Глава 3

Утром Регина повела Мелета в дальнюю комнату, где была библиотека. Обвела рукой полки со свитками и рукописными книгами:

– Вот здесь и будет ваше рабочее место. Здесь есть научные трактаты, сборники законов, труды по богословию, а также легенды и сказания. Но они все сложены без всякой системы. Вы просто рассортируйте их по своему усмотрению, а потом скажете мне, на какой полке что находится.

За обедом Мелет с горящими глазами рассказывал о том, какие редкие тексты он обнаружил в этом собрании сочинений, какие драгоценные мысли там сосредоточены.

Хозяйка кивнула:

– Знаю. Но я жду, чтобы вы их упорядочили.

– Госпожа Регина, для чего это делать? И для кого? Не слуги же будут читать научные трактаты…

– Я читаю иногда. Мне интересно.

– То, что вы обучены грамоте – уже чудо. Но то, что вы интересуетесь науками и законами – чудо вдвойне!

Илария, кормилица, улыбнулась:

– Она с детства у нас такая. Повитуха, принимавшая девочку, была провидицей. Она предрекла, что новорожденная малышка родилась под счастливой звездой, и судьба ей уготована особая: она будет царствовать. Поэтому и назвали девочку Региной. Регина – значит «царица». Она с детства была умной и любознательной, а отец лишь поощрял ее стремление к знаниям. Сам ее грамоте выучил. Говорил, что вышивка и прочее рукоделие – не ее стезя. Если уж она рождена, чтобы царствовать, то и знать ей нужно много. Да разве мог тогда кто-то подумать, что царствовать ей придется в собственном небольшом имении, да и то потому, что сиротой осталась…

Илария смахнула слезинку, а Регина глянула на нее с упреком:

– Няня, будет тебе! Мне и такого «царствования» за глаза хватает! Я даже рада, что поместье у нас маленькое. Не знаю, как управлялась бы с большим…

На следующий день на улице совсем распогодилось: солнце слепило, снег быстро таял и стекал ручейками. Весна наконец-то вступила в свои права. Настроение у всех обитателей дома было прекрасное. Элим совсем выздоровел. Они с Региной подолгу беседовали, им никогда не бывало скучно. Элим многому научился от наставника, а Регина делилась знаниями, которые добывала из книг.

Оба вдруг вспомнили, что они – не только ученик Мелета и хозяйка Хиона, а еще и просто парень и девушка. Элим то и дело галантно целовал ей руку, а она томно опускала веки, и часто щеки ее подозрительно розовели.

Когда Элим заговаривал о своей несчастливой сиротской доле, Регина его утешала. Она уверяла, что всё у него будет замечательно, просто не может быть по-другому. А вечером, когда она стояла у окна, он тихо подошел сзади, обнял ее за плечи и нежно поцеловал в шею. Это была неслыханная вольность, но Регина не возражала. Ей впервые в жизни понравились прикосновения такого рода, ведь подобного опыта у нее не было. И еще она чувствовала, что всё лучше понимает настроение Элима. Ей казалось, что она даже мысли его читает. Во всяком случае, точно знает, что у него в душе. Вот и сейчас она очень ярко чувствовала исходящую от него нежность. Настолько ярко, что даже испугалась. Не знала, как реагировать. Поэтому быстро попрощалась и ушла спать.

Однако уснуть не удавалось долго. Она то и дело перебирала в памяти эпизоды этого вечера. Как приятно, оказывается, принимать знаки внимания! До сих пор Регина искренне считала, что все легенды о неземной любви – просто сказки. Ну разве можно терять сознание от одного только взгляда на любимое лицо? Оказывается – можно… И как же сладко замирает сердце от мысли, что они и завтра увидятся, и послезавтра тоже…

Да, но рано или поздно Элим уедет! Как не хочется об этом думать… Надо найти способ задержать его. Но как это сделать?…

На следующий день Элим был так же нежен и внимателен. И Регине было это невыразимо приятно. Она с удивлением спрашивала себя: влюбилась, что ли? Похоже на то…

Вечером они снова остались одни в каминном зале. Мелет, взяв свечу, снова ушел в библиотеку. Получив доступ к такому количеству научных трудов, он старался проводить там как можно больше времени. Илария хлопотала по хозяйству. Слуги тоже не докучали.

