать исполнителей, проект… финансирование. Но она надеется, что к следующей зиме заложат фундамент.

Розалин кивала, но толком не слушала. Она думала о господине Браббере.

Какой двуличный человек! Или даже трёхличный. Ведь он так смотрел на Розалин… так смотрел, а потом пригласил на прогулку Ассоль. И он что-то скрывает. Нет, определённо, господин Браббер нуждается в жизненном уроке.

Правда, в каком, а также кто и как должен этот самый урок преподать, Розалин понятия не имела. Ну да ладно.

Обед закончился, девушки разошлись. Розалин сидела до последнего и даже попросила себе вторую порцию кровекофя. Так она решила его называть. Лантане бы понравилось…

Может, смотаться к Лантане в гости? Может же Розалин раз в несколько недель съездить по личным делам? К семье и родным?

Может.

Розалин вскочила.

И тут же села обратно. Вопрос, будет ли Лантана дома. Скорее всего, нет. И смысл ехать и ждать у дома, или даже в доме, ведь неизвестно, когда та вернётся. Лантана любила уезжать в частые поездки на несколько дней. Говорила, что изучает этот мир. Что в нём много прекрасного. Правда, имела в виду она в основном природу, а не людей.

Так что разумней было бы вначале отправить ей записку с просьбой о встрече.

Только вот не хотелось светить ни её адрес, ни её личность. Нельзя исключать, что вся исходящая из Дома магических изысканий корреспонденция проверяется. В общем, нет, подставлять Лантану даже по мелочам она не станет.

И ладно! Сама разберётся!

Розалин направилась по коридору, где когда-то застукала господин Браббера у читальни. У стены с тайной панелью остановилась. Подумала немного, убедилась, что вокруг никого, и попыталась её отодвинуть. Конечно, был шанс, что её застукают, но Розалин отоврётся. Скажет, что ей почудился какой-то звук, стук, крик… мало ли что может почудиться молодой впечатлительной девушке. И вот она хочет понять, почему он идёт из-за стены.

Панель не открылась. Она перещупала, кажется, всю стену в радиусе метра, но тщетно. Может, открыть её можно только изнутри? А может, у Розалин не хватило смекалки, чтобы догадаться, как это сделать. Неважно. Панель не открылась и всё.

Тогда Розалин отправилась в читальню и уселась на диванчик, под которым в прошлый раз прятался господин Браббер. И даже заглянула под него, чтобы убедиться, что в настоящее время там пусто.

И вот… Нет, ещё книгу пришлось взять, вроде как она читает.

И вот Розалин сидит напротив холодного камина, читает книгу и вообще ни разу не выглядит подозрительно.

Внутри она словно разделилась на две. Одна точно знала, что нужно сделать. ТОЧНО ЗНАЛА. А вторая делала вид, будто ничего не понимает. Будто ещё есть время ждать. Будто всё как-нибудь исправится.

Как? Спрашивала себя Розалин. Как может исправиться текущая ситуация? Я жду внятного, логичного объяснения. Вменяемой версии.

Но вторая Розалин только отворачивалась и говорила — ну, как-нибудь… и всё.

Эти вечные споры с самой собой утомляли.

Нет идей — сиди и помалкивай, сказала ей Розалин. А потом встала.

Существует единственный метод проследить за господином Браббером. Использовать магию. И Розалин придётся рискнуть.

Она сможет привязать к нему нитку. Маячок — нет, он слишком заметен, его сигналы услышат окружающие маги. А тонкую, прозрачную нить, которая тянется следом за человеком и запоминает путь, никто не заметит.

Правда, нитка имеет не слишком большой радиус действия. И проследить путь можно будет только когда нитку снимешь. Но другого выхода нет.

А ещё, чтобы привязать нитку, нужно находиться поблизости от объекта наблюдения.

Придётся делать это в лаборатории.

Розалин прикинула, что ей достаточно нескольких минут, чтобы подготовить и привязать к одежде господина Браббера нитку. Или лучше к волосам. Нет… он может заметить, что волосы что-то оттягивает, временами нитка обретает вес. Лучше привязать к одежде.

Чёрт! Но одежду он может в любой момент снять и сменить.

Привязывать придётся к волосам или… к руке. К ноге. Почему нет?

В общем, вторую половину дня Розалин потратила с пользой. Всё продумала и подготовилась.

А к ужину вернулась Туя и Розалин даже показалось, что жизнь налаживается. Она даже не смотрела в сторону Линетты, которая сегодня ужинала с Анной, и старалась не думать, отчего это произошло. Оттого, что её подружка Ассоль ужинает с господином Браббером!

К счастью, у Туи было множество новостей и впечатлений о поездке, которыми она с удовольствием делилась. Сразу было видно, что жизнь Туи бьёт ключом. Она ела и говорила одновременно, что явно было чудом — никто другой так не умел.

