Глава 21

Радмила раздраженно притопнула ногой. Ну как так? Она убила свой единственный выходной на изготовление артефакта, а лорд-Ворон исчез! Утром в первый день недели она вышла из дома, прислушалась и ровным счетом ничего не ощутила! Карина тоже принюхалась и довольно кивнула:

– Красота! Скоро снегопад будет!

В молчании девушки добрались до Академии, и разошлись по корпусам. Вечером Рада не спешила – заглянула в библиотеку, почитала кое-что полезное про изготовление магических ловушек на крупную дичь, и чутко прислушиваясь вышла за ворота, приготовив перстень-окуляр.

– Леди Тулон! – прозвучало впереди на разные голоса.

Четыре мага стояли у ворот, явно ее поджидая.

– Вы позволите вас проводить? – уже без ломаний спросил рыжий.

Старательно скрывая раздражение под ослепительной улыбкой, девушка позволила магам идти рядом. Она не чувствовала привычного взгляда в затылок, и потому общалась с третьекурсниками ровно, как с дальними родственниками или соседями. Ее довели до крыльца, поцеловали ручку, пообещали встретить поутру, и наконец простились. Рада, хмурясь вошла в прихожую, сняла плащ, куртку, сменила сапоги на домашние туфли, а когда вошла в гостиную получила удивленный взгляд от сестры и матери:

– Ты чего такая сердитая, – озвучила безмолвный вопрос Снежаны Карина, – снова маги приставали?

– Нет, – Рада взяла себя в руки, – они были очень милыми, даже проводили до крыльца. Просто у меня амулет не получился.

– Бывает, – философски заметила травница, – давай поедим, сразу станет веселее!

На следующий день лорд-Ворон тоже не появился и на следующий. А почти через неделю отец вдруг попросил дочерей попозировать придворному художнику.

– Мэтр не молод уже, а невесты королевские сидеть не желают. Я вас с мамой во дворец провожу в день отдыха, а вечером заберу.

Девушки переглянулись:

– Папа, – начала Рада, – может не стоит? У нас учебы много, и выходной один!

– Книги можете с собой взять, – отмахнулся капитан, – да и мэтр пообещал написать ваши портреты. Мама с вами побудет, хлыщей отгонит, может и на ее портрет времени хватит.

Вот тут сестры переглянулись. Мама у них красавица, а портрета ни одного нет! Непорядок!

– Мы согласны! – объявила Карина, и вопрос был решен.

Утром в храмовый день дочери капитана надели свои самые нарядные платья, уложили волосы, накинули на плечи кружевные шали, и вместе с отцом и матерью отправились во дворец.

Под мастерскую художнику выделили светлую комнату на стыке дворцовых покоев и «детского» крыла. Капитан сам привел своих женщин к мэтру, проверил, чтобы в комнате не было никого кроме живописца, пообещал прислать чай и пирожные, и ушел проверять посты. Художник, блестя глазами поприветствовал моделей, и покрутив их в пируэтах нескольких танцев сделал выводы:

– Вас леди Тулон, я попрошу сесть в кресло, – обратился он к Снежане, – если не трудно, накиньте шаль на одно плечо, вот так, а в эту руку возьмите цветок или веер. Отлично! Прошу вас посидеть так буквально полчаса!

Снежана замерла, а художник схватил большой лист картона, и набросал ее лицо, несколькими линиями и пятнами растушевки.

– Теперь отдохните, миледи, почитайте книгу или займитесь рукоделием, а я займу юных леди!

Карину мэтр после нескольких набросков усадил за клавесин и дал в руку подставку для попугая, чтобы изобразить жезл одной из покровительниц Леса. Радмилу крутил подольше, и в результате прислонил девушку спиной к обломку колонны, а в руки ей дал арфу.

– Я не играю на ней! – возмутилась магичка.

