Глава 10

Так и поступили: едва забрезжил рассвет, выехали из Милады. Регина помнила, что сама просила Тарона, отца Магды, сопровождать ее на обратном пути. Но поскольку в Миладе по случаю присяги всю ночь продолжалось празднество, понимала, что отряд Тарона будет спать до полудня. И еще не факт, что они отправятся домой именно сегодня. Наверняка у Тарона, как у крупного землевладельца, накопились вопросы, которые ему предстояло решить с молодым герцогом. А сама она не хотела ни одного лишнего мгновения оставаться в непосредственной близости от Элима.

Отъехав от Милады на небольшое расстояние, она узнала местность: именно здесь на них напали разбойники. Отрешенно подумала: пускай бы и сейчас напали. Пускай бы даже убили. Ее жизнь и так разрушена, так какой смысл за нее цепляться?…

Всю долгую дорогу она молчала. Флавия, видя, что госпожа не в духе, не докучала ей разговорами. А потом и вовсе перебралась в повозку к охранникам: там ей было веселее. Регина была даже рада этому: никто не отвлекал ее от грустных мыслей, и она могла сколько угодно в глубине души оплакивать свою загубленную жизнь. Но чем больше она об этом думала, тем хуже себя чувствовала. Однако избавиться от грустных мыслей не могла, и тем самым загоняла себя в истерическое состояние.

К ночи добрались до дому. В целом поездка прошла благополучно, если не считать того, что Регина дошла до крайней стадии умственного исступления. Она уже плохо осознавала окружающее. Кормилица вышла их встречать с улыбкой, но увидев, что на девушке лица нет, тут же подхватила свою питомицу, которая стояла, пошатываясь и обливаясь слезами. Уложила в постель, стала делать ей компрессы, побежала заваривать травы. Сутки напролет сидела у постели больной, вытаскивая из нее болезнь. Регина ничего этого не чувствовала. Сознание покинуло ее, и это было благо. Иначе от такого нервного потрясения она могла просто сойти с ума.

Через два дня она пришла в себя, но говорить отказывалась.

Илария хлопотала над ней, приговаривая:

– Что случилось с тобой? Откуда хворь такая тяжкая?

Но Регина молчала. А когда кормилица слишком уж наседала с расспросами, закрывала глаза и отворачивалась.

На третий день прикатила встревоженная Магда. Встречать ее вышла Илария – грустная, согбенная, иссохшая.

Увидев поникшую старушку, Магда вскрикнула:

– Госпожа Илария, что с вами? И где Регина? Отец сказал, что она сама просила сопровождать ее из Милады домой, но исчезла, не предупредив. Вы что-то знаете о ней?

– Да дома она, дома… Только болеет сильно. Заходи, деточка.

Пригласив гостью в большой зал, Илария вздохнула:

– Приехала – сама не своя. Свалилась в горячке. Двое суток я хворь из нее вытаскивала, сама вот без сил осталась. Сейчас она уж глаза открыла, но как будто не в себе. Слабая очень. Уж и не знаю, что с ней приключилось…

– Простудилась в дороге, что ли?

– Если бы… Хворь у нее – душевная. Очень сильная. Уже пришла в чувство, но говорить отказывается. Не знаю, что и думать… Флавия рассказала мне, что по дороге в Миладу на них разбойники напали. Отец твой помог, спасибо ему. Но Флавия говорит, что они бы и сами отбились. Регина действовала, как опытный командир. Не знаю, где и научилась… Напугалась, должно быть, сильно. Но если бы она заболела сразу, в Миладе, я бы еще поняла. А она свалилась только дома. Флавия сказывает, что всю обратную дорогу моя девочка не произнесла ни слова. И сейчас ничего не говорит.

– Да, отец тоже ее хвалил. Не растерялась, организовала оборону по всем правилам. Но в день присяги произошла странная вещь: Регина не дождалась своей очереди, почему-то ушла из резиденции герцога. Можно сказать, сбежала. А потом и вовсе пропала. Батюшка вернулся, рассказал это, и я сразу же помчалась сюда. Могу ее увидеть?

– Увидеть-то можешь. Но не знаю, захочет ли она говорить…

– Думаю, надо попробовать. Не век же она молчать будет!

– Ну, пойдем в опочивальню…

Приоткрыв дверь в комнату Регины, кормилица тихо проговорила:

– Деточка, Магда приехала. Хочет повидать тебя.

Безучастная ко всему Регина вдруг резко села на постели и кивнула:

– Заходите обе.