— Папенька уже поправился и даже курит в кровати сигару. Каждый вечер! Матушка запретила слугам подавать ему сигары, так он вот что придумал — выписывает себе какие-нибудь блюда из трактира, чтобы на дом доставили… а когда появляется доставщик, платит ему, чтобы тот за сигарой сбегал. Матушка как узнала, с нервами слегла. Ну да ей не привыкать. А ещё… — Туя была такой милой, когда краснела! — Ещё я Стасика видела. Он меня ждёт. Он меня та-ак обнял! Я думала, рёбра треснут. Правда.

На этом месте рассказа Туя опустила глаза и сладко вздохнула.

— Значит, всё хорошо? — Спросила Розалин. Ей хотелось услышать подтверждение, что хотя бы у кого-то дела в порядке.

— Да, и более того! Мы почти… Если бы нас хотя бы на полчаса оставили одних, без присмотра, мы бы точно… ну. — Туя стремительно покраснела. — Ну, мы бы точно с ним это сделали.

— Что сделали? — Наивно спросила Розалин, хотя, скорее всего, понимала что даже лучше самой Туи, которая, конечно же, не имела доступа к любовным романам Маргариты Павловны и к учебникам биологии.

— Ты знаешь! — Возмутилась та.

— Нет, нет и нет. Не имею понятия. — Розалин изо всех сил старалась не рассмеяться.

Туя смотрела с укоризной, но большего сказать не смогла.

Вечер они к обоюдному удовольствию провели вместе в гостиной — играли в карты и раскладывали пасьянсы, а также пытались петь и писать стихи. Последнее получалось особенно смешно.

А ночью Розалин снова приснился сон.

Начинался он, как и прежде — она стояла посреди своей комнаты в одной лёгкой развевающейся сорочке до пят и слышала, как отчаянно бьётся собственное сердце. Чувствовала, как горячая кровь бежит по венам, как тяжело поднимается грудь. Как широко она раздувается, наполняясь воздухом.

Вот только в этот раз она понятия не имела, куда идти.

Даже во сне Розалин озадаченно нахмурилась.

Да. Стремление добраться до любимого, знание, что он есть на белом свете, он существует, это всё никуда не делось… но где он находится?

Она не знает… не знает…

Впервые это было похоже на кошмар. Розалин металась по комнате и позже по коридорам, билась о стены, падала на пол, но не смогла вспомнить дорогу. Жуткое, едкое отчаяние, которое охватило её во сне не исчезло даже после пробуждения.

Вместе с рассветом в комнату Розалин ворвался ветер. Он каким-то образом выломал форточку и единым росчерком пронёсся по комнате, а после закружил над Розалин, жалобно стеная.

Такого жёсткого пробуждения она не ожидала. Всего за несколько секунд Розалин замёрзла и скорчилась под одеялом. Только потом продрала глаза.

Видимо, защёлка сломалась или разболталась и открылась… бывает. Только в комнате теперь была холодрыга, несколько снежинок залетели вместе с ветром и нагло плавали над кроватью. Они будто примерялись, куда именно приземлиться и кажется, Розалин для этой цели подходила им больше всего.

Было действительно холодно… но пришлось вставать и бежать к двери, чтобы позвонить в звонок. А потом снова закутываться в одеяло.

С остальным разобралась, как только появилась, служанка. Вошла, охнула. Форточку захлопнула, повысила температуру печки, разогнала веником снежинки.

Розалин выдохнула и поблагодарила за спасение.

На завтрак она пошла только чтобы повидать Тую. Та из поездки домой привезла с собой хорошее настроение, которым щедро делилась с окружающими весь вечер и на утро у нее тоже должно было остаться. Розалин даже делать ничего не нужно было — только сидеть, слушать и улыбаться.

Потом они вдвоём шли на работу, нагнув головы и сопротивляясь озверевшему ветру. Только на середине площади разошлись, потому что теперь работали в разных зданиях. Розалин забежала в здание и со смехом стряхивала с себя снежинки, вспоминая, как ветер понёс дальше Тую.

В свой отдел Розалин вошла уже спокойной. Она убедилась — жизнь течёт дальше, чтобы ни случилось. Всегда. Будут так же смеяться девушки и дуть северный ветер. Ей отмерен только небольшой участок пути, по которому она пройдёт смело и твёрдо.

Господина Браббера на месте не оказалось. Розалин неторопливо разделась, включила свет, для чего ей снова понадобилось зарядить накопители, потому что они снова опустели… невероятным образом.

