Глава 11

Когда Магда уехала, Регина расспросила кормилицу о новостях. Оказалось, что особо ничего не случилось. Одно только: умер их ближайший сосед, господин Корнелий. Их имения граничили, только Корнелий был вассалом самого короля, а с герцогством Ларинель никак не был связан. Но отношения у него со всеми соседями были ровные, и Регине было искренне жаль доброго старика. Умер он, как оказалось, в день отъезда Регины, а похоронили его тогда, когда она металась в горячке. Так что на похороны ей попасть не довелось, и она искренне об этом жалела.

Новоиспеченный герцог пребывал в дурном расположении духа. Он буквально рвал и метал, и многим придворным не поздоровилось от его плохого настроения. Элим наказывал любого, кто попадался ему на глаза, причем за недочеты настолько мелкие, что в другое время обошелся бы устным замечанием, а то и вовсе бы не заметил. Но сейчас он искал, на ком бы сорвать злость, и все царедворцы попрятались по норкам, стараясь не попадаться герцогу под ноги. Дворец враз обезлюдел. Являлись пред светлы очи герцога только те, кого он вызывал. В остальное же время Элим пребывал в одиночестве.

Вот и сейчас он сидел один-одинешенек, и компанию ему составлял только кубок с вином. Даже верный наставник Мелет куда-то запропастился, так что поговорить было буквально не с кем.

А поговорить молодому герцогу очень хотелось. Но за неимением собеседников приходилось вести внутренний диалог с самим собой. Сам себе излагал доводы, сам же себе и оппонировал.

Регина так и не принесла клятву, мало того – сбежала, а ведь из-за нее всё и затевалось! Он хотел увидеть ее восхищение, а вместо этого получил по носу. И что теперь делать? Заставить ее выполнять его распоряжения он не может, так как клятву она не дала, а значит – не признала его сюзереном. Она может признать своим сюзереном любого мелкого феодала, и тогда Элим не будет иметь над ней власти.

А как красиво ему рисовалось в мечтах… Планируя день присяги, он предвкушал ее удивление: надо же, несчастный сирота оказался наследником герцогской короны! Был уверен, что этот факт сразит ее наповал, и она сама падет к его ногам. Но Регина вместо этого застыла. В ее глазах вместо восхищения плескалось непонимание. Тогда пришлось взять дело в свои руки, подтолкнуть ее в нужном направлении.

Плохо получилось. Пожалуй, он действовал слишком поспешно. Надо было хотя бы поговорить с ней для начала. Дать девушке время осознать произошедшую с ним метаморфозу. Сказать ей о чувствах. Девушки же любят слушать признания в любви и прочие сладкие речи. Им нужны ухаживания, восхищение, поклонение. Он знал это, но как-то не учел. Не потому что он такой бессердечный, а просто времени не было. Такой день великий! Все мелкопоместные феодалы и крупные землевладельцы, которые еще месяц назад не то что разговаривать, а даже смотреть в его сторону не стали бы, теперь съехались в его резиденцию, чтобы принести вассальную клятву. Ему! Отвергнутому сыну, которого отец каким-то чудом оставил в живых. Может, просто по недосмотру. Но скорее всего, Полиен, при всей своей черствости, отнюдь не был глупым человеком. Поэтому не стал избавляться от нелюбимого сына. Наследник был все-таки нужен.

Другое дело, если бы наследников у Полиена было несколько. Даже если бы их было всего двое, тогда бы уже отец решал, кого казнить, а кого миловать. Но за него всё решила судьба. И герцогский титул перешел к единственному наследнику, пусть отцу это и не нравилось.

Элим в который уж раз вспомнил их встречу – первую за много лет…

Когда они с Мелетом мчались в Миладу, Элим надеялся, что не застанет отца в живых. Ему нужен был титул, а вот отца видеть совсем не хотелось. Однако мудрый Мелет объяснил, что им надо молиться о здравии Полиена. Только он может признать отпрыска наследником. Ведь Элим много лет не появлялся в резиденции, о нем успели позабыть. К тому же уезжал он подростком, а за время странствий повзрослел, возмужал, очень изменился внешне. И те, кто рассчитывал побороться за титул Полиена, могли просто не признать в юноше сына герцога, объявить его самозванцем. Вот это была бы проблема! Ведь у Элима нет никаких доказательств! Слова на веру никто не примет, а чтобы решить проблему одним махом, недруги могут тихо его убрать, да и всё.