Элим смотрел на Регину горящим взором. Её это несколько смущало, и она то и дело начинала разговоры на разные темы, но разговоры эти сами собой быстро затухали. Она снова ярко чувствовала состояние Элима: в ее сторону бил поток теплой энергии, прямо фонтанировал! У Регины замирало сердце: а вдруг он сейчас сделает ей предложение?… Вот было бы замечательно! В глубине души она уже сказала ему «да», только он этого не знает, вот и смотрит на нее так пронзительно, но озвучить мысли боится.

Решив подтолкнуть его в нужном направлении, она нерешительно спросила:

– Ты хочешь мне что-то сказать?

Он кивнул и нервно сглотнул. Она затрепетала: вот сейчас, сейчас…

Собравшись с духом, Элим медленно проговорил, как бы раздумывая:

– Регина, я помню пророчество повитухи. Не знаю, где и когда ты должна будешь царствовать, но уже теперь ты стала царицей моей души!

Она порозовела и стала нервно обмахиваться ладошкой:

– Ах, у огня так жарко…

Передвинула табурет подальше от очага и снова замолчала, потупив очи. Элим тоже молчал. Пауза затягивалась.

Регина первой её нарушила:

– Царица твоей души… Это ты красиво сказал. И что из этого следует?…

Она не знала, как еще облегчить ему объяснение. Флиртовать она не умела, в этом деле у нее не было вообще никакого опыта.

– Думаю, нам надо узнать друг друга получше… – прошептал он, не поднимая глаз.

– Это как же? – удивилась она. – Мы же и так всё время проводим вместе.

Тут он поднял глаза и, глядя на нее в упор, произнес:

– Позволь мне сегодня ночью прийти в твою опочивальню.

– Зачем? – не поняла она.

– Я докажу тебе свою любовь.

Несколько мгновений она осмысливала услышанное, а когда поняла, задохнулась:

– Элим, что ты такое говоришь? Это же неприлично…

– Но я люблю тебя! Думаю всё время лишь о тебе! Ничего не могу с собой поделать…

Она помолчала, приводя мысли в порядок. Потом решилась:

– Элим, ты тоже очень мил моему сердцу, что скрывать… И я тоже всё время думаю о тебе. Но остаться с тобой наедине в опочивальне я не могу. Это неправильно. Да и бабушка бы меня не одобрила…

Он молча смотрел на нее, и столько боли было в его глазах, что она отважилась озвучить свои самые сокровенные мысли:

– Я тебе сказать хотела… Вот смотри. Рано или поздно мне придется выйти замуж. Вряд ли по любви, просто по необходимости. Лучше, чтобы здесь появился мужчина. Так будет привычнее для всех.

Он совсем сник:

– Я понимаю. Ты должна достаться мужу невинной.

– Да, так полагается.

– И я не смогу доказать тебе свою любовь… А мне этого хочется больше всего на свете!

– Но эта проблема разрешима. Мы можем с тобой пожениться, и я достанусь тебе невинной. Приличия будут соблюдены, и мы оба получим желаемое: ты – меня, я – тебя.

Он смотрел на нее непонимающе:

– Пожениться?…

– Да. Я делаю тебе предложение. Это тоже неправильно, однако мое предложение приличнее твоего.

Он затряс головой:

– Нет… Я не могу… Нет!

Она накрыла его руку своей:

– Это не страшно, что у тебя нет ничего своего. У меня же есть имение! Нам его хватит. Я стану замужней дамой, а ты получишь в управление земли и крестьян. Станешь хозяином поместья. Соглашайся!