Потом прошлась по комнате, размышляя, чего бы ей сейчас хотелось. Читать нудный учебник? Выйти наружу, за ворота Дома магических изысканий и прогуляться? Или, наконец, сбросить со своей души груз… ожидания смерти. Оно ведь затирается. Притупляется. Становится не таким острым и болезненным. Сменяется равнодушием. Так странно…

Её сумбурные мысли перебил приход начальника. Господин Браббер был строг и вежлив. Он поклонился и поздоровался, и пошутил насчёт всё того же пресловутого ветра, который, похоже, гонял по территории всех, без оглядки на чины и звания.

Сегодня господин Браббер был в синем. Его пиджак кроем напоминал школьную форму, в которой ходили её одноклассники. Розалин даже померещилось, что рукава пиджака господина Браббера также обтрёпаны, как у мальчишек.

Нет, показалось. Да и очевидные различия бросались в глаза — пуговицы на его синем пиджаке были из литого золота, с белыми каменьями, а вдоль воротника проложен витой шнур.

Розалин смотрела на него и не могла отвести глаз. Что-то сказала в ответ, кивнула и улыбнулась, но в голове мешалась какая-то каша.

Господин Браббер принёс с собой коробку, которую поставил на стол с подсвечниками и стал вынимать оттуда разные предметы: мешок из прозрачной ткани с серо-белыми камешками, стопки блестящих пластинок, пучки цветной проволоки. Бутыль с какой-то густой желтоватой жидкостью. Бумажные пакеты.

Нужно все же попробовать попросить его показать, что за эксперимент он проводит. Попросить объяснить, для чего тот нужен.

Вместо этого Розалин села у своего стола, заваленного учебниками, и украдкой стала наблюдать за господином Браббером. Ей хотелось просто… просто посмотреть на него немного.

В помещении сгустилась мирная, почти домашняя тишина. Мягкий свет окутывал предметы и золотил их поверхность, уютное шуршание бумаги и позвякивание камешков наполняло окружающее пространство каким-то детским волшебством. Розалин казалось, она может просидеть так весь день. А может, всю жизнь. Почему бы и нет?..

Вдруг раздался стук в дверь.

Розалин нахмурилась. Отчего-то реальность грубо врывается именно в те моменты, когда тебе тепло и уютно, и всё портит.

— Не вставайте, Розалин, я открою.

Господин Браббер прошёл к двери и впустил… Ассоль. Как всегда, очаровательную, милую Ассоль, которая тихо зашла и сразу прилипла к господину Брабберу взглядом, и казалось, готова была прыгнуть и повиснуть у него на шее.

От нее шел аромат свежести, летящий по помещению и словно поющий песню всем юным влюбленным.

— Господин Браббер, я принесла вам печенье с шоколадными каплями и мятой, о котором вчера говорила. Я сама испекла его утром… для вас.

Ассоль медленно потянула ему бумажный пакет, который держала двумя руками.

— Благодарю. — Ответил господин Браббер и осторожно взял пакет.

Розалин стиснула зубы. Пусть он и постарался не дотронуться до Ассоль, когда брал подарок, однако смотрел на нее. Смотрел и улыбался!

— Потом скажите мне, понравилось ли вам. — Почти прошептала Ассоль.

— Обязательно. Хотя я и без того уверен, что ничего не может быть вкуснее.

Ассоль смотрела на него во все глаза и даже подавалась вперёд, будто не могла сопротивляться влечению. Господин Браббер держался скромнее, но продолжал стоять рядом и улыбаться гостье во все зубы.

Розалин привстала и резко поправила стул — раздался истошный скрип ножек по полу.

Ассоль отвела глаза и нежно проговорила.

— Тогда буду ждать. Всего хорошего, господин Браббер.

— Доброго дня, госпожа Лукавина.

Ассоль подошла к двери… тут Розалин вскочила.

— Ассоль, подождите!

— Да?

— Пойдёмте, я вас немного провожу и спрошу кое о чём.

— Мы можем поговорить здесь…

— Нет, нет. Не будем мешать господину Брабберу и его работе. Я с удовольствием пройдусь, от долгого сидения на одном месте затекают мышцы.

— Хорошо. Но всё же…

— Нет, нет, пойдемте.

Раньше, чем Ассоль или господин Браббер снова возразили, Розалин схватила девушку под руку, открыла дверь и почти выволокла Ассоль наружу.

Они пошли рядом по коридору.

— О чём вы хотели спросить?

Ассоль была так красива! И добра. И прямо светилась великодушием.

Розалин закрыла глаза, остановилась и остановила её, схватив за руку.

Свой дар Розалин чувствовала почти как часть тела. Словно дополнительную руку или ногу. Только это был яд в форме облака. К счастью, невидимого человеческому глазу. Она выпрямила спину, на секунду зажмурилась… и яд хлынул вокруг, окружая её и Ассоль.

Пять вдохов. Ей хватит пять вдохов.

Розалин открыла глаза и улыбнулась. Она чувствовала, как яд плавает вокруг них, засасывая обеих, как в воронку. Только вот для Розалин он совершенно безопасен.