Элим прислушался к речам наставника. Это его отрезвило. Да, теперь он понимал, что надо успеть застать отца живым. Теперь-то уж Полиен не станет его прогонять! Для чего же он послал гонцов на розыски сына? Наверняка не для того, чтобы сделать ему что-то плохое.

Им удалось доехать вовремя. Полиен был еще жив, хотя и очень плох. Соскочив с коней, они вбежали в резиденцию, минуя стражников, которые хотели заступить им дорогу. Невиданное дело: какие-то незнакомые люди врываются во дворец, чтобы проследовать в покои умирающего герцога!

Но Мелет неожиданно для всех громыхнул командным тоном:

– Дорогу наследнику!

И удивленная стража расступилась.

Вбежав в опочивальню герцога, Элим остановился в замешательстве. Он помнил отца властным, сильным правителем, вершителем судеб. Теперь же в огромной кровати лежал иссохший человек, бледный до полупрозрачности. Только почтительное отношение придворных, собравшихся у одра умирающего, доказывало, что это несчастное существо и есть некогда грозный Рубентий Полиен.

Элиму понадобилось какое-то время, чтобы осознать: отец действительно при смерти. Собрав волю в кулак, он подошел к постели умирающего, преклонил одно колено, почтительно поцеловал восковую руку, лежащую поверх одеяла, и проговорил:

– Отец, вы посылали за мной. Я прибыл. Жду ваших распоряжений.

Больной приоткрыл один глаз, затем второй. Долго всматривался в коленопреклоненного юношу. Потом, с трудом разлепив высохшие губы, тихо проговорил:

– Да, Элим, я ждал тебя. Вижу, ты вырос и возмужал. Пришла пора продолжить мое дело. Надеюсь, ты будешь сильным правителем. Все-таки в тебе течет моя кровь.

Сил у Полиена было совсем мало, поэтому он замолчал, снова закрыв глаза. Немного отдохнув и вновь собравшись с силами, поднял веки, обвел взглядом царедворцев и сказал:

– Это – ваш новый герцог. Он – мой законный наследник, поэтому почитать его вам надлежит точно так же, как почитали меня. И если кто-то посмеет меня ослушаться или замыслить плохое против Элима, я вас и с того света достану! Вы меня знаете… А сейчас – приветствуйте своего нового господина! Чтобы я это видел.

Присутствующие молча поклонились сначала Полиену, затем – Элиму. Тот продолжал стоять на коленях, держа отца за руку. Рука была сухая, холодная, как неживая. Элиму было неприятно к ней прикасаться, на самого отца смотреть вообще не хотелось, но он понимал, что сейчас не время давать выход негативным эмоциям, поэтому продолжал изображать из себя покорного и любящего сына.

Снова собрав остатки сил, Полиен погладил его по щеке и произнес:

– Встань с колен, мой мальчик. С завтрашнего дня ты – герцог. Повелитель и вершитель судеб. Ты, как и я, – Рубентий. Не посрами наше родовое имя. Я надеюсь на тебя.

– Я не подведу вас, отец! – прошептал юноша и снова припал губами к иссохшей ладони.

– Надеюсь… – едва слышно прошелестел старый герцог и, обессиленный, снова закрыл глаза.

Элим поднялся с колен, обвел взглядом присутствующих в опочивальне. Все снова ему поклонились.

Один из царедворцев, невысокий полный человек, прошептал:

– Ваша милость, позвольте проводить вас в покои, чтобы вы могли умыться и отдохнуть с дороги.

Элим кивнул и молча пошел за толстячком. Это был прекрасный повод покинуть невеселую комнату. Если бы он по-настоящему любил отца, то ни за что не отошел бы от него ни на шаг, ловя последние слова, последний взгляд, последний вздох. Однако отец-то его никогда не любил, и Элим отвечал ему тем же. Поэтому был рад возможности уйти отсюда.

