2. Часть вторая

После долгого блуждания по "немноголюдным" коридорам и подъёмах на странных лифтах, скользящих внутри цветных столбов света, меня привели к забранному массивной решетчатой перегородкой отсеку. За решеткой — короткий коридор, в который выходит десять дверей.

У дверей меня передают "на руки" странному существу. Сглаженные, словно смазанные черты лица. Спокойный взгляд полностью чёрных, "оленьих" глаз. Достоинство, самоуважение, сдержанность… — вот первое, что можно сказать о моём новом…тюремщике..? Кроме него, в тамбуре было ещё пять охранников той же расы.

Короткий разговор на незнакомом языке… и меня, взяв повыше локтя, ведут куда-то.

Дверь в решетчатой перегородке бесшумно становится на место, полностью сливаясь с ней. К тому же, поверхность затягивается пленкой, похожей на мыльный пузырь.

Вот и пришли.

Дверь открывается, пропуская нас двоих в ещё один коридор. Оттуда — вниз по лестнице. В помещение, разделённое "стеклянными" перегородками на три части. В каждой такой "палате" — огромный саркофаг с прозрачным колпаком, кушетка, большое "ушастое" кресло из глянцево-белоснежной кожи и элегантный столик рядом с креслом.

Кидаю взгляд из-под опущенных ресниц направо… Эта палата пуста.

А вот левая…

Еле сдерживаю крик ужаса…

В левой палате капсула-саркофаг уже "стоит" вертикально. А в ней… тётя Люся! Полупогруженная в желеподобный матрас саркофага… Нос и рот скрыты "намордником", от которого идут вверх трубки-провода. Тело дополнительно зафиксировано металлическими полосами и всё облеплено… скорее всего — некими датчиками-приборчиками.

Но! Самое страшное — капсула медленно заполняется некоей жидкостью. Прозрачной, слегка опалесцирующей.

В глазах тёти Люси — обреченнось и страх неизвестности. Тело — напряжено настолько, что кажется — тронь — и зазвенит, словно струна. На шее и руках — вздувшиеся вены…

Мой тюремщик резко оборачивается. Видит, с каким ужасом я наблюдаю за соседней палатой, и что-то негромко, но властно-недовольно приказывает…

Стеклянные" стены мгновенно затягиваются молочной дымкой.

Тюремщик, пытливо вглядываясь в мои глаза, что-то приказывает. Сопровождая приказ характерным жестом.

Я поняла-поняла… уже раздеваюсь…

Трясущимися, ледяными руками снимаю балахон. И не ожидая понукания, делаю шаг к саркофагу и ложусь… на неожиданно мягкое и тёплое ложе. Поворачиваю голову. Тюремщик удивлённо смотрит на меня.

А тем временем, в палату впархивает обладатель фасеточных глаз.

Что-то деловито стрекоча, фиксирует меня. Подносит к губам странную, прозрачную пластинку, от которой отходят трубки и проводочки. Послушно открываю рот и пластинка "удобно" устраивается у меня во рту. Совершенно не принося дискомфорта. Потом следует установка приборов на теле. "Врач"-садюга вводит мне катетеры в мочеточник, прямую кишку, влагалище… И, как вишенка на тортике, "намордник"!

Всё это время тюремщик пристально наблюдает за "врачом".

А потом настойчиво чего-то требует. Касаясь внутренней стороны моего локтя.

"Врач" поначалу разражается импульсивной стрекотнёй. Но тюремщик — неумолим и настойчив. Спор идёт уже на повышенных тонах.

"Врач" вспыхивает от гнева, его "плащ", словно подхваченный ветром, поднимается вверх, превращаясь… в КРЫЛЬЯ! Как у бабочки! Лицо "врача" транформировалось в голову… увеличеного в тысячи раз… комара…

В ответ тюремщик пригрозил оружием…

"Врач" сразу "сдулся", покопался в основании саркофана и послушно прижал к моей руке угольно-чёрный кубик.

Всё вдруг потеряло чёткие очертания…

Так вот что требовал от "врача" тюремщик! Он увидел мой ужас и сжалился..! Он потребовал, чтобы этот садист ввёл мне снотворное!

Я уплыла в спасительный сон!

Выплывала из дурмана тяжелого сна-кошмара с трудом.

Потёрла всё ещё закрытые глаза. Помассировала дёргающие болью виски.

"Жуть! Присниться же такое! Надо мужу рассказать!" — решила я, открывая глаза. — "Мда… не приснилось..!"

Я лежала на кушетке, а ожидающий очередную жертву саркофаг, стоял справа, жадно распахнув свою прозрачную "пасть".

Стены, по прежнему, были затянуты молочной дымкой.

"Как там тётя Люся!? Остальные наши..?!" — запульсировала тревога в груди.

Я резко села… голова тут же закружилась… и я автоматически схватилась руками за ручки кушетки…

Руки…

Это — НЕ МОИ РУКИ!