— Я потеряла где-то браслет. Недорогой, но ценный для меня как память. Хотела спросить, не видели ли вы его в кабинете отдела магических животных? Он из тонкого серебра змейкой. Несколько простых белых бриллиантов, совсем крошечных. Может, я там забыла?

Два вздоха.

Ассоль подумала и сделала третий.

— Нет, я ничего такого не видела. Но посмотрю ещё раз и спрошу у учеников и у дяди. Не волнуйтесь. Если браслет там, мы его найдём.

Улыбка. Пятый.

Розалин взмахнула пальцами и развеяла яд в воздухе. Тот пропал, а вокруг по полу осыпались мельчайшие капли магии. Они красиво блестели, но Розалин не стала на них смотреть, чтобы Ассоль ничего не заметила.

— Спасибо.

— Не за что, буду рада помочь.

После они с Ассоль сразу же распрощались и Розалин вернулась в отдел.

Там она тихой мышью проскользнула к своему столу, села на стул и замерла. Сгорбилась. Закрыла руками лицо.

Что она… что она только что сделала? Что…

Она отравила Ассоль. Вот что!

На самом деле?

Но… Розалин ведь хорошая. Она правильный персонаж. Она всегда поступала честно, по совести. Она… разве она могла вот так просто взять и отравить, пусть и не насмерть, ни в чём не повинного человека? Даже не подумала, опасно это или нет, нужно для дела или обойдется? Просто взяла и сделала!

Говорят, что в Питомнике растут жестокие монстры. Возможно, это правда?

Розалин передёрнуло. Нет. Нет, это какая-то ошибка. В смысле, это её вина, её личная, никак не всего Питомника. Это она зверь — мелкая, злобная тварь, а не её сёстры. Они ни при чём. Кто ж знал?.. Она сама понятия не имела, какая на самом деле мерзавка!

Она хотела глубоко вздохнуть, но вдруг всхлипнула. Попыталась скрыть это и наклонилась ниже. Спряталась как смогла.

Но вышло только хуже.

— Розалин?

Она сжалась, но было поздно. Плечи затряслись, сквозь пальцы полились слёзы, а всхлипы сдерживать стало совсем невозможно. Знать, что из-за собственной злости ты вот так просто можешь пойти и сделать кому-то плохо — это отвратительно. Ты отвратительна. Возможно, ты заслужила всё, что сделают с тобой, когда раскроют.

— Розалин, что с вами?

Господин Браббер как-то сразу оказался рядом, осторожно взял Розалин за плечи и тихонечко встряхнул — раз, другой — но она только вырывалась и теснее закрывала лицо.

— Что случилось? Вы здоровы?

Розалин мотала головой. Не нужно её утешать! Она — настоящая гадина, которая из-за ревности и собственнического чувства сделала больно другой девушке. Она уничтожила соперницу… просто потому что этого хотела!

— Розалин… — Его рука легла на голову, потом господин Браббер обнял её, Розалин прижалась щекой к его груди, к чуть шершавой шерстяной ткани.

— Это всё из-за меня. — Убито повторял господин Браббер. — Это я виноват.

Да, конечно, ты! Это ты заставил меня так… странно себя чувствовать, что я сорвалась и подтравила невиновную девушку. Только чтобы она не мешала, не путалась под ногами, не отвлекала тебя.

Я тут не причём!

Так нужно было сказать?

Конечно, Розалин не могла этого сделать! И с каждой секундой чувствовала себя всё более злобной ведьмой, настоящим чудовищем.

Она так глубоко погрузилась в собственные переживания, будто сделала что-то непоправимое.

— Вы перетрудились. Нельзя было заряжать столько накопителей… с непривычки организм может отреагировать приступами неконтролируемой слабости, сонливости и депрессивным состоянием. Нельзя было вам позволять… простите, что я вас не остановил.

Вот уж глупости! Никакая трата магии не могла таким образом повлиять на Розалин. Но пусть думает, как хочет. Пусть считает, что виноват, что обязан ей чем-то… пусть захочет этот долг вернуть.

Как же отвратительно, что приходится во всём этом участвовать!

Она рыдала. Вроде от его слов должно было полегчать, но слёзы будто плотину прорвали и всё вокруг затопили.

— Я одна. — Плакала Розалин. — Совсем одна. Это… это невыносимо.

— Одна? У вас нет родственников?

— Только дальняя-дальняя родственница, такая же одинокая, как и я сама. Мы даже общаться нормально не можем, сидим и молчим. Как две монашки.

— Две девушки без присмотра? Мне искренне жаль… — Господин Браббер вздохнул. — Если бы я мог…

Его рука, которая лежала на голове, дрогнула. А вторая, которая прижимала к своей груди Розалин за плечи, сжалась крепче. Всего на миг, но Розалин захотелось, чтобы он её обнял. По-настоящему, а не так, с намерением пожалеть.

