Глава 16

Друзья вышли от ветеринара и всей командой направились в «Зоорай». Щенку было куплено несколько шлеек разных цветов и фасонов, мягкий ошейник, несколько поводков, просторная клетка-домик, кости, чтобы грызть (но ботинки в итоге оказались вкуснее), игрушки-пищалки, переноска для машины, «кроватка», пелёнки, миски и даже фонтан для питья.

Покупки заняли весь багажник, и щенку вместо переноски, ибо там тоже лежали подарки, пришлось ехать на заднем сидении.

Игнат, несмотря на то, что сам участвовал в опустошении зоомагазина, поставил условие, что щенок в номере будет жить в клетке-домике.

— Бессердечные твари, — восприняла эту новость Изольда.

Ровно пятнадцать минут лохматый малыш просидел в заточении. Он не скулил, не выл и не пытался просунуть морду между прутьями. Нет, он поступил гордо: лёг, повернувшись хвостом к комнате, и тяжело вздыхал. Первым не выдержал Свят.

— Игнат, будь человеком. Умрёт же от тоски, потом всю жизнь себя корить будешь.

Казалось, что Игнат только этого и ждал, ибо он тотчас ответил:

— Хорошо, только в ваше отсутствие — в клетке.

Страдальцу открыли дверцу, но он не подумал выходить. Пришлось уговаривать… Когда же наконец его высочество соизволило покинуть клетку, то выяснилось, что вздыхал не он, а злополучная перчатка Свята, которая мужественно боролась за сохранение пальца. Перчатка проиграла.

У семи нянек, как известно, дитю всё можно. В результате зал номера Демьяна, куда Гранита привели с собой, оказался отгрызен от интернета.

Счастливый барбос, которого Свят записал под кличкой Гранит, быстро завоевал популярность среди студентов, обитающих на турбазе и работающих над проектом. Теперь Изольда не знала недостатка в пончиках и бубликах. Это была мзда за возможность погулять с собачкой. Начались настоящие шпионские игры. Изольде передавали выпечку всеми возможными способами, чтобы не попасться. Напрасно Свят с Демьяном пытались пресечь сбор подати. В смекалке Изольде не откажешь.

Гранит отзывался на все клички, начиная от «Эй, собака!» и заканчивая «Кто съел мои тапки?» При этом он честно признавался в содеянном, счастливо выплёвывая недожёванную деталь, виляя хвостом и виновато заглядывая в глаза. Его ненавязчивая наглость не знала границ. Но, конечно же, больше всех Гранит обожал Свята. И тот ему простил свои ботинки без шнурков, ибо они оказались очень вкусными, и перчатку без указательного пальца, чтобы удобнее было за ушком почесать.

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Выходные подходили к концу. И вот наступил момент прощания.

Буфетчица неслась по снегу прямо в тапочках. В руках у неё было что-то завёрнутое в салфетку:

— Подождите, я мальчику принесла, чтобы не проголодался в дороге, — кричала она.

На парковку въехало такси, оттуда вышла Аня, а за ней ещё три девушки:

— Помогите, тяжело. — Она пыталась вытащить с заднего сидения какой-то пакет. К ней подошёл Свят, потянул на себя.

— Это что? — спросил он, разглядывая вытащенное. — Только не говори…

— Это не тебе, — перебила его Аня. — Изольда, вот еда малышу, мы с девчонками скинулись. Нам сказали, что лучше с ягнёнком… — И она показала на упаковку собачьего корма в четырнадцать килограмм. — Вот, это самая большая у них. Можно мы попрощаемся с щеночком?

Студентки направились к Граниту, который сидел на снегу около ног парней. По дороге Аня хотела сунуть Изольде коробку с пончиками, но её тут же перехватила рука Свята:

— Спасибо, Анечка, за заботу о собачке и Изольде. Она жертвует эти пончики вам. С чайком попьёте, меня вспомните добрым словом. Да, дорогая?

Он поцеловал возлюбленную в щёку. Потом подошёл к машине, открыл багажник и задумался. На снегу рядом с машиной лежала груда из кормов, игрушек, лотков и мячиков.

