Глава 1

Сделайте вашу работу наполненной жизнью, а не жизнь наполненной работой.

©Курт Кобейн

То, что день не задался, я поняла с самого начала. Утро выдалось пасмурным, казалось, что еще чуть-чуть — и начнется ливень, а то и целый ураган поглотит город. В комнате было все еще темно, несмотря то, что часы на стене показывали семь утра. Я лениво ворочалась, все глубже зарываясь в одеяло, и стойко не реагировала на разрывающий барабанные перепонки крик будильника. Когда я выбирала мелодию и устанавливала громкость, решила, что чем громче, тем лучше. В итого просыпалась не только я, но и ближайшие соседи. Ближайшие по всему подъезду, ибо жила я как раз посередине, на третьем этаже нашей небольшой пятиэтажки. Вообще, эти дома давно пора было снести, они уже не подлежали ремонту и просто-таки угрожали любому прохожему нанести непоправимый вред в виде упавшего прямо на голову кирпича, а то и не одного. Но армия бабушек во главе с противной Ириной Карповной всегда прекрасно справлялась со всякими претендующими на их жилплощадь. Впрочем, справлялись они не только с этим, но и с любыми вещами, которые хоть как-то их не устраивали. Один мой скандал с Ларисой Ивановной, соседкой по площадке, чего стоил. Бабулька, с виду божий одуванчик, прямо-таки сводила меня со свету только потому, что я отказала её любимому внучку. А то, что её внук был на десять лет меня старше и прослыл любителем пропустить стаканчик-другой, так это мелочи. Это я слишком придирчивая… Ох и надоели же мне эти разборки, переросшие в бесконечную войну. То мусор на коврике, то дверь мелом исписана, то почта пропадет… Пока я находилась в раздумьях о том, не пора ли найти другую квартиру, будильник перестал звенеть. Наступила долгожданная тишина.

— Прекрасно, еще пять минут, — промямлила я в подушку, вновь прикрывая веки.

Но мечтам не суждено было сбыться. Теперь пиликнул телефон, привлекая внимание. Я, не открывая глаза, потянулась рукой туда, где, по моим подсчетам, должен был находиться смартфон. Обычно он лежал на тумбочке рядом с диваном, и этот раз не был исключением. Многолетние привычки, они всегда остаются с нами.

Телефон игриво мигал синей кнопочкой, сигнализируя о полученном сообщении. Текст смс заставил меня подскочить. Я быстро набрала давно знакомый номер, нетерпеливо выслушала пять гудков и сразу же после сигнала о связи с абонентом прокричала в динамик:

— Что значит «Игнатьев отменяет контракт»? Вы чем там занимаетесь?

— Лиля… — голос явно пытался звучать виновато, но в нынешней ситуации я не готова была ему доверять.

— Не лилькай мне! Я уже двадцать пять лет Лиля! Что случилось? Еще вчера его все устраивало!

— Он сам, лично, — моя собеседница, секретарь директора нашей фирмы — Ольга Зеленская, сделала ударение на последнем слове, — позвонил утром и сказал, что его не устраивают некоторые пункты контракта. — Я мысленно уже представляла, как наша Олечка пожимает плечами.

Ну конечно, уволят же не ее. Это не она работала над этим контрактом последние три месяца. Вот же бесячая стерва. Вестник плохих новостей. Еще вчера Олег Юрьевич Игнатьев, директор компании с мировым именем, был согласен на все пункты контракта, который мы обсуждали не одну неделю, тщательно рассматривая пункт за пунктом. Я уже мысленно пила шампанское и потирала ручки, подсчитывая прибыль. Эта сделка была бы прекрасным шансом. Тем более что та самая Олечка давно метила на мое место.

— Перезвони ему, его секретарю, да хоть самому дьяволу! Назначь мне с ним встречу через час! — я была взвинчена до того предела, что, казалось, еще чуть-чуть — и взорвусь. — Я подъеду к его офису сама.

— Конечно… Только, Лиль, ты бы пока не показывалась на глаза нашему главному, — голос Ольги так и сочился лживым сопереживанием.

Я сбросила звонок, так и не ответив ничего на эту фразу. Впрочем, чему я удивляюсь… Сама же все знала.