Ему отвели комнаты в главной части дворца. К сожалению, это было совсем рядом с покоями умирающего. Элим предпочел бы поселиться подальше, но понимал, что ему негоже жить в отдалении. Придется терпеть близость тяжелобольного, что поделать… Отец, конечно, может протянуть еще какое-то время, и ему, как почтительному сыну, придется навещать его ежедневно. А как не хочется… Но ничего не поделаешь. В этой игре – такие правила, и их надо соблюдать. Потому что главный приз – титул и корона. Пусть не королевская, а герцогская, но и это – немало! Особенно в его положении…

Однако долго ждать не пришлось. Буквально через несколько часов старый герцог тихо скончался. Видимо, он держался на этом свете исключительно благодаря железной воле. Надеялся дождаться наследника и передать ему титул буквально из рук в руки. Не потому, что заботился об Элиме, а потому, что думал о благополучии своих земель. Понимал, что отсутствие законного наследника может породить междоусобицу и повергнуть герцогство в пучину пусть мелких, но досадных конфликтов. Конечно, король быстро положил бы этому конец, назначив сюда нового наместника. Однако Полиен не для того правил здесь железной рукой и приумножал богатство, чтобы оно досталось чужому человеку. Поэтому так важно было дождаться Элима и представить его как законного и единственно возможного наследника. Сделав это, он посчитал свою миссию выполненной и спокойно отошел в царство грёз и теней.

Когда Элиму доложили о кончине отца, он закрыл глаза рукой и несколько мгновений сидел не шевелясь. Придворные сочли это проявлением горя. Однако Элиму эта пауза была нужна для того, чтобы осознать: вот он, его звездный час! Закончились несчастья, вызванные ранним сиротством, закончились годы вынужденных странствий. Он вернулся домой – туда, где он и должен быть, где его законное место. Ненавистный отец как мог отдалял его от себя, от дворца, от титула. А теперь вынужден был этот титул передать в присутствии всех царедворцев. Таким образом, между ним и герцогской короной больше нет никаких препятствий. Свершилось!

Глубоко вздохнув, он постарался унять дрожь в руках. Правда, сердце все еще заполошно колотилось, но он справится с этим. И не с таким справлялся… Он же сильный! Настал момент показать это всем окружающим. Хватит играть роль несчастного сиротки. Он теперь – владыка! Правда, предстоит еще посетить короля и получить его благословение, но это – пустая формальность. Вряд ли у короля могут быть какие-то претензии к молодому герцогу. А у собравшихся здесь придворных даже мысли не должно возникнуть, что всё могло сложиться как-то иначе.

Отняв руку от лица, он встал, выпрямил спину и пошел в отцовскую опочивальню.

Полиена уже переодели в чистое, причесали седые волосы. У изголовья зажгли поминальные свечи. Все присутствующие двигались медленно, говорили мало и шепотом. А с приходом наследника разговоры и вовсе стихли. Все взоры были направлены на него: как себя поведет?

Понимая это, Элим решил сыграть роль безупречно. Посмотрев на отца и убедившись, что тот не дышит, в душе возликовал: всё, власть Полиена над ним закончилась! От осознания этого факта сердце вновь заколотилось в бешеном ритме, даже дыхание стало прерывистым и хриплым. Но хрипы и всхлипы сыграли на руку наследнику: окружающие восприняли это как выражение крайней степени горя.

Постояв в дверях опочивальни, Элим медленно прошел к смертному одру, снова преклонил колено и склонил голову. Постоял так довольно долго, раздумывая, что делать дальше. И вдруг его посетила странная мысль, которая ему неожиданно понравилась.

Поднявшись с колен, он обвел присутствующих тяжелым взглядом и сказал негромко, но твердо:

– Все – вон отсюда! Я хочу попрощаться с отцом. И не хочу, чтобы мне мешали.

Согласно кивая, присутствующие потянулись к выходу. Последним вышел толстячок и со словами «Я послежу, чтобы никто не подслушивал» плотно прикрыл за собой дверь.