— Ну и куда это всё я положу? У меня не грузовик.

— Кидай мне, — предложил Жека. — Я на неделе в город поеду, завезу.

— Зачем ты поедешь в город? — удивлённо спросил Демьян.

— Шнур надо купить взамен изгрызенного, — ответил Жека. Хотя все прекрасно понимали, что дело в Барби, с которой он поссорился перед поездкой.

— Тогда езжай сегодня, а завтра вернёшься, — предложил Демьян.

Парни занялись погрузкой подарков для Гранита в машину Жеки.

Снежные хлопья бесшумно спускались с небес. Тяжёлые серые облака укутали солнце, сдерживая его лучи. Тишина повисла в воздухе, сонная и одновременно многословная. Три подруги стояли на парковке и молчали, изредка вздыхая и поглядывая друг на друга.

Изольда не возмущалась из-за экспроприированных булочек. Это она успеет сделать в дороге. Вера не косилась в сторону Романа и Тимура, которые по случаю её отъезда спорили, кто повезёт девушку в город.

Люба всхлипывала:

— Девочки, как же мне будет вас не хватать. — Девушка промокнула повлажневшие глаза. — Я привыкла, что мы всегда вместе. И мне этого очень не хватает. Эх, вернуться бы в старые добрые времена…

— Во-первых, не реви на холоде, сопли сосульками застынут. — Изольда настолько крепко обняла подруг, что те уткнулись носом в её грудь.

— Не застынут, они вон, на твоей груди остались, — хихикнула Вера, отстраняясь.

— Ну все, поплакала и хватит, — сказала Изольда и разжала объятия. Но Люба не отстранилась. — Любка, хватит к моей хруди припадать. Нет в ней молока. — Изольда смачно проговорила слово «грудь», произнеся что-то среднее между «г» и «х». — Любка, ты слышишь?

Раздалось какое-то невнятное бормотание. Вера с интересом посмотрела на Любу, которая так и стояла, прикорнув головой к Изольде.

— Любка, а мне завидно. Со мной, значит, не прощаешься. Изольда ей дороже, — пробурчала она.

Люба опять выдала что-то нечленораздельное.

Изольда опустила голову:

— Любка, нафига ты застёжку лижешь? Ты, конечно, пришибленная на голову, но не до такой же степени, — заржала она.

Люба показала кулак. По её щекам текли слёзы. Всё тело сотрясалось то ли от смеха, то ли от рыданий.

— Да ладно, не рыдай, так и быть, подарю я тебе собачку. Парни, — обратилась она к молодым людям, — тащите кусачку, будем перекусывать собачку.

Все, включая барбоса, уставились на неугомонную троицу. Гранит, чуя неладное, заскулил, пятясь назад.

— Малыш, не бойся, мамка не обидит. — Изольда, склоняясь, пошла к щенку. Люба, обняв крепко подругу, словно малыш коалы свою мать, не отставала от подруги. Она никак не могла выбрать положение: то заползала под Изольду, то подстраивалась рядом.

— Свят, верни ей булочки, пока она не сожрала пёсика, — прокомментировала Вера. Она недоумённо смотрела на подруг.

Изольда придерживала одной рукой Любу, чтобы та не соскользнула, наклонялась всё ниже, протягивая вторую руку к щенку. Щенок пятился и рычал. Люба проявляла чудеса эквилибристики. Она согнула ноги так, что угол под коленями составил почти девяносто градусов, тело располагалось параллельно земле, голову прижимала к груди Изольды, а руки сжимали ткань куртки.

— Демьян, довёл девку до сумасшествия. Она так соскучилась по подругам, что боится отцепиться, — продолжала комментировать Вера.

— Поднимайте меня, Любка слишком тяжёлая, — крикнула Изольда, понимая, что ещё немного, и она упадёт.

Демьян со Святом подскочили вовремя. Они подхватили обеих подруг. Пред их взором предстала дивная картина: на высунутом языке Любы лежала длинная цепочка от бегунка-застёжки от куртки Любы. Первым понял, что произошло, Демьян. Он посоветовал Любе заглотнуть цепочку. Скоро Люба её спокойно выплюнула.