Знала и то, что Оля спит с шефом, и то, что метит на мое место, и даже то, что Ильдар Владимирович, директор нашей фирмы, не раздумывая уберет меня с моей должности. Только потому, что спать с ним я отказалась еще год назад, в отличие от той же Оли. Для нее это был единственный шанс продвинуться по карьерной лестнице. Хорошо продвинуться по карьерной лестнице. А девушка она — не обогащенная тяжелыми принципами, так что раздумывала над предложением шефа недолго. Ольга гордилась этой связью, ведь смогла захомутать, как сама она считала, очень удачного кавалера. И часто любила рассказывать в тесном рабочем кругу, какая у них с главным любовь. Естественно, до самого шефа и его жены эта информация не доходила. Да и сам Ильдар был тем еще мстительным козлом, а потому права на ошибку я просто-напросто не имела. Давать шанс этим уродам я не собиралась. Этот контракт должен был стать моим пропуском в светлую и обеспеченную жизнь.

Вскочила с дивана резко, голова закружилась, а в глазах замелькали темные мушки. Я тряхнула головой, покрепче сжала телефон в руке и побрела в сторону ванной. Из отражения в зеркале на меня смотрела худая девушка с кругами под глазами. Её светлые волосы были небрежно скручены в гульку на затылке, а зеленые глаза еще щурились, пытаясь отойти от сна. Вообще, сама девушка, по моему мнению, была очень миленькой. Сама себе я нравилась. Только вот усталость на лице портила весь вид… Масочку, что ли, сделать какую…

Все процедуры в ванной заняли минут пять, еще минут десять я потратила на одежду и особенно на волосы. Они, волосы, были моей вечной проблемой, и на них я тратила больше всего времени. Пушились, кучерявились и лезли во все возможные стороны. Давно бы обрезала, да мать была против. Всегда говорила, что сила девушки — в ее волосах. Вот и мучилась я с ними с детства, отрастила до поясницы и мучилась. Ссориться с единственным родителем не хотелось, как и огорчать её.

Общих тридцать минут сборов, чем я как девушка неимоверно гордилась: не каждая способна собираться в столь рекордные сроки, и вот я уже выходила из квартиры. По сторонам я, естественно, не смотрела, так же, как и себе под ноги, старательно вбивая конечную цель маршрута в приложении по вызову такси.

Нога в замшевой туфельке погрязла в чем-то по ощущению жутко противном. Я поморщилась, с омерзением глянув под ноги. Ну конечно… Лариса Ивановна верна себе. А вот я дура, сколько раз уже такое было, а опять на те же грабли, да с разбегу. Прямо перед входом в квартиру аккуратненько был разбросан, или, скорее, специально разложен, всевозможный мусор. Тут тебе и ошметки от рыбы, и кожура от банана, и пара стеклянных бутылок из-под пива. Одна даже разбитая, её осколки угрожающе поблескивали в свете лампочки. Еще раз поморщившись, вернулась в квартиру и переобулась в новые, чистые туфли. Телефон призывно пикнул, оповещая о прибывшем такси. Номер 856, черная тойота. Хорошая все-таки штука эти мобильные приложения по вызову такси. Пять минут — и машина подана.

Я старательно обошла весь мусор, разбросанный возле моей двери. Не забыла сделать и пометку в мыслях на досуге поискать все-таки новую квартиру. Это уже становится невыносимым. Еще и убираться на площадке после работы придется…

* * *

Погода все так же не радовала, а выходя из машины, я даже успела схватить пару капель и пожалеть, что не взяла зонт. Совершенно вылетело из головы. До нужного офиса я добралась вовремя — ровно через час, как и обговаривалось с Оленькой, я подходила к главному входу. Огромное здание из серого стекла и бетона давило своей монументальностью. Полностью сданное под различные офисы, оно в нашем городе считалось неприступной крепостью из-за прекрасно обученной охраны, услужливого ресепшена, от которого очень сложно было чего-то добиться, и собственной особой системы пропусков. Чтобы попасть внутрь, нужно было иметь специальный ключ-карту из ограниченной серии. Всего таких пропусков на каждый офис выдавалось тридцать штук, за каждый дополнительный нужно было доплачивать немалую сумму. И к счастью, такой ключ у меня имелся.

Дежурно поздоровавшись с охранником, назвала цель визита и получила отрицательное покачивание головой. Не поняла… Я еще раз протянула мужчине карту.

— Лилия Викторовна, вы находитесь в списке запрета. Ваша карта больше не действительна.

— Что значит «я нахожусь в списке запрета»? — глупо переспросила я. — Еще вчера я спокойно входила в этот офис, вы сами меня видели.

— Вчера входили, сегодня не войдете, — лениво отозвался верзила, безразлично глядя на меня.

— Ладно! Разберемся! — грозно насупив брови, пробормотала я.

Отойдя от парня в форме на несколько шагов, я решительно набрала номер телефона Ольги и, дождавшись дежурных фраз нашей конторы, прошипела