1. Часть первая

Тот февральский вечер до сих пор вижу в кошмарах…

Вечер, который перечеркнул жизнь моей семьи, наших друзей и меня лично.

Обычно говорят, что люди чувствуют неприятности, фатальные повороты Судьбы…

Может быть есть и такие. Но ни я, ни другие участники грядущей трагедии, и не подозревали о том, что Судьбой запущен механизм обратного отсчета. И леди Неотвратимость уже приняла нас всех под свою беспощадную руку…

Последние дни февраля, в Подмосковье, в этом году выдались пряно-морозными. С лёгким снегом, хрустящим под ногами. С вкусными запахами готовящегося праздника. С радостной суетливостью и приятным предвкушением.

Большой дом, скрывающийся среди берёз и сосен, принимал гостей. Машины, одна за другой, парковались во дворе. Из них выходили улыбающиеся люди. Звучали слова приветствия, смех, распросы… Домовито вытаскивались сумки с вещами, продуктами и домашней снедью.

Женщины, быстренько сбросив пуховики, дублёнки и шубы, и помыв руки, помогали накрывать на стол и завершать приготовление салатиков и нарезок.

Мужчины — разнеся вещи по выделенным комнатам, собирались у мангального комплекса. Где в фольге запекалась баранина, в казане томился плов и своего часа ожидали мясо и курятина для шашлыков. Сильная половина курила, обсуждая семейные, рабочие и политические события.

Солнце уже успело коснуться горизонта, окрашивая небо в малиновый цвет, когда всех позвали к столу.

Мы рассаживались, ухаживая друг за другом.

— Я тебя люблю, — вдруг шепнул мне на ушко муж, — Ты у меня самая красивая на свете!

— Я тоже тебя люблю! — улыбнулась я, поцеловав супруга в уголок губ.

И пускай для остальных я была обычной, располневшей от гормональной терапии женщиной. Я ЗНАЛА! Для мужа — я - САМАЯ-САМАЯ!

Пока мы колготились, незаметно подкрались сумерки. Рассерженный чем-то ветер тряс деревья, стучался в окна… но нам было тепло и уютно в большой, полуовальной гостиной. За огромным столом, под охраной жарко пылающего камина.

— Лета, а что, ещё кто-то должен был приехать? Мы кого-то не дождались? — спросила подруга Ольга, вернувшись в гостиную.

— Нннет, — я осмотрела присутствующих, обмениваясь недоумёнными взглядами с мужем и его родителями, — Все, кого мы ждали — тут!

— Странно! Там, у гаража, снаружи, две машины запарковалось. Здоровый такой, микроавтобус и джип.

Ольга ещё договаривала, как прозвучал сигнал вызова.

На мониторе, у калитки, стояло трое мужчин в… наверное — в форме.

— Я пойду, узнаю — к кому они, — сказал муж, вставая из-за стола.

— Мы тоже с тобой, — двое его друзей решительно встали и отправились следом.

— Ну, пока там Макс выясняет — кто пришел, я предлагаю принести горячее! — под одобрительный гул голосов, предложила свекровь.

Мужчины сами принесли огромный казан с пловом, установив его рядом с камином, на специальной подставке. На вспомогательный столик уложили три огромных куска запечёной баранины, на стол поставили снятую с шомпуров курятину, рыбу и шашлык.

— Всё готово, — сообщила тётя Люся, окидывая поле предстоящей гастрономической битвы командирским взглядом, — Что-то они там задерживаются! Лета, глянь, что на камерах.

Я, кивнув, включила монитор, на который выводились изображения всех камер наблюдения.

И вот тут мне, конкретно, поплохело!

— Смотрите! На нас нападают! — успела вскрикнуть я, увидев, как мужа и его друзей, связанных, волокут к дому, оставляя в рыхлой, влажной земле глубокие борозды.

— Женщины! — обращается ко всем свёкор, — Не истерить, не перечить, смотрим и слушаем, что они от нас хотят!

— От вассс, раб, мы ничего не хотим. Вашши женщины должны принять сссвою сссудьбу. Редкая удача… аж десссять сссамок! А, чтобы они были сссговоррчивее… мы заберём вссех… — со странной артикуляцией сообщает нам появившийся в дверях гостиной мужик, с явно военной выправкой. Ещё четверо стоят за ним, окидывая нас леденяще-безразличными взглядами.

— Какаую судьбу?! — возмущается свекровь, — Тут Лета самая молодая! И той — под полтиник!

— Ты чья сссамка? — спрашивает Старший у свекрови.

— Она не самка! — возмущённый свёкор выезжает из-за стола в инвалидном кресле и становится впереди всех. — Она — моя жена!

— Уже вдова, — сообщает нам бандит и стреляет в свёкра из какого-то странного оружия.

Обугленный труп, прямо в догорающем кресле, отлетает к французским окнам, идущим в сад.