— Скажите, откуда у вас такой талант невозможное делать возможным? — спросил Роман. — Всякое было на моей практике, но чтобы язык примёрз к застёжке куртки, впервые. Продемонстрируйте, как?!

— Как, как, — проговорила Люба, разминая затёкший рот, двигая челюстью вправо-влево, растягивая по-разному губы. — Я облизнуться хотела. Вот и облизнулась.

— Ты не переусердствуй, а то челюсть вывихнешь, — посоветовал Роман.

Люба и Изольда одновременно посмотрели на небольшое мокрое пятно, оставшееся от прикосновения Любиных щёк.

— Любка, ладно хоть не отпечаток лица оставила, и на том спасибо, — улыбнулась Изольда и прижала девушку обратно. — Плачь, не жалко.

— Изольда, а что во-вторых-то? — пробубнила Люба, отстраняясь.

— На счёт возвращения в старые добрые времена, это всегда можно устроить. Было бы желание. Только я к вам набегами заявляться буду, если что. Я своего телёночка одного без присмотра оставить не могу, знаете ли.

Подруги посмотрели на Изольду. Она произнесла последние слова вполне серьёзным тоном, отчего им стало ещё смешнее. Терпели, терпели и не удержались. Звонкий девичий смех эхом прокатился по турбазе: он отголосками возвращался со всех сторон, словно пародируя девушек.

— Вас если и не видно, то слышно отлично, на километр от базы, — послышался сзади голос Тимура.

— А ты как хотел? Это же тройной заряд энергии. Не удивлюсь, если у них в головах уже что-то сверхнеобычное созрело. Надеюсь, без новых травм обойдёмся, — усмехнулся Свят и заржал, свернувшись в три погибели: — Это же надо, примёрзнуть к застёжке от куртки. Я, когда малец был, ключ лизнул… Хорошо, что дома родители были, дверь открыли. Так и пришёл с высунутым языком, на котором ключ лежал.

— Хорошо, что не автобус, а то пришлось бы по городу бегать, пока бензин закончится, — воспользовался Роман подвернувшимся случаем отомстить за насмешки. — А ты, Тимур, ни к чему в детстве не прикладывался?

— Хуже, — выдохнул Тимур, — проверил на обидчиках поговорку: «Лучше лома нет приёма». Теперь как рефлекс Павлова: обидели — лампочка в голове загорается, начинаю лом искать.

— Народ, — звучно гаркнул Роман, — Тимура можно задирать только мне. Вам запрещено, я уже кабинет закрыл. Пациенты с переломом от лома под вечер — плохой знак, — продолжил Роман, удаляясь от Тимура.

Тот, ускоряясь, наклонился, зачерпнул снег, свалял снежок и запустил в доктора. Роман увернулся, но успел дёрнуть за густо покрытую снегом ветку ели. Секунда, и Тимур напоминал снежного человека.

— Ну, эскулап, погоди… — Тимур рванул за врачом, который выскочил на дорожку и обогнул зелёную изгородь.

Оттуда раздавалось кряхтение, сопение, признаки борьбы. И вдруг…

— Слышите? — насторожился Свят. — Тихо стало. Подозрительно. Закопали друг друга в снегу.

Вскоре из-за поворота появились молодые люди. Они отряхивались, хлопали друг друга по спинам, якобы выколупывали снег из-за шкирки, на самом деле, заталкивая обратно.

— Вер, пойдём, ты, наверное, замёрзла, — мягким голосом позвал Тимур девушку.

— Хочешь проводить её до моей машины? — строго спросил Роман.

— Наивный. Моя покомфортнее и доедет мигом, а твоя ещё полчаса прогреваться будет. Девчонки околеют тебя ждать, — ответил тренер.

— Ничего подобного. Она уже готова ехать, — не уступал доктор.

— Ты уверен? Колёса по дороге не отвалятся? Нет, ты предлагаешь слишком рискованную поездку, — не унимался Тим.

— Ты поаккуратнее на поворотах, зарываешься, — огрызнулся Рома.

— Не кипятись. Очевидно же, что со мной Вере будет лучше.