— Если бы я мог хоть кому-то помочь. Хоть для кого-то что-то сделать…

Господин Браббер бездумно погладил её по голове и мечтательно заговорил.

— Я отправил бы вас к морю. Туда, где песчаные волны побережья смешиваются с бирюзовыми волнами океана, а на границе древние коралловые острова, покрытые фруктовыми деревьями. Там плетёные гамаки в тени и прозрачные озёра пресной воды в низинах.

— Меня? — Даже сквозь рыдания удалось выговорить Розалин.

— Да. Почему бы нет? Вы были у моря?

— Нет, не была.

Розалин внезапно почувствовала, что слёзы остановились. Она действительно никогда не была на море. Разве что в далёком детстве… они ездили с мамой. Вика хорошо помнила море, но она на два года старше. А Розалин помнила только что-то огромное, солнечное и мягкое. И пахнет приятно. И почти живое… кажется.

В этом мире, конечно, тоже имелись моря и океаны, но в Питомнике всегда было не до того. Они учились понемногу выходить в мир и не вызывать подозрений… им было не до отдыха на морском побережье.

И прежде Розалин никогда не хотелось туда. Ну, море и море… место как место. Много ли вокруг чудных мест? А тут вдруг загорелась идеей. Отдых… загар… купание… Это рай.

— Мне так жаль, милая Розалин. Если бы мы встретились при других обстоятельствах… Если бы я мог хоть что-то вам дать. Хоть что-то обещать… Теперь это невозможно. От меня… ничего не осталось. Ни одной девушке не стоит ждать от меня… я ничего не могу…

Розалин неожиданно напряглась. Она только вслушалась в его слова. Это ведь не просто какие-то бессвязные утешения. Он говорит о себе, о своей несостоятельности. Так?

Господин Браббер почувствовал её невольное движение и сразу же её отпустил. Отступил от кресла. Розалин подняла на него глаза.

— Не можете обещать? О чём вы?

— Я беден, милая Розалин. Я беднее церковной крысы. — Просто сказал он.

— Но… я не уверена, но вроде бы вы богаты. Так говорят.

— Был. Всё моё имущество изъято в казну.

— Вот как…

Видимо, из-за того случая, когда он почти осушил девушку, подумала Розалин. Не осудили, не посадили, но потрепали хорошенько.

Но тогда как… как он водил Ассоль в дорогущий ресторан?

Чёрт! Нашла о чём первым делом подумать.

— Вам легче? — Господин Браббер несильно сжал руки в кулаки. Сделал странное движение, будто снова хотел прикоснуться, но не посмел.

Розалин машинально поправила локоны.

— Да, благодарю. Извините за этот приступ. Это не из-за накопителей… я получила известие от родственницы… неприятное, и разволновалась. Наверное, нужно её навестить.

— Я отпущу вас на сколько потребуется. — Тут же ответил господин Браббер. — Вы не представляете, какой это удар для мужчины — когда в его обществе отчаянно плачет прекрасная девушка. Это может привести к сердечному приступу.

Он вроде бы говорил шутливо, даже улыбался, но Розалин не покидало ощущение, будто он говорит чистую правду. Будто ему больно и тошно, когда Розалин плачет, а он, по его собственному убеждению, ничем не способен помочь.

Конечно, это неправда. Просто он ухаживает за другой.

— Я определюсь со своими планами к вечеру. — Сказала Розалин.

Они ещё раз обменялись уверениями, что всё чудесно, и разошлись по своим местам.

Через несколько минут Розалин достаточно успокоилась, чтобы смириться с тем, что она сделала. Совестью решила мучиться после, когда основная проблема будет решена. Сёстрам из Питомника ни жарко, ни холодно оттого, что Розалин на несколько дней отправила Ассоль в кровать. Им на это наплевать.

Займись, в конце концов, чем-нибудь важным!

И Розалин стала крутить между пальцами следящую нить. Это чем-то походило на прядение, только из магии. А чтобы не был заметен магический фон, Розалин будто случайно оставила на столе несколько пустых накопителей, которые жадно втягивали каждую кроху магии, не давая той оставить отпечаток.

Сразу же возникла проблема. Чтобы привязать нить, нужно было прикоснуться к господину Брабберу. Ну почему она не подготовила нить раньше, до того, как зарыдала! Господин Браббер был так близко! Можно было легко его привязать!

Дело в том, что нить нельзя прикреплять к одежде. Одежду ведь можно снять и нить останется вместе с ней висеть в шкафу или её понесут в стирку. Поэтому нить придётся крепить к телу. К пальцу, например, или к запястью. Или к волосам, на худой конец. Вряд ли господин Браббер пойдёт стричься именно сегодня. А если его и будет что-то дёргать за волосы, вряд ли он станет разбираться, скорее, просто отмахнётся.