Оставшись в одиночестве, Элим нашел глазами золоченый табурет с бархатной обивкой, подвинул его ближе к кровати, сел и вздохнул. Глядя на иссушенного болезнью человека, он стал говорить шепотом, чтобы слов за дверью было не разобрать.

– Ну вот и встретились, отче! Как ты меня ни отдалял, а я – здесь. И только что занял твоё место. Нет, не твоё. Своё. Потому что тебя больше нет. Ты сейчас – на пути в преисподнюю. Надеюсь, там ты получишь всё, что заслужил здесь. За то, что матушку мою сгубил. За то, что не любил меня. За то, что превратил мою жизнь в кромешный ад. За злое сердце и черные деяния. Да, я буду каждый день возносить молитвы о твоей душе. И в этих молитвах буду просить Господа, чтобы он воздал тебе по заслугам. А сам я здесь буду наверстывать то, чего так долго был лишен. И больше ты не сможешь этому помешать. Потому что каждый в результате получает то, что заслуживает. Рано или поздно, но получает. Ты – тяжелую болезнь и мучительную смерть, а я – корону и все привилегии. Я всегда знал, что ты не желал видеть меня своим преемником. И я очень от этого страдал. Потому что не понимал: что такого ужасного я сделал, в чём провинился? Виноват, что вообще появился на свет? Так при чем здесь я? Я вообще-то не просил, чтобы меня родили. Мне навязали всё: время, место, сам факт рождения. Я не выбирал себе ни отца, ни мать. Я даже не выбирал, мальчиком мне родиться или девочкой. И уж тем более я не хотел быть нелюбимым ребенком. Правда, такого для себя никто не желает, не только я…

Элим умолк. Эмоции захлестывали его. Высказывая усопшему свои обиды, он как бы заново переживал их. И это оказалось нелегко. Он снова чувствовал себя маленьким отвергнутым ребенком, который после смерти матери вообще осиротел. Даже слезы закапали, и он то и дело их смахивал.

Посидел молча, стараясь справиться с волнением, потом продолжил:

– Ты же не знаешь, каково это – когда родной отец тебя ненавидит и даже не скрывает этого, хочет избавиться от тебя любыми путями! Ты рассказывал направо и налево, что у тебя будут другие наследники, которых ты уже заранее любишь. И слуги мне передавали это с большим удовольствием. Правда, они прикрывались фальшивой жалостью ко мне, но я-то понимал, что они просто насмехаются надо мной и забавляются за счет моих страданий. А мне ведь даже некому было пожаловаться… Ты убил мою матушку, ты отослал тех нянек, к которым я привык с детства, и окружил меня другими слугами – людьми чужими и равнодушными. Почему ты так со мной воевал? Что и кому хотел доказать?

Снова замолчал, смахивая слёзы. Да, как-то не так складывается прощание… Он-то хотел позлорадствовать, поиздеваться над отцом, а вместо этого оплакивает своё загубленное детство и несчастливую юность. Так не годится. Если душа Полиена всё ещё витает здесь, в комнате, нельзя показывать свою слабость, нельзя позволить ненавистному отцу в последний раз над ним поглумиться.

Вздохнул, расправил спину, взглянул на усопшего пренебрежительно:

– Ненавидел меня, без вины виноватого, мечтал родить множество других детей. Но не родил больше никого. И пришлось передавать титул мне, потому что больше некому. Вот так. Закономерный итог твоей бестолковой жизни. А мне, выходит, на роду было написано стать герцогом. И твоя злоба никак этому не помешала.

Сказав это, Элим будто споткнулся. Вспомнил Регину, которой повитуха напророчила, что та будет царствовать. При его рождении, правда, никто ничего такого не говорил, но ему и не нужны были пророчества. Он должен был унаследовать титул по праву первородства. Так и случилось. И очень хорошо, что он не просто первенец, он – единственный. Не надо никому ничего доказывать.

Встав с золоченого табурета, он в последний раз взглянул на того, кого боялся и ненавидел всю жизнь.

– Прощай, отче! Надеюсь, в аду черти не будут жалеть для тебя дров и смолы.