С трудом успокаивая, колотящееся уже почти в горле сердце, поднесла руку к глазам. Словно сокращение расстояния могло что-то изменить!

Нет. Это — не мои руки! Это руки совсем юной девушки!

Откидываю простынку, которой укрыта, задираю подол балахона.

И ноги! Ноги — тоже не мои!

"Мамочка! Что со мной?! Перенесли сознание в другое тело?!"

Пошевелила пальчиками на правой ноге. Слушаются…

Значит тело — слушается меня…

В это время, с лёгким шорохом, открылась дверь… там вверху.

По лестнице зашуршали шаги нескольких существ.

— … уверен в том, что хотя бы у этой самки всё прошло хорошо! У кого-то не полностью усвоились языки. У кого-то — не сработал так как ожидалось, нейронный де-блокатор биоритмов организма. Мы и так потратились аж на семь полных комплектов! А это значит, что стоимость рабынь надо повысить на цену, равную двойной цене де-блокаторов! Иначе мы прогорим! Но все самки какие-то неказистые! Они не могут соперничать на уакционе с наагатами, талеанками и смесками! И это уже — не моя вина! — стрекотал "врач", ступая с лестницы в мою палату. — О! Очнулась!

Неприятный гуманоид тут же закружил вокруг:

— Ты меня понимаешь?

— Дда… — прошептала я, чувствуя как болью отдалось горло.

— Где болит?

— Горло… голова… низ живота… — я сипела, руками дублируя слова.

Вошедшие с "врачом" посетители, среди которых был главнюк с командой, уже знакомый тюремщик и ещё парочка огромных мужиков в чёрной форме, остались стоять у лестницы.

— Почему от неё пахнет кровью!? — угрожающе процедил главнюк, косясь на этих мужиков. — Ты и за здоровьем этой не уследил!?

— Но… она здорова! — запаниковал "стрекозёл".

— Откуда — кровь и боль?! — не повёлся гад.

Мда… надо спасать "стрекозла"! Уверена — он будет мне благодарен! А это уже дорогого стоит… в моём положении…

— У меня просто месячные… это нормально для землян… просто неоплодотворённая яйцеклетка погибает… раз в тридцать дней… — сиплю я, и йес (!), ловлю благодарный взгляд садиста-эскулапа.

— Хм… вот даже как! А может ты и не всех запорол… — размышляет главнюк. — Проверь её! Досконально! Через два часа доложить!

Посетители уходят. Почти все.

Тюремщик остаётся.

Садится в кресло и, судя по всему, собирается контролировать "врача".

А реабилитированный эскулап уже кружит вокруг меня…

Снова — пробы крови, слюны, закреплённые приборы…

— Нам повезло с этой самочкой, — начинает стрекотать врач, — Анализы — отличные. Характер — прекрасный. Жаль, только внешность подкачала… Так не больно? — неожиданно проявляет заботу представитель энтомологической расы.

— Ннет… терпимо… — послушно шепчу я.

Вызывая восторг эскулапа:

— Ещё и терпеливая! Вот у кого есть шанс выжить… Хочешь поесть? Попить? Говори… я принесу…

— Попить можно..? — прошу я, — Воду..?

Эскулап срывается с места и, шурша крыльями, возвращается с прозрачной цилиндрической ёмкостью, литра на три…

— Пей! — суёт он мне в руки.

— Стой! — я даже не успела отреагировать, как тюремщик оказался рядом со мной и буквально выхватил цилиндр с водой у удивлённого эскулапа.

— Она ещё очень слаба, после де-блокировки и восстановления. Не сможет удержать тяжесть. — сквозь зубы поясняет тюремщик.

— Я всё время забываю о том, что самки из Закрытого мира — такие хрупкие и слабые! — не смутился "врач".

— Пей, малышка… — тихо шепчет мне тюремщик.

Хватаюсь за холодный сосуд и с жадностью пью невероятно вкусную воду.

Отваливаюсь, выхлебав почти половину ёмкости. Вот он — РАЙ! В отдельно взятом животе…

— Спасибо, — благодарю тюремщика.

Тот довольно улыбается.

— Что ещё хочешь? — спрашивает он. — Смелее… проси..

И я решаюсь!

— Когда меня сюда привели… там… за той стеной… уже была моя тётя… Что с ней?

— А, эта..! — эскулап отмахнулся, — С ней не полностью сработал де-блокатор. Она сильно помолодела… но не настолько, чтобы стать как ты — совсем юной самкой! И я сразу понял, что ты с ней из одного улья! У неё тоже хороший характер. И тоже — страшненькая… как ты!

Мне стало обидно до слёз! Похитили! Пытали! Сделали рабыней! А теперь — здрасьте — ты — страшная!

— Надо было красть красивых! — подавив обиду, прошептала я.

— Не слушай его! Стигзы всё меряют на цвет и запах. Чем ярче — тем красивее. Ты, конечно, не так вызывающе красива, как наагаты и талианцы. Но к тебе тянет… Ты — тёплая…

— А пахнешь ты, даже по сравнению с нашими самками — очень вкусно! — "порадовал" меня эскулап.