Но причины хватать начальство за руки Розалин не придумала. Она и без того слишком много себе только что позволила. Рыдала, как истеричная барышня. Хотя причины особой не было. Надо же, совесть у неё проснулась! Никто же не умер!

А господин Браббер беден… Что это может означать для Розалин?

Она быстро прикинула. Знает ли об этом Ассоль? Может она рассчитывает на безбедное существование после замужества и когда ей откроется правда, она быстро переключит своё внимание на кого-нибудь другого?

Нет, вряд ли. Господин Браббер не стал бы скрывать своего материального положения от Ассоль, которая проявила к нему явный интерес. Если он даже Розалин признался…

Вот почему он так жадно собирает всю доступную магию!

У Розалин мелькал вопрос — отчего он просто не купит нужное количество полных накопителей? Отчего он досуха выжимает всё, что найдёт вокруг?

Оказывается, он не может их купить. Наверняка, всё что оставалось в плане финансов грохнул, чтобы устроить Ассоль свидание, которое та надолго запомнит. Знает Розалин такой типаж, у Маргариты Павловны похожий муж был. Ну, судя по её рассказам. Тратил всё, что в руки попадало, только бы пыль в глаза пустить. Сидел неделями на хлебе и воде, только чтобы на выходных в баре ни в чём себе не отказывать при друзьях. Ещё и им наливал.

В общем, господин Браббер, судя по всему, не мог разочаровать девушку и развлёк бы её даже на заёмные средства. Никогда бы в этом не признался… голодал бы… хотя о каком голоде речь, если столовые для персонала бесплатные? И жильё?

В общем, господин Браббер в крове и еде не нуждается. А вот магия ему очень-очень нужна… Зачем?

Ладно, скоро узнаем.

Розалин решила сделать ход конём. Мучиться, что-то выдумывать… к чему трата времени? Она просто пойдёт и прикрепит эту нить! Сделает, в конце концов, вид, будто шла-шла, споткнулась и упала. Она девушка, ей многое дозволено, даже падать на ровном месте.

И вот Розалин связала петлю… да, самую настоящую петлю, подошла к господину Брабберу, который сидел на стуле и задумчиво рассматривал свои подсвечники, и набросила петлю ему на шею. Быстро затянула.

Он заметил краем глаза лишь какое-то движение у себя за спиной и обернулся.

— Розалин? Что вы делаете?

— Извините, тут просто плавало перо, я его убрала, чтобы вам не пришлось ходить с перьями в волосах.

Про себя Розалин подумала: “И не вздумай меня ни в чём подозревать”.

Кажется, он и не подозревал. Видимо, даже в голову не могло прийти, что воспитанница Питомника способна подобраться к нему так близко. Небось считает их кем-то вроде демонов, которых с первого взгляда ни с кем другим не перепутаешь. Наверное, господин Браббер очень удивится, когда узнает, кто такая Розалин.

Она чуть не вздрогнула. Независимо от того, что произойдёт дальше, как только он узнает, больше никогда не станет ей помогать. Говорить о море. Утешать…

И жить тоже больше не станет.

Розалин через силу улыбнулась, на что господин Браббер, наконец, отреагировал.

— Благодарю.

— Я решила, что пока не поеду к родственнице. Буду ей только мешать. Достаточно обмена записками. Если что-то изменится, я сообщу.

— Хорошо. Вы знаете, как отправлять посыльных?

— Знаю.

Розалин кивнула и отошла. Ну вот, дело сделано.

Она хорошо чувствовала нить, потому что по сути та была частью её самой. Оставался вопрос, хватит ли длины нити, чтобы разузнать о месте положения настоящей лаборатории.

Но этот вопрос пока отложим, ведь есть и другой. Что за эксперимент господин Браббер проводит здесь, в этом помещении? Он выглядит очень увлечённым, когда переставляет и обвешивает непонятно чем эти свои приборы-подсвечники. Следовательно, эксперимент настоящий. Но… разве изыскатели могут работать сразу над несколькими проектами?

Почему бы нет?

И вот, результаты слежки за господином Браббером Розалин получила уже на следующий день.

Утром Ассоль отправили в лазарет, потому что приболела. Ничего опасного, просто непонятно, отчего произошло недомогание, так что местный лекарь решил, что ей стоит побыть под наблюдением в специальной женской больнице. Но скоро Ассоль вернётся.

Туя отпросилась и отправилась в город на какую-то научно-популярную лекцию по языку демонов, где участникам обещали предоставить запись голоса носителя. В любое другое время Розалин напросилась бы с ней, потому что услышать демона… ну кто от такого откажется? Даже если это подделка, всё равно интересно!