Одновременно со Старшим, вскидывают оружие и остальные. Нас окутывает дымка…

Последнее, что я слышу:

— Всссех сссамок — в автокар! Ссссамцов — убить! Еду заберите всссю, она у них очень вкусссная! А потом — вссё сссжечь!

***

Прихожу в себя мучительно-долго.

Горло и лёгкие горят огнём. Видимо — из-за той гадости, которой нас "обработали". Голову опоясывает "огненный" обруч. Тело всё онемело…

Как-то сразу я поверила в контакт с инопланетянами. Вот, только очень уж этот контакт напоминает пиратские набеги на Африканский континент. С целью захвата рабов.

Со стоном повернула голову. Я — в камере на кушетке…

На мне — безразмерная рубаха серого цвета с длинными рукавами, подол — почти до пола…

Спасибо, что не голая!

Стоп! А кто меня переодел!? Твари!

В просторной, метров двадцать, клетке — только топчан и странная кабинка. Топчан — точно по центру клетки. Тягостная, липкая тишина, нарушаемая тихими стонами, всхлипами, покашливанием. Едва тлеющие светильники не в силах разогнать какой-то туманный сумрак.

Я не могу со своего места разглядеть — кто в соседних клетках.

И этот, едва ощущаемый, ЗАПАХ!

ЗАПАХ крови, испражнений, перебитый запахом дезинфицирующих веществ. ЗАПАХ страха, отчаяния, Смерти…

"Мда… я — за решеткой!…"

Решетка — самая обычная… наверное.

Кряхтя, села на постели.

Тюрьма какая-то… не обычная!

Клетки с нами, пленниками, располагаются разомкнутыми кольцами. В середине — круглая площадка с весьма устрашающими орудиями фиксации и пыток.

От страха и безъисходности затошнило…

Сглотнув кисло-горькую слюну и размеренно дыша, продолжаю осмотр помещения.

Я нахожусь в клетке, в первом, самом маленьком кольце. Прямо передо мной — камера пыток.

Противоположная от пыточной арены стена моей клетки образует коридор со следующим диаметром. Метра три шириной.

Сколько в этом узилище таких колец, составленных из клеток — не понятно. Но явно больше пяти.

"Жеваный кот! Это сколько же народа тут сидит!?" — охнула я про себя, — "Где муж, где все наши!?"

Болью обожгла картинка смерти свёкра…

"Муж! Мне надо узнать — что с ним!" — запаниковала я, — "Может быть он всё же живой!?Мамочки! Я всё перенесу! Только бы он и остальные мужчины были живы! Нет! Не думать о плохом! Мы выживем! Мы найдём способ вернуться домой! Главное — не сдаваться!"

Внимание привлекла красная точка под потолком клетки. Высоко… метра четыре-пять!

Значит — наблюдают за "рабами"! Уроды!

Так же, кряхтя, встала и подошла к кабинке.

О… У нас тут два-в-одном!

Унитаз и душевая кабина. Унитазом попользуемся… а душ… как бы ни хотелось…

Нет! Я не готова "сверкать" телесами перед извращенцами-пиратами, похищающими людей предпенсионного возраста!

Справив естественые потребности, вернулась на топчан, а потом и смирненько прилегла, укрывшись мягкой серой тряпочкой.

Лежу брёвнышком, а сна — на в одном глазу.

Мысли…

"Что надо этим уродам от пожилых женщин? Скорее всего — для неких опытов по продлению жизни… или будут проверять новые лекарства… или новые болезни…"

Так и лежала, не шевелясь, прикидывая варианты использования именно наших организмов. Часа три… Накрутила себя — до колотья под лопаткой и отдышки.

Свет вспыхнул ярко и неожиданно, ослепляя мои немолодые глаза…

А к центру нашего тюремного отсека уже шла группа тюремщиков. Причём, ядро группы составляло пять мужиков среднего возраста. Все — в форме и со знаками отличия… Одним из них был Старший урод, напавший на наш дом. Сопровождавшие пятёрку "солдатики" крутили головой, с любопытством рассматривая пленников, мимо которых проходили.

Присев на топчане, присмотрелась и я.

Справа от меня — свекровь. Свернулась крохотным калачиком, ни на что не реагируя.

Слева — тётя Люся. Тоже села и осмотрелась. Увидев меня, кивком поздоровалась. Кинув полный тревоги взгляд на сестру, не подающую признаков жизни.

Кивнула ей в ответ.

А тем временем, тюремщики достигли центра тюрьмы. Удобно расположились на стоящих по периметру арены диванах.

— Что ж… начнём! — скомандовал Старший главнюк. — Ссссамки! На выход! — распорядился гадёныш.

Решетки взмыли вверх. Мы с тетей Люсей и шестью нашими гостьями вышли на арену. Ну а смысл упрямиться? Не вышла только свекровь и её подруга.

— Все сюда, — главнюк показал на лавку посредине арены, — А этих двух дохлых — в самый примитивный ренегар на нижнем уровне. Им мы быстро применение найдём!