Он глядел на нее растерянно, продолжая качать головой. Потом встал и молча вышел из комнаты. Она встревоженно посмотрела ему вслед. Как это понимать? Он ей отказал? Или ему просто надо подумать? Ах, неправильно было самой делать предложение… А с другой стороны – как же еще его удержать? Так не хватает сейчас бабушки! Уж она бы дала мудрый совет…

На следующий день они, как могли, избегали друг друга. Элим не смотрел ей в глаза, а после завтрака вместе с Мелетом ушел в библиотеку. Регина то металась по дому, придумывая себе разные дела, то бесцельно слонялась. Не знала, что думать; не понимала, что делать. Один раз даже подошла к дверям библиотеки, но так и не отважилась войти. Что она может сказать? И что он может ответить?… Просто стояла у закрытой двери. Слышала, что ученик что-то говорит наставнику. Тот отвечает. Потом снова голос Элима, после – Мелета. Говорили они тихо, слов было не разобрать. Оставалось надеяться, что Элим расскажет о ее предложении, а наставник посоветует его принять. Ведь им сейчас просто не из чего выбирать. Или остаться здесь, в почете и на всем готовом, или дальше бесцельно бродить по свету, имея в кармане лишь жалкие гроши.

Понадеявшись на благоразумие учителя, Регина вздохнула и тихо отошла от двери. Пора проверить, готов ли обед. Интересно, как Элим будет вести себя за столом? Снова будет ее избегать? Или учитель сумеет ему объяснить все выгоды ее предложения? Но вдруг Элим слишком гордый и не согласится… Вот возьмет и ответит ей отказом! Или опять будет прятать глаза. Ах, только бы выдержать эту пытку…

Но ничего выдерживать не пришлось. Мелет попросил принести им обед прямо в библиотеку – под предлогом большого количества работы. Илария сама отнесла им хлеб, мясо и вино, и они до вечера не появлялись в жилых комнатах.

К ужину явился один Мелет. На вопрос, что с Элимом, наставник ответил, что тот очень устал, решил лечь пораньше, без ужина, и просит его извинить.

Тут Регина совсем растерялась. Перед сном она пришла в комнату к няне и всё ей рассказала.

Выслушав, Илария покачала головой:

– Неправильно ты себя повела, деточка. Негоже девушке делать предложение. Это привилегия мужчин.

– Но разве бы он сам решился? Ведь у него нет ничего!

– Так пускай хоть что-то заработает!

– Да как же он заработает, няня, если у него всё отобрали?

– А как другие люди на жизнь зарабатывают? Кто землю пашет, кто воином становится, кто ремесло осваивает, кто других учит. Вот Мелет же нашел себе заработок!

– Сравнила… Элим – благородного происхождения, просто у него нет имущества. И работать он не приучен.

– Тогда зачем он нам, Региночка? Мы и так с трудом выживаем. Если тебе и нужен муж, так для помощи и поддержки. А ты хочешь иждивенца на шею посадить.

– Но я люблю его, няня! И он тоже меня любит!

– Что-то я не очень верю… – пробурчала старушка. – Ты его три дня только знаешь. Когда же полюбить успела? И он, мне кажется, любовью не горит…

– Горит, няня, еще как горит! Вчера вечером в любви мне признался. Даже хотел свою любовь доказать.

– Это как же, интересно?

Регина потупилась:

– Просил разрешения прийти ночью ко мне в опочивальню…

– Что?! – вскинулась Илария. – Да не придумала ли ты?

– Не придумала. Ты же знаешь, у меня нет такой привычки. Но от него исходила волна любви, я это чувствовала.