Но сейчас ей было не до демонов.

И вот, едва явившись на работу, Розалин расположилась за столом, села спиной ко входу, чтобы спрятать лицо и руки, обложилась книгами, пустыми накопителями, и начала проверять нить.

Господин Браббер ушёл вчера перед обедом и больше в отделе не появлялся. Значит, он был в своей тайной лаборатории. Весь вчерашний вечер Розалин мучило жуткое любопытство, но она понимала, что не может себе позволить проверку. Нить могла оборваться раньше, чем нужно и тогда Розалин не получит достаточно информации и ей придётся начинать сначала.

Но за сутки господин Браббер наверняка побывал там, куда стремилась попасть Розалин. Поэтому она решительно взялась за нить и потянула, следуя по её пути. Перед внутренним взглядом рисовалась дорога… в башню. Ну, это неудивительно, чего-то такого Розалин и ждала.

Когда нить нырнула внутрь, за крепкую дверь, оббитую с обеих сторон пластинами заговорённой меди, что делало саму дверь артефактом… зрение Розалин изменилось. Теперь она не видела места, где был господин Браббер, потому что никогда там не бывала. Она просто чувствовала его путь в пространстве относительно себя текущей.

Она знала, что он вошёл в башню и почти сразу начал спускаться вниз… Это означало, что под башней располагалось подземелье. Неудивительно. Он спускался довольно долго… нужно будет примерно прикинуть, сколько это лестничных проёмов… а потом свернул в сторону. И пошёл… Розалин отсчитывала секунды, всё глубже погружаясь в изумление. Там, внизу… там не просто подвал! Там что-то… огромное. Может, подземелье простирается подо всей территорией Дома магических изысканий? Может быть и дальше.

Потом господин Браббер остановился. Розалин поёрзала на стуле — руки затекли. И вдруг нить лопнула.

Розалин ещё несколько секунд сидела, глупо смотрела вперёд и ничего не понимала.

Нить лопнула? Но почему?

Игры со следилками в Питомнике были у детворы самыми любимыми. Отслеживать перемещения друг друга по территории они могли часами… да что там часами. Сутками! И никогда без причины нить не рвалась. Если натягивалась… это чувствовалось, но сейчас не тот случай. Так что случилось? Нить — это не совсем магия, это как след магии, сплетённый воедино с хозяином, с тем, кто её создал. Взять нить в руки может только тот, кто создал. Соответственно, разорвать может только тот, кто взял в руки. В теории. Но кто знает, на что способен маг такого уровня, как господин Браббер?

Может, она порвалась из-за расстояния? Но господин Браббер остановился и стоял на месте! Расстояние не увеличивалось!

Тогда как это понимать?

Выходит, господин Браббер спустился под землю, углубился куда-то в подземелье, а после… вошёл в свою лабораторию, в которой каким-то неизвестным способом разрушил нить.

К счастью, наверное, разрушил случайно. Взять бы в руки он её не смог, но заметить… кто его знает, какие в его лаборатории устройства, какие у него там возможности. Но если бы он нашёл и отследил нить… а порвалась нить ещё вчера… Розалин бы не сидела здесь, а была бы уже заперта в тюрьме.

Она поёжилась и машинально потрогала портальный камень.

Нет. Не верилось, что господин Браббер порвал нить осознанно. Нить не дёргали, не натягивали… Скорее, это случайность. Что ещё больше запутывает дело.

Ладно, сначала соберём информацию до конца, после будем её обдумывать.

Розалин прикинула, что господин Браббер спустился вниз под башню на три этажа. Возможно, четыре, если потолки низкие. И потом шёл в сторону в течении примерно трёх минут. И… шёл он в сторону жилого здания, где комната Розалин, столовая и гостиная для наёмного персонала, а также административные отделы.

И… та самая читальня, в которой он прятался.

Выход на поверхность есть не только в башне! Запасной или тайный выход есть в здании, где она живёт. Тогда, когда они столкнулись в коридоре… значит, господин Браббер возвращался из своей лаборатории! Или, скорее, бежал? От кого?

Нет, нет, это не тот вопрос, неправильный. Какая разница, от кого, если этот кто-то не выбрался наружу? А вот…. Чёрт, почему же тогда, в коридоре, Розалин не догадалась проверить его на уровень магии? Хотя… Правильно, что не догадалась. Ей запрещено использовать магию за пределами Питомника. Точнее, использовать бездумно. Только осознанно, под строгим контролем, экономя каждую крошку. Это в Питомнике можно плескать ею, как водой из бездонного озера. В мире же каждую каплю нужно отмерять пипеткой.

Ладно, это всё неважно.

Ну что, Розалин узнала, где лаборатория. Только дальше что?

Дальше вот что.