***

Мы прошли и разместились рядочком на скамейке. А свекровь и её подругу погрузили на странные носилки, висящие в воздухе и увезли…

В голове мелькнула мысль:

"Надо что-то сделать! Надо остановить этот театр абсурда! Надо возмутиться! Потребовать от гадов… А что требовать!? Что я могу!? Вон, все остальные молчат и только глаза прячут… Все хотят жить! И тут срабатывает принцип — "Своя рубашка ближе к телу!" Наверное потому, что никто из нас ничего не может противопоставить этому гаду. А как гасят бунт и недовольство — все присутствующие уже в курсе…"

Снова острой болью обожгло сердце…

"МУЖ… Наши мужчины..!"

Так захотелось сорвать с надменного лица главнюка высокомерную усмешку! Сорвать вместе с кожей! Рвать его ногтями, зубами..! Заставить и его почувствовать собственную беспомощность, бесправность, никчёмность!

Они УБИЛИ СЕМЬ ЧЕЛОВЕК! Просто так… походя…

Чего уж говорить о нас сейчас? Мы тут совершенно бесправны!

Но…

Я — ВЫЖИВУ! ВЫЖИВУ — чего бы это мне ни стоило! ВЫЖИВУ, и когда-нибудь встречусь с этим уродом! Встречусь! И тогда он за всё заплатит!

Это — ЦЕЛЬ!

Ради этой ЦЕЛИ — все средства хороши!

Что там говорят о рабынях?

Что ценится в них?

Послушание, но с лёгким флёром непокорности. "Самец" в восторге от того, что "самка" послушна лишь ему! А другие с ней не справятся! Этакий "огонёк", спрятаный в тлеющих углях…

Раскрепощённость в сексе. Это будет сложно для меня. Сложно… но не невозможно! Фригидных и ленивых в сексе — не любят…

Ум, но не заумство. Надо всегда показывать — ОН — САМЫЙ УМНЫЙ!

И, САМОЕ трудное… Надо убедить ВСЕХ в том, что я НЕ ХОЧУ ВОЗВРАЩАТЬСЯ В СВОЙ МИР! Что мне хорошо и так…

Что мне нравиться проживать жизнь престарелой сексуальной игрушки…

А посему — терпение, послушание, старание…

НО! Без подобострастия!

Надеюсь, что я справлюсь.

Из глубокой задумчивости меня вырвал удар острым локтем в бок.

Тётя Люся…

Пока я размышляла о будущем, нас начали осматривать. Как скот.

Причём осматривали три странных существа.

Один — с "текучей" внешностью…

Почему "текучей"? Потому, что у него то появлялись, то исчезали милые овчарочьи ушки.

Второй пугал огромными, чёрными, фасеточными глазами. Большим, безгубым ртом. Сухощавым, даже я бы сказала — измождённым сложением, синеватой кожей и шестью несоразмерно длинными пальцами на руках и жестко шуршащим плащом на плечах. Плащ был алого цвета с крупными горошинами зелёного цвета.

Третий был из семейства рептилий… Глаза с вертикальным зрачком. Чешуя на висках, шее, руках… Мелькающий раздвоеный язык.

Процедура проходила в следующем порядке:

Одну из нас выводили в центр арены и фиксировали, уложив на лавку спиной.

Дальше в ход шли неведомые приборы и инструменты. Брали кровь, слюну, мазки…

Смущение, стыд, страх, боль, унижение исследуемой женщины приносили наблюдавшим за этим действом тюремщикам не просто удовольствие, а извращённое сексуальное наслаждение! Вон у них всех — какие "палатки" в интимной зоне!

Измученную постыдным осмотром, сломленную женщину уводили, надев ошейник. Причём — ошейники были разных цветов.

Чёрный, красный и белый.

Почти всем, кроме тёти Люси и меня достались чёрные. Одной нашей приятельнице — красный.

Я обследовалась последней. Сама встала и без понуканий разделась. Сама легла на место фиксации. Терпела смирно все болезненные процедуры. Не возмущалась и не истерила, как Татьяна, получившая красный ошейник. Не бросала ненавидящие взгляды, не угрожала — как получившие чёрный ошейник.

Отрешенно подумала:

"Как мало человеку надо для того, чтобы стать вещью, скотом… Вот мы тут все были связаны родственными и дружескими связями… А теперь — я смотрю на этих потухших женщин… Они ощущаются совершенно чужими… незнакомыми существами… Только к тёте Люсе я отношусь как прежде… Интересно — а как я выгляжу с их точки зрения? Предательницей? Смирившейся со всем ради шанса Жить? Может быть и кто-то из них тоже поставил перед собой ЦЕЛЬ — ОТОМСТИТЬ главнюку и его команде? Как бы узнать…?"

Меня бесцеремонно вздёрнули на ноги. Надели БЕЛЫЙ ошейник. Накинули рубаху и повели… куда-то…

В неизвестность…