Илария в ужасе упала на колени перед распятием и стала шептать молитву. Потом повернулась к Регине:

– Много ты понимаешь, дитя… Это не любовь, это похоть. Молодой мужчина при виде привлекательной девушки ощутил вожделение. Обычное дело. Плохо только, что он хотел за добро отплатить злом. Ах, бесстыдник какой! Мы его спасли, почти что из могилы вытащили, а он, распутник, вон что удумал… Значит, уже совсем здоров. Завтра же гнать их в шею!

– Что ты! – ужаснулась Регина. – Мы разве можем так поступить? Это неучтиво.

– А распутничать – учтиво? Нашептывать девушке лживые слова, пытаться тайком пробраться к ней в опочивальню! Ох, да я бы прямо сейчас, ночью, выгнала его из дому!

– Почему ты думаешь, что слова были лживые? Считаешь, что меня нельзя полюбить?

– Тебя-то можно, ты – цветок чистый, незапятнанный, с добрым сердечком. А он, срамник, надумал этот цветок сломать. Запомни, дитя: если мужчина любит женщину, он делает всё для её благополучия. А этот Элим воспользовался нашим гостеприимством, потом задумал еще и тобой попользоваться. А про женитьбу и слышать не хочет. Еще и благородным называется! Эх, зря я его лечила… Знала бы – оставила бы умирать!

Услышав такое, Регина в испуге перекрестилась.

А Илария всё не успокаивалась:

– Ах он бесстыдник! Сказать такую непристойность – и кому? Благородной барышне с чистым сердцем… Так это он еще от болезни не отошел. Вот окрепнет – спасу от него не будет. Нет, гнать его отсюда, и поскорее!

– Няня, а может, он не считает себя достойным просто прийти на готовое и стать здесь хозяином?

Та недобро усмехнулась:

– Хозяином быть не хочет, а вот хозяйкой попользоваться очень даже хочет… Нет, Регинушка, поверь мне: он нехороший человек. Думаю, уже не одну барышню соблазнил. Ты не первая на его пути и не последняя. И хозяином здесь становиться он не собирается. Зачем ему это? Быть хозяином поместья – большая ответственность, большой труд. Сама знаешь… А он к труду не приучен. Ничего не знает, не умеет, даже не собирается учиться. Он – ветер в поле: сегодня здесь, завтра там, а послезавтра – один Бог ведает. И до тебя у него были прелестницы, и после будет немало. А он к ответственности не привык: попользовался гостеприимством и прелестями очередной хозяйки – и поминай как звали!

Регина зарделась и потупилась, но попробовала еще раз оправдать гостя:

– Няня, ты несправедлива к Элиму. Может, у него и раньше были сердечные привязанности, но никто ему не предлагал остаться жить. А я предложила. Он не был готов, поэтому растерялся. А вот обдумает мое предложение…

– И что? Ну, допустим, останутся они тут. А для чего? Какой из него хозяин? Как тянула всё на себе, так и дальше будешь. Только еще труднее станет. Два лишних рта кормить… Да это ладно, прокормили бы… Но ведь они из благородных… Им нужна дорогая одежда, хорошие кони. Потянем ли? А то еще вздумают охотиться, как это принято у господ! И поля, и луга потопчут. Опять же – одни расходы… Деточка, подумай: зачем это нам?

Регина вздохнула и задумалась. В словах кормилицы было много правды. Понимала: каждая из них видит ситуацию по-своему. Одна – через розовую дымку первой любви, другая – через увеличительное стекло большого жизненного опыта.

Потом ушла к себе и всю ночь ворочалась, обдумывая поведение Элима и слова Иларии. Она совсем растерялась, не могла понять, что делать. То, что Элим её любит, сомнений не вызывало: она хорошо помнила ту тёплую волну, что исходила от него. Но и в словах няни был здравый смысл. И вот как теперь себя вести? Указать гостям на дверь? Как-то неловко… Терпеть дальше их присутствие – для чего? Скорее всего, они и сами скоро уедут. И больше она Элима не увидит. А ведь ее сердце потянулось к нему…