– Вы нет, – терпеливо объяснил художник, – а вот невесты Его Величества играют. Прошу вас, леди, потерпите совсем чуть-чуть! – и снова схватился за картоны.

Когда Рада уставала стоять, мэтр переключался на Карину, когда на лице оборотницы проступало утомление, художник просил Снежану улыбнуться, вспоминая о муже. Девушки сидели, стояли, замирали в движениях танцев, а живописец кружил вокруг, как пчела вокруг цветов, делал наброски, швырялся мелками, ломал карандаши и непрерывно рисовал, успевая болтать и насмешничать.

Около полудня подали чай и сладости, но вдохновленный портретист не глядя проглотил что-то с тарелки, запил одним глотком из чашки, и снова ринулся к наброскам. Когда Тулон пришел выручать своих девочек, они устало дремали в креслах, а художник перед мольбертами наносил последние штрихи на три небольших портрета написанные пастелью.

– Капитан, – умоляюще произнес он, вручая оборотню обещанные картоны, – прошу вас, пусть ваши прекрасные леди придут в мастерскую еще раз!

– Не раньше следующего храмового дня, – развел руками гвардеец.

– Буду ждать! – устало улыбнулся мэтр.

* * *

Король сумел сдержать свое нетерпение. Даже перестал провожать и встречать Радмилу, хотя его ворон рвался к ней. О том, что капитан все же привел своих дочерей позировать художнику он узнал из болтовни стражников.

– Видел, какие куколки? – спросил один из них, выходя из коридора, ведущего в «детское крыло».

– Молчи лучше, – отвечал второй, – капитан за своих дочерей тебе все зубы пересчитает.

– А блондинка как хороша, – упрямо причмокнул губами первый.

– А за жену вообще в паркет вобьет!

Гвардейцы удалились, погромыхивая церемониальными пиками, а король прислонился лбом к резному дереву сдерживая желание немедля побежать в мастерскую, своими глазами увидеть Раду. Терпение! Главное достоинство монарха! – напомнил он себе и занялся делами.

Советники, министры и даже секретари в этот день были поражены энергичностью короля. За несколько часов он разобрал все дела, ожидающие его решения несколько недель, изучил прошения, написал резолюции и загрузил работой всех, даже младших помощников второго писаря по самую макушку!

Пока чиновники плавали в море бумаг, Его Величество поужинал с приближенными, навестил «детское крыло», и уже направляясь в опочивальню заглянул в мастерскую художника. Мэтр Сиаль как раз сидел над небольшим подмалевком, поглядывая на целый ворох набросков. Увидев короля, он тотчас вскочил и раскланялся:

– Ваше Величество! Я попросил капитана пригласить семью для набросков, вот можете оценить результат! Работа над портретом займет время…

Живописец слегка смутился, но Дагобер не обратил на это внимания. Он и так знал, что портреты порой пишутся месяцами. Его магнитом притягивали наброски. Рада стоит, Рада сидит, чуть-чуть улыбается, смеется, бросая лукавый взгляд в сторону. А тут она уже устала, думает о чем-то своем, а здесь смотрит вниз и длинные черные ресницы лежат на щеках.

Король перебирал один набросок за другим, пока не остановился на том, где Радмила прямо смотрела на художника. Девушка позировала в милом закрытом платье, голубого цвета, но тут художник несколькими линиями обозначил рубашку, кожаный жилет кирпичного цвета, брюки и сапоги. Очень откровенно и неприлично, и очень реалистично на самом деле. Примерно так Рада и выглядела, когда лазила на дерево в парке.

– Мэтр, напишите для меня портрет по вот этому наброску. И все остальные наброски, которые вам не понадобятся для работы я тоже заберу.

– Сейчас мне нужны будут все, сир, – признался живописец, – я ведь действительно попросил леди Тулон принять классические позы для портретов, чтобы побыстрее написать ваших невест. Девушки несколько… переборчивы.

