Глава 28

Утром студенты и преподаватели отправились дальше. Весь путь до Заповедного леса превратился в нескончаемую череду обучающих моментов. Магистры объясняли «желторотикам» каждый свой шаг. Где и какую можно пить воду. У кого узнавать новости, покупать продукты. Где можно поработать бесплатно, зная, что не обидят ужином и ночлегом, а где нужно упереться и требовать монету, чтобы потом потратить ее на ночевку в трактире.

Молодых магов учили избегать нежити, ставить защитные круги теми силами, которые у них есть, и изготавливать артефакты и обережные венки, отгоняющие зло. Даже мужчины освоили штопку одежды, приспособились латать магией обувь и посуду, счищать грязь с плащей и создавать воздушный зонтик от дождя. Когда на горизонте показался Заповедный Лес, магистры переглянулись и довольно хмыкнули. Десять дней пути превратили студентов в недурных бытовиков, а именно эта специальность требовалась в Лесу.

Рада училась вместе со всеми. Пусть она умела зашить одежду иголкой и ниткой, но магическая «заплатка» ставилась быстрее. Да и очищающие заклинания никогда не мешают. А еще учеба отвлекала девушку от бесконечных мыслей о лорде-Вороне. Он прилетел еще раз, на следующий день. Они долго стояли у родника, просто держась за руки. А потом он сказал, что больше не сможет прилетать – Заповедный Лес слишком далеко от столицы. Рада вздохнула, но честно сказала, что все понимает.

– Два месяца долгий срок, милорд. Я не буду питать надежд на новую встречу. Попрошу лишь об одном – если вы забудете меня, просто не приходите больше. Мне не важно будет почему.

Дагобер перебрал тонкие девичьи пальцы, погладил ладонь, словно цыганка-гадалка, потом поцеловал:

– Клянусь, если мое отношение к вам изменится за время разлуки, я вас не побеспокою, леди Тулон!

Радмила вздохнула с облегчением, и позволила себе на прощание маленькую шалость – погладила упавшую на высокий мужской лоб темную прядь. Ее лорд-Ворон был красив. Сегодня она подробно его разглядела. Наверняка он будет сниться ей по ночам. Пускай. Время покажет, стоило ли сердцу биться так быстро!

* * *

Все лето король был в разъездах. Он объезжал провинции, лично инспектировал королевские стройки, навещал дальние крепости. При этом старался держаться как можно дальше от Заповедного Леса. Вдруг Радмила права, и это лишь временное помутнение рассудка? Что если ежедневные хлопоты помогут забыть ее навсегда?

Король встряхнул всю страну, но не сумел забыть юную магичку. Придворные жаловались друг другу на жажду деятельности, охватившую их повелителя. Удивлялись тому, что он игнорирует девиц, подсылаемых в его постель местными князьками. Хихикая, намекали на попытку Его Величества сбежать от дворцовой суеты.

– Если так пойдет, – важно говорил один из советников, потягивая вино, – после свадьбы наш король будет больше времени проводить в гарнизонах, чем в парадных покоях!

– Ох, вам ли не знать, Линнарт, как может испортить жизнь сварливая женщина! – кривился другой.

– Да и вы Дреннер можете поделиться с нами опытом брачной жизни, – подкалывал приятеля третий.

А дело все было в том, что объявленный «конкурс букетов» всполошил «невест», те напрягли садовников, садовники начали гонять учеников, а ученики – жаловаться горничным. Женская солидарность привела к тому, что даже те лорды, у которых не было дочерей среди «невест короля», постоянно слышали разговоры о цветах, ветках, листьях, и композициях. На охоту летом не сбежишь, балов нет, король в отъезде, но службу оставить нельзя… Оставалось лишь заткнуть уши, да прятаться от жен и дочерей в кабинете, чтобы перекинуться в карты под вино из скромных личных запасов.

Когда король соизволил вернуться из очередной поездки и все же назначил точный срок показа, юные леди словно с ума сошли! Они бесконечной чередой сновали, по залам, выбирая «ту самую» вазу. Облазили оранжереи, розарий и парк в поисках редких цветов и веток. Переломали невероятное количество портбукетов и булавок для бутоньерок. Помяли газоны, разлили ведро валерьянки, но в назначенный день были готовы!

Выставка результатов проводилась в цветочном павильоне. Ажурная конструкция из металла и стекла словно перевернутая чайная чашка накрывала небольшой, выложенный камнем пруд. На берегу вдоль широкой дорожки расставили столики участниц. Каждая леди должна была представить цветочную композицию в вазе, бутоньерку мужскую, и композицию в портбукете для пояса бального платья.

Для чистоты эксперимента мажордом придумал разделять столики ширмами, и тем вызвал новую волну паники среди участниц. Они готовы были вытащить к пруду половину дворца, чтобы подобрать ширмы оттеняющие их букеты! Порядок удалось навести только монарху. Король Дагобер появился в павильоне, и все сразу успокоились.