— Да ты весь промок. У тебя вся спина сырая. Воспаление лёгких обеспечено, если срочно не переоденешься, и оно опасно. Можно даже умереть. Так что, прощайся срочно и беги переодеваться. Я в этот раз довезу Веру, а ты в следующий раз. — Роман, предугадывая следующий манёвр Тимура, отскочил от него и ускорил шаг по направлению к Вере.

— Слышь, учёный, у самого ноги сырые, а это ревматизм… У меня снег только на воротнике. А вот у тебя уже в ботинках хлюпает. Давай-ка к себе в кабинет, а я, так и быть, доставлю Веру до города. Ты в следующий раз. Верочка, прыгай в машину. Сейчас открою. — Тимур полез в карман за ключами, потом посмотрел под ноги, потоптался.

— Чёрт, ключи выронил, — пробормотал Роман и побрёл по дорожке.

Он почти повернул за ельник, когда Тимур окликнул его: «Это не твои?» — и чем-то помахал в воздухе. Роман рванул к Тимуру, но, когда увидел, что это были не его ключи, резко развернулся. Тимур потянул за спину Романа, и они оба опять свалились в снег.

— Клоуны, — хмыкнул Свят. Подошёл к девчонкам, которые стояли в обнимку и тихонько всхлипывали. — И чего сырость развели? Примёрзнете сейчас друг другу по новой, — бодро сказал он. — Люба, не лей слёзы, привезу я тебе и Изольду, и Веру в следящие выходные. Пару дней друг без друга переживёте.

— Обещаешь? Слово дай! — шмыгнула носом Люба.

— Железное слово даю. Демьян поручится, если тебе так спокойнее будет, — ответил парень.

Девушки снова крепко-крепко обнялись на прощание. Изольда обхватила обеих подруг в кольцо своих объятий и сжала так, что обе пискнули и снова рассмеялись.

— Вот, другое дело. Я жду в машине, — Свят подмигнул Изольде. Та посмотрела ему в глаза и кивнула, молодые люди поняли друг друга без слов.

— Вер, я музыки на флешку накачал. Тебе понравится, — сказал Роман, поднимаясь и отряхиваясь. — Погоди, кажется, на столе оставил, сейчас принесу.

— Ладно хоть не пластинки с патефоном на заднее сиденье закинул, — хохотнул Тимур. — Флешка, прошлый век.

Тем временем Изольда подхватила Веру под руку. Девушки одновременно чмокнули Любу в щёки.

— Не унывать. Если что, пиши-звони, мы тебя у твоего телохранителя мигом выкрадем, — шепнула Изольда Любе, молча потянула Веру в сторону машины.

Машина газанула, оставив за собой поднявшуюся в воздух снежную пыль.

— И всё-таки, кого бы она выбрала? — Тимур посмотрел на соперника.

— Пошли полечимся и обсудим, как дальше быть, — предложил Роман.

Перемирие было заключено, и молодые люди направились к корпусу, крикнув напоследок Любе с Демьяном:

— Влюблённые, приходите за компанию.

Любе стало грустно и одиноко без подруг. Тоска вмиг обесцветила мир вокруг. Лишила мгновения радости. Не хотелось ничем заниматься. Даже к проектной работе азарт остыл. Все эти правила, девизы и законы померкли и потеряли силу. Теперь они казались полной чушью. Даже мелькнула мысль плюнуть на всё это дело, но совесть не позволяла. Она не могла подставить Демьяна.

Девушка взяла под руку парня. Они пошли медленно, любуясь красками уходящего дня. С неба мягко вальсировали редкие снежинки.

— Пока, — раздался голос Игната. Люба подняла глаза и встретилась с его взглядом. Сердечко почему-то ёкнуло. И ей от этого стало стыдно. Она хотела достать руку, но Демьян не позволил это сделать, накрыв своей ладонью её кисть.

— Ты куда? — спросила она, не замечая, что за ними наблюдает Демьян.

— Бабушку проведать, — ответил Игнат и продолжил свой путь.

— Какую бабушку? — удивилась Люба.

— Тебе лучше этого не знать, — усмехнулся Демьян.