— Да. Он прав! Ты прекрасно пахнешь. Тонко… изыскано… Но, ты ещё что-нибудь хочешь? Поесть?

— Поесть, — соглашаюсь я, — А… можно встретиться с моей тётей..? Хоть на минутку!?

Два сообщника смотрят друг на друга. И, так же, синхронно, отвечают:

— Можно. Завтра.

Больше ничего не прошу. Наглеть пока не надо…

Послушно съела какую-то серую, немного склизскую массу. По словам эскулапа — невероятно полезную.

И, подставив локоть, и получив сонный "заряд" из чёрного кубика, уплыла в спасительное забытье.

***

Утром меня будил бесцеремонный эскулап.

— Просыпайся. Исхак уже ведёт сюда ту самку…

Я подскочила, и рассыпаясь в благодарностях и комплиментах о том, какой "врач" сильный, умный, независимый, сбегала в "место уединения".

А выйдя оттуда, попала в объятия молодой женщины, едва переступивший тридцатилетний рубеж:

— Лета! Леточка… Господи! Какое счастье! Ты жива! Я-то пролежала в этом гробу почти месяц… А ты — и того больше! Как себя чувствуешь?!

— Чувствую… — ляпнула я первое, что пришло в голову. А потом до меня дошло, — СКОЛЬКО я ТАМ пролежала?

— Почти два месяца, — всхлипнула тётушка, — Мы через пару месяцев на торги прилетим… Мы с тобой — самые дорогие… Белый ошейник… потом — чёрный… Красный — нестабильная психика… И просто — металлический — совсем отброс… Твоей свекрови с её подругой именно металлический надели…

Поворачиваюсь к эскулапу:

— А нам можно будет с тётей общаться? Или вас накажут за то, что нам разрешили встретиться?

— Ох, а наша самочка ещё и ответственная! — всплёскивает худыми конечностями стигз. — У вас одинаковый уровень. Можете общаться. А от меня тебе будет подарочек! — многозначительно хихикает "врач".

— Что ты ещё придумал? — хмурится исхак.

— Я ей сегодня информацию закачаю. Напрямую… Из блока "Максимального обучения"! — гордо сообщает эскулап. По его тону, и по явному изумлению исхака — это нечто из ряда вон..!

— У тебя и эта редкость есть!?

— Да! Достал по случаю! В отличие от некоторых… меня уважают — как учёного! — закокетничал крылатый.

— Ага… и все они скрываются в Торговой Федерации… из-за своих беспощадных изобретений. — съязвил тюремщик.

— Наука — вообще — жестока по сути! — пафосно воскликнул крылатый.

— А я не умру? — робко поинтересовалась я.

— Нет! Не должна… Зато ты СТОЛЬКО будешь знать и уметь! Прямо сейчас и начнём! — засуетился стигз. — А то тут ходят всякие… работать мешают…

— Это ты обо мне? — нехорошо прищурился исхак.

— Нет! Я об… в общем, ты знаешь, о ком я…

— Он тебя в космос без скафандра выбросит. За такие слова… Не боишься?

— С,Кхрум никого не боится! — повёлся стигз, — Но тут ты прав… ОН — совершенный псих и садист!

Нет! Вы слышали? Эскулап себя садистом не считает!

А стигз продолжал:

— Скажу по-секрету… Я заглушил все системы слежения в этих блоках. Са, Агату поступает отформатированная информация. Из созданного мной, виртуального мира… Видео процедур… утверждённые диалоги. Я сразу снимаю галопроэкции пациентов. А дальше — всё делает мой личный Искин. Я молодец?! Молодец?!

— Даже так!? Уважаю… действительно — молодец! — тюремщик с уважением взглянул на раздувшегося от гордости "крылатого". — Даже я не заметил! Что-то чувствуется… но никаких конкретных зацепок, для того чтобы придраться.

— Говорю же — я - гений! И ты, страшненькая, тоже будешь гениальна во всём! Я СКАЗАЛ! Быстренько раздевайся и — в ренегар! — начал командовать воодушевлённый стигс.

Мы с тётушкой переглянулись.

— А зачем ренегар? — озвучил наши страхи исхак, — Значит угроза жизни есть!?

— Угроза жизни есть всегда! Раз разумный живёт, то значит — и умереть может в любой момент! Но уважающий себя учёный всегда подстрахуется!

Что делать…

Раздеваюсь, чувствуя себя неловко в присутствии тюремщика и ложусь в ренегар.

Кошу глазом…

Уффф..! Исхак, оказывается, деликатно отвернулся… чтобы меня не смущать!

Тётушку усадили на кушетку. Исхак занял кресло.

С,Кхрум ловко впихнул мне в рот уже знакомую пластинку, закрепил на голове обруч, облепил датчиками и закрыл купол ренегара.

НАЧАЛОСЬ!