Его Величество неспешным шагом подошел к столику первой участницы. Это была Энниа Больштейн. Ее столик был покрыт черным бархатом, как и ширма. Несколько траурный фон, на котором словно языки огня сияли ее букеты. Ваза была черной, с золотыми узорами-трещинами. Глаз у дочери торговца был наметан – эта ваза считалась жемчужиной «Вдовьих покоев» – комнат, когда-то принадлежащих бабушке короля Дагобера.

В вазе красовались длинные стебли адонисов, ветки вербены, и дельфиниума. Оттенялось все желтой сальвией, так что издалека букет леди Больштейн напоминал костер. Женский портбукет леди Энниа сделала контрастным. Футляр из черненного серебра с гранатами наполняли очень темные бархатистые фиалки. Их дополняли крохотные оранжевые шарики и темные листья. В целом вид получался мрачно-торжественным. Мужская бутоньерка была собрана из тех же цветов, что и женский портбукет, но тут фиалка была всего одна, а цветочки-шарики дополнялись одним желтым листом, похожим на язычок пламени.

– Я вижу, вы сумели выразить свою стихию, – любезно сказал Дагобер, оценив старания леди. Этим утром он был одет в мундир гранатового цвета с золотыми галунами.

Сразу после огненной Эннии располагался столик леди Амелии, графини Амалиенборг. Эта девушка выбрала холодные оттенки голубого и жемчужного. Серебро в качестве акцента. На голубой тафте, покрывающей стол стояла ваза белого фарфора с рельефным голубым узором. Король понимающе хмыкнул – еще одна ценительница и любительница. Эта ваза стояла в покоях его маменьки. И Дагобер эту вазу терпеть не мог! Потому что в нее ставили цветущие ветки, которыми Ее Величество иногда добавляла кротости и разумения Его Высочеству.

Теперь в вазе красовались цветущие ветви эльфийской сливы, оттененные синими башенками дельфиниумов и колокольчиков. Ширма была подчеркнуто-воздушной, практически полупрозрачной, так что букет казалось парил в нежных весенних облаках. Впечатление усиливала и сама графиня – ее белое платье с голубым поясом, светлые волосы и серые глаза были каноном красоты среди юных леди.

Для портбукета леди Амелия выбрала незабудки и ландыши – классическое сочетание в рожке из слоновой кости. Голубая шелковая лента, с капелькой-жемчужиной довершала композицию Мужская бутоньерка была так же лаконична. В нее входили незабудки и жемчужная булавка. Тонко и с намеком.

После леди Амелии два столика заняли юные леди без титулов. Одна из них увлеклась драгоценными лиловыми орхидеями. Вторая выбрала розы. Его Величество сказал пару вежливых фраз и застыл возле пятого столика. Его украшала леди Гранж. Очаровательная белокожая леди сумела проявить оригинальность – ее букет состоял из мхов, разной расцветки, а вазой служил перекрученный ствол. Оригинально, ярко и прекрасно сочетается с рыжими волосами и зелеными глазами леди.

Портбукет был необычным – те же зеленые мхи в рожке из красного золота, и хрупкие белые цветочки ветреницы дубравной. Без тонкой магии эти цветы сохранить невозможно – на ярком солнце они практически мгновенно осыпаются! Мужская розетка тоже радовала глаз сочетанием булавки из красного золота и цветочков ветреницы. Леди Гранж была не так проста, как могло показаться!

Следующие столики ничем не удивили. Одна девушка собрала букет из сезонных цветов, вторая выдержала композицию в цветах флага. Третья спрятала среди довольно хаотичного набора растений имя короля. Мило, традиционно и вполне заслуживает благосклонного кивка от монарха и свиты. А вот следующая конкурсантка, леди Тамрия, удивила. Ее букет состоял из ядовитых растений! В портбукете нежно сплелись вороний глаз и белена, мужскую розетку украшали алые ягоды бузины!

Дагобер изогнул бровь, и поклялся себе никогда и ничего не есть из прекрасных рук этой юной леди.

Шаг за шагом король обошел всех конкурсанток. Налюбовался на розы и лилии, поразился колючим кактусам и агавам, обошел стороной белену и клещевину. В общем и целом, девушки справились с заданием все, но отбор есть отбор. Пройдясь вдоль столиков еще раз, Его Величество громко сообщил о том, что все букеты великолепны. И уточнил – нет ли желающих выйти замуж?

Желающие нашлись. Леди Медоуз, украсившая свой букет агавами, испросила дозволения на брак с послом Сицвалии. Нежная блондинка с прозрачно-голубыми глазами станет редким украшением в стране смуглых, кареглазых брюнетов. Король милостиво дал дозволение и приданое.