Развернулся и пошел к выходу. Рывком распахнул дверь, чтобы дать по лбу любопытствующим и подслушивающим. Однако таковых не оказалось. Челядь толпилась в отдалении от герцогской опочивальни. За этим, как и обещал, строго следил пухлый царедворец. Молодец. Надо взять его на заметку. Надежный человек.

Лица присутствующих обратились к молодому герцогу. Однако заметив следы слез, все немедленно опустили глаза и вздохнули в унисон. Наверняка подумали: как сын-то по отцу убивается!

Элим понимал, что надо как можно быстрее заняться делами. Наверняка отец запустил их из-за болезни. Но решил пока что отложить это, потому что предстояло готовиться к похоронам, и вот это как раз откладывать было нельзя.

Выросший вдали от дворцового уклада, а в последние годы не имевший даже постоянной крыши над головой, Элим понятия не имел, что и как положено делать. Хорошо, что рядом был верный Мелет! Единственный в его жизни человек, на которого можно положиться. Он наверняка сориентируется в обстановке.

Но даже Мелету не пришлось делать ничего особенного. Пухлый приземистый человечек, который так понравился Элиму своей преданностью, оказался дворецким. Звали его Зенон. Он заведовал всеми делами внутри резиденции, распоряжался слугами, а главное – ревностно следил за всеми распоряжениями герцога и за тем, чтобы хозяину жилось максимально комфортно. Потеряв старого хозяина, он в тот же день обрел нового, так что в его жизни ничего не изменилось. Элим оценил его профессионализм и преданность, поэтому по умолчанию оставил дворецкого в прежней должности.

И хорошо сделал, как оказалось. Потому что именно Зенон вынес на своих плечах все хлопоты по организации похорон. Челядь слушалась его беспрекословно. Он привычно отдавал распоряжения слугам, и те мигом всё исполняли. Увидев такое, Элим вздохнул с большим облегчением: хотя бы на это не надо тратить силы. Как управлять слугами, он не знал, но это прекрасно получалось у Зенона, поэтому общался новый хозяин исключительно с ним. Дворецкий в мягкой форме объяснил, что так и должно быть: не может такой вельможа, как герцог, сам общаться с дворней. Для этого есть он, домоправитель.

Элим продолжал играть роль убитого горем сына, потерявшего горячо любимого отца. А вот Мелету притворяться нужды не было, поэтому он стал спешно вникать в дела, чтобы облегчить задачу своему питомцу. Дворецкий помогал по мере сил, хотя это было непросто: старому герцогу надо было отдать последнюю дань, и Зенон старался изо всех сил, чтобы похороны прошли по высшему разряду.

Наследник ошибался, когда думал, что из-за болезни отца дела пришли в упадок. Просмотрев грамоты по сбору податей и прочие отчеты, Мелет с удивлением обнаружил, что в денежных делах царит идеальный порядок. И казна Полиена полна под завязку. Он поспешил обрадовать питомца, и тот воспрянул духом: выходит, что он принимает во владение не захудалое и разваливающееся, а вполне процветающее герцогство!

Вообще-то Элиму было нелегко притворяться скорбящим сыном, поэтому он старался как можно реже показываться людям на глаза. Предпочитал вникать в дела своего маленького государства, закрывшись с Мелетом в кабинете. К тому же ему требовалось время, чтобы осознать свое теперешнее величие и вжиться в эту новую для себя роль. И здесь ему на помощь опять-таки приходил незаменимый преданный Зенон. Царедворец мягко наставлял молодого хозяина, обучал дворцовым премудростям, подсказывал, как с кем держаться, где показать гнев, а где проявить милость. Элим был способным учеником, это и Мелет всегда отмечал. Так что через два дня от растерянного бесприютного юноши не осталось и следа. Съезжающихся на похороны встречал гордый, величественный неулыбчивый молодой герцог с орлиным взором, настоящий владыка.

Из-за неуживчивого характера соседи и подданные не любили Полиена, однако на похороны съехались, ибо такова была традиция. И как отказаться, если Зенон послал гонцов ко всем окрестным феодалам? И даже повелитель всего Миритона, король Максимиан IV, прислал делегацию с выражением своей королевской скорби и сочувствия. И напомнил, что ждет визита в столицу Рубентия II Элима в самое ближайшее время.