Это были ее первые слова за трое суток.

Илария схватилась за сердце:

– Ох, детка, хоть голосочек твой услышала!

Они с Магдой вошли в комнату, расположились рядом с больной. Магда встревоженно смотрела на подругу, как будто не узнавая ее.

Регина слабо улыбнулась:

– Что смотришь так? Совсем я плохо выгляжу?

Магда только молча кивнула. Потом решилась спросить:

– Куда ты пропала? Отец по всему городу тебя разыскивал, так и не нашел. Не знал уже, что и думать.

– Передай мои извинения господину Тарону. Мне пришлось срочно уехать.

– Неужто разбойники так тебя напугали? – подала голос старушка.

– Один разбойник. Молодой герцог.

Магда удивилась:

– А отец о нем ничего плохого не говорил…

– Потому что твоему отцу он ничего плохого не сделал.

– А тебе что сделал?

– Оскорбил. Потребовал, чтобы я стала его любовницей.

Старушка всплеснула руками:

– Ах, разбойник! Ну вот как есть – разбойник!

Глаза Магды округлились:

– Как это?… Не зная тебя, впервые увидев, вот так сразу и предложил?

Регина устало провела по лицу руками, как бы умываясь:

– Увидел он меня не впервые. Новый герцог – мой старый знакомый. Несчастный сиротка Элим, которого я приютила здесь на свою беду, оказался наследником Рубентия Полиена. Его полное имя – Рубентий Элим.

Повисла пауза. Илария с Магдой переваривали новость.

Первой опомнилась Илария:

– Ах он негодник! И здесь к тебе подбирался, и там достал! Вот не зря он мне сразу не понравился! Говорила же тебе, деточка: не верь ему, нехороший он человек! А ты заладила: любовь, любовь… Вот тебе и любовь! И зачем только я его вылечила…

Магда нахмурилась, отказываясь верить:

– Тот несчастный юноша, который жил у тебя несколько дней? Я даже не рассмотрела его толком… И он – наш новый сеньор?! Поверить не могу…

Регина грустно покивала:

– Да, он самый. А помнишь, ты мечтала понравиться молодому герцогу? Замуж за него хотела выйти. Так вот: путь открыт. Супруги у него пока что нет. Мне он, правда, предложил всего лишь быть любовницей. Может, тебе повезет больше… Хотя это – вряд ли. Он сказал, что жениться пока не готов. Не только на мне, а вообще. Думаю, набирает себе штат любовниц. Кто ж ему запретит?

Магда молчала, словно воды в рот набрала. Илария тоже молчала, только осуждающе качала головой.

– Что умолкла, подружка? И твои мечты в прах рассыпались, да? А теперь представь, каково мне было выслушивать его гнусное предложение! И так уверенно мне заявил: ты же меня любишь, так чего отказываешься? И никуда ты от меня не денешься, потому что я – твой сеньор!

– А ведь и правда! – спохватилась Магда. – Он – твой сюзерен, и бежать тебе некуда…

– Он – не мой сюзерен, – сказала Регина с нажимом. – Я ведь ушла с оммажа, так и не присягнула. Так что фактически он мне – никто. Просто наши земли соседствуют.

– А если он не откажется от затеи, если не оставит тебя в покое? – тихо спросила Магда. – Тебя ведь никто не защитит…

– Да, ты права. Значит, защищаться мне придется самой. Я же разбойников на дороге не испугалась, хотя их было семь человек! А герцог – всего один…

– Но он – наш сеньор, деточка. – Илария погладила ее по руке. – У него есть все права.

– Он не наш сеньор, няня! У нас сейчас нет сеньора.

– Но так нельзя! Как же мы жить будем?

Регина вздохнула:

– Ну, если ты считаешь, что нам непременно нужен сеньор, я могу попроситься под крыло к какому-нибудь крупному землевладельцу из числа наших соседей. Магда, как думаешь, твой отец согласится? Если я буду в вассальной зависимости у господина Тарона, Элим надо мной властен не будет.

Магда с сомнением покачала головой:

– Боюсь, отец не согласится. Зачем ему портить отношения с новым герцогом?

Регина кивнула:

– Я тоже думаю, что не согласится. И не только твой отец. Никто не станет портить отношения с сюзереном из-за такого пустяка, как мои душевные терзания. Еще, пожалуй, и осудят: меня сеньор осчастливил своим вниманием, а я недовольна! Ладно, буду разбираться сама. Права была бабушка: надеяться можно только на себя.