Дагобер хмыкнул. Художник оказался невероятно вежливым. Капризные, высокомерные девицы его самого порядком раздражали, но пока они считались его невестами сделать с этим что-нибудь мог только он. Впрочем…

– Спасибо за идею, мэтр! – король взмахнул рукой, скрывая полой плаща незаметно изготовленную копию наброска, и ушел к себе.

В кабинете нашлась кожаная папка с замочком. Укрепив рыхлый лист и разноцветные крошки пастели, Его Величество полюбовался портретом Радмилы, уложил его в папку и зачаровал ее на свою кровь. Теперь никто кроме него не сможет открыть секрет! Спрятав свое сокровище среди бумаг, король не выдержал – открыл окно, сел на подоконник, и черной птицей вылетел в сад. Покружил над дворцом, поглядывая на окна, а после спустился к домику капитана.

Вся семья собралась за ужином в самой большой комнате дома. За накрытым столом сидели не только глава семьи, его жена и девочки. В увольнение прибыл Киран, в уголке, наслаждаясь любимой трубкой разместился магистр Альфредус. На буфете стояли наброски портретов Снежаны, Радмилы и Карины, и мужчины поглядывали на них, словно сравнивали полные жизни оригиналы со статичными изображениями.

– Неплохой художник, – фыркнул Киран, – маму хорошо написал, а девчонок словно кукол, глаза да улыбки.

– Мэтр торопился, – усмехнулась Рада, – папа на него так строго посмотрел, что у бедняги руки еще минут пять тряслись.

– Правильно, что маму так хорошо написал, – добавила Карина, любуясь изображениями, – с нас он штук по двадцать набросков сделал, а с мамы три всего.

– Куда ж ему столько ваших физиономий? – не удержался подколол братец.

– Невест королевских писать, – хихикнули девушки.

– Ты не представляешь, Киран, как Рада с арфой выглядела! – сымитировала «приличную позу с арфой» Карина.

– А Кора с песиком! – подхватила старшая, подхватывая подушку, как мелкую собачонку.

С шутками и прибаутками, девушки рассказали, что мучения еще не закончены.

– Мэтр сказал, что нужно будет еще в седло сесть, для тех, кто пожелает изобразить охотниц или амазонок, и в лодку, – рассказывала Кора, блестя глазами.

– Правда для рисунка седло на стул кладут, а вместо лодки скамеечка будет, но «искусство требует жертв»! – дополнила Рада.

Все посмеялись, и поскольку время было уже позднее – разошлись по спальням.

Пока Карина делилась впечатлениями, переодеваясь за ширмой, Радмила подошла к окну, вглядываясь в темноту ночи. Лорд-Ворон не появлялся, а ей почему-то не хватало его пристального взгляда. Отодвинув плотную портьеру, девушка приблизила лицо к стеклу, чтобы увидеть луну и вздрогнула – он был рядом! Она вновь его ощутила! Где же он?

Подавив порыв закрутить головой, магичка смежила веки, переходя на внутреннее зрение. Справа, выше, неужели на крыше? Рада наощупь стянула с пальца тяжелый медный перстень с горным хрусталем, поднесла к глазам, собираясь взглянуть за окно через медный ободок, украшенный рунами.

– Вот сейчас, – неосознанно шепнула она, предвкушая как раскроет невидимость упрямого лорда.

Внезапно раздалось громкое насмешливое карканье и с крыши обрушилась волна снега. Да такая, что рассмотреть что-либо стало невозможным! А внутреннее чутье подсказало – таинственный маг удаляется в сторону города, пока снежная завеса скрывает его облик. Огорченно притопнув, магичка надела перстень на палец и погладила медленно гаснущий кристалл. Ничего, будет и на ее улице праздник! Поймает она настойчивого поклонника и… А что «и» Рада придумать не успела. Уснула. И видела во сне незнакомца в плаще с капюшоном, и его насмешливую улыбку.