Вход в башню тщательно охраняется, верно? Наверняка там кроме магической защиты есть живые привратники. Ну, так тут устроена охрана. Значит, если человек зашёл в башню… он должен выйти. Отметиться, так сказать.

И если господин Браббер выходил через секретный выход… значит, и входил там же. Он прятался! По какой-то причине он не хотел, чтобы о посещении им башни знали. Вернее, о некоторых посещениях. Ведь он часто ходил в башню и обычно делал это как все остальные — через центральный ход. Предположим, если человек зашёл и не вышел… кто-то будет его искать. По крайней мере, так устроены секретные объекты в родном мире. Геннадий Иванович много об этом рассказывал. Скорее всего, тут устроено так же.

Фух, как это всё непонятно! Ну почему у Розалин на пути столько преград? Ну почему в первый же день господин Браббер не сказал — уважаемая Розалин, вот Вам микстура — брызнешь на порождение Питомника — оно зашипит? И никто об этом не знает, вот он, единственный пробный экземпляр. А теперь делайте со мной, что хотите, я и слова ни скажу.

Почему так не произошло?

Тогда бы Розалин сразу его убила и сбежала. Но теперь… чем дальше, тем сложней ей было думать об убийстве господина Браббера. Сразу перед глазами вставало его лицо, слегка встревоженный, участливый взгляд, лёгкая, ласковая улыбка. Тот момент, когда он сказал: “Волосы — вот так”… Нет, этого вспоминать не стоит. Иначе придётся думать, откуда он знал. А он ведь знал? Знал?!

И всё же… Легко… ну, относительно легко убить незнакомого злодея. Но гораздо сложней это сделать с магом, который тебе приятен. Который ничего плохого тебе не сделал, скорее, наоборот. Который иногда так смотрит, что Розалин краснеет. Таким тоном говорит, что хочется закрыть глаза и просто наслаждаться звучанием его голоса!

Ну вот опять! Розалин сама себя обругала дурой.

Остановись! Вспомни Тую… и тот разговор в столовой. Вот кто ты для них. Дворянин всегда вежлив в общении с дворянками… а с воспитанницей Питомника можно вести себя иначе. Наверняка можно её бить, насиловать и использовать в качестве батарейки.

Чёрт!

— Розалин? Всё в порядке?

Никогда ещё Розалин не подскакивала так резво. Просто как будто сиденье под ней резко раскалилось.

Господин Браббер стоял у входа и снимал перчатки. Розалин как магнитом тянуло к нему… взгляд не мог оторваться от его рук. Эти его движения… походили на те, которые бывают, когда человек кого-то гладит.

Безумная, глупая Розалин.

Она улыбнулась как могла жёстко.

— Всё хорошо, господин Браббер.

— Правда? Обычно вы слышите, когда я прихожу. А сейчас застыли над столом, будто у вас сердце прихватило. Конечно, вы очень юны и ваше сердце наверняка вас не подводит… Но может, вам стоит посетить лекаря?

— Возможно. Я подумаю об этом в обеденный перерыв. А сейчас… возможно, у вас есть какое-нибудь задание для меня?

Его глаза всего на миг метнулись к ящику с накопителями, но он тут же взял себя в руки.

— Ничего не нужно, Розалин. Вы и так делаете достаточно.

— Благодарю. Но если что, говорите.

Господин Браббер кивнул, разделся, снова уселся за свой стол, и сразу же погрузился в работу. Кстати, ни одного накопителя, заполненного Розалин он не возвращал, те словно в воду канули.

Зачем же ему столько магии? Почему он так… жаден? Почему все его мысли заняты тем, как эту магию добыть?

Да, кстати!

Цепь последовательных точек, меняющих полюс… кажется, так. Розалин привстала со своего места и взглянула на его подсвечники. Сосредоточено вгрызалась в свою память, складывая детали, как будто собирала конструктор. Этот блок сюда, этот… развернуть, подпереть этим, поставить на тот.

Ну конечно!

Поразительно… Она столько времени сидела над старыми нудными книгами, с трудом продираясь сквозь дебри сухого изложения непонятных процессов, и была уверена, что ничего-то в них не понимает. А выходит, в голове что-то да отложилось!

Магическую силу можно усовершенствовать. В теории. И даже изменить её полюс. Если пропустить магию через ряд точек-излучателей, каждая из которых будет воздействовать на каплю магии с определённой силой и частотой. На выходе она должна практически сменить полюс… что в этом мире, видимо, значит, что капля магии практически перейдёт на изнанку… туда, откуда черпают силу дети Питомника.

То есть в Питомнике они инстинктивно используют эту же самую систему цепи, только с другого полюса!

Розалин уставилась на господина Браббера во все глаза.

К счастью, он сидел к ней спиной и снова ковырялся в коробке с какими-то деталями.

Он строил цепь Ахимовских драконьих магов!