«Невест» осталось пятнадцать. Король вручил трем победительницам драгоценные пряжки, и утешил проигравших тем, что следующий этап – сервировка стола, ожидается только осенью, на Праздник Урожая. Девушки обступили его, внимая каждому слову, и Дагобер ощутил себя неуютно – очень уж хищные взгляды бросали на него некоторые «невесты». Пришлось срочно отвлекать дерзких леди серьезной и важной речью:

– Отбор будет продолжаться, леди, – возвестил король, старательно игнорируя кокетливые взгляды. – В день вашего девятнадцатого дня рождения, состоится последний конкурс, по результатам которого во дворце останутся лишь будущая королева и четыре ее придворные дамы. Остальные выйдут замуж. Год на подготовку церемонии бракосочетания и коронации это немного. В двадцатый день рождения моей избранницы при дворе соберутся все «невесты короля», их родители и супруги. Они станут праздничной свитой Великой королевы! А сейчас, прекрасные дамы, я прощаюсь с вами, дела! – с этими словами король покинул павильон, оставив юных леди плавать в мечтах о празднике и короне.

После конкурса Дагобер поднялся на башню Звездочета. Ему срочно нужно было выпить. Разглядывая милые лица своих «невест», он ловил себя на мысли, что ищет среди них теплый карий взгляд и волну черных волос. Самое смешное, что темноволосых девушек среди претенденток хватало, некоторые были умны, другие красивы, магическим даром тоже никто не обделен, однако ни одна их них не тронула его сердце. Неужели ему придется сделать выбор, а потом всю оставшуюся жизнь заглядывать в окна дома капитана Тулона?

Печальные мысли прервал насмешливый голос астролога:

– Я слышал, будто древние считали «истина в вине», мой король, но не думал, что вы ее там обнаружите!

Дагобер оторвался от бокала и поднял взор на Жанлиса:

– Я просто пытаюсь вспомнить, сколько моих предков были счастливы в браке? Даже мой отец содержал какую-то певичку и ездил к ней, когда у матушки болела голова.

Астролог вздохнул:

– Сир, в браке бывает всякое. Вспомните вашего великого предка Каспара Синезуба? О его любви к прекрасной Марион ходят легенды!

– Ты забыл, Жанлис, что принцам открывают семейные архивы? – ехидно уточнил король, – Каспар был женат трижды! И красавица Марион стала его третьей супругой! Любовь там, конечно, была, но какая? Он был уже в летах, а она боялась остаться без поддержки.

– Ваше Величество! – с упреком посмотрел звездочет и подлил в бокалы легкого вина. – А как же Касталия Римирская и Ференц Рыжеус?

– Ха! – Дагобер пригубил кисленькое вино и рассмеялся, – да она его похитила и насильно на себе женила!

– Но ведь они прожили вместе почти девяносто лет, и вырастили пятерых детей! – напомнил маг.

– А потом их сыновья еда не уничтожили страну междуусобицей! Нет уж, Жанлис, чем больше я смотрю на свое родовое древо, тем больше понимаю – королевский брак – дело политическое. Чувствам в нем нет места. И хорошо, если жена будет кроткой и неглупой. А уж если симпатичной – уже успех.

– Что-то вы захандрили, мой король, – встревожился звездочет, – неужели букеты не понравились?

– И ты туда же, – отмахнулся Дагобер, – зачем мне в семейной жизни букеты? Во дворце хватает слуг. Мне нужно живое тепло, участие, живость… Право, настоящая женщина может одной улыбкой поддержать мужчину, поднять его с колен…

Звездочет сделала серьезное лицо и приложил ладонь ко лбу монарха:

– Кажется у вас жар, мой король! Чем вам не угодили пятнадцать девиц брачного возраста? Смотрели без чувств? Не улыбались? Или платья были не того цвета?

– Смеешься! Ты опять надо мной смеешься! – махнул рукой король. – А что, если я скажу тебе несусветную глупость? – он вдруг кинул воздушную петлю, обжигающую холодом, и притянул Жанлиса ближе. – Ни одна из моих «невест» ничего не трогает здесь! – Дагобер стукнул себя по грудной клетке так, что гул пошел. – Есть там красотки, от вида которых в любом мужчине просыпается страсть. Есть умницы, с которыми можно поговорить о чем угодно. Есть глупышки, которые будут сидеть рядом, заглядывать в рот и радоваться побрякушкам. Но МОЕЙ королевы там нет!

Выпалив это, король поставил свой бокал, повел плечами, обернулся вороном и вылетел в окно.

Оставшись один, звездочет убрал бутылку, и протер старое потемневшее от времени серебряное зеркальце, висящее в углу:

– Слышал? – спросил он.

– Слышал! – отозвался искаженный расстоянием голос. – Девочка тоже переживает. Ну ничего, до осени потерпят, всего месяц остался!

– Дотерпели бы! – вздохнул астролог и снова протер зеркало, от чего серебряная пластинка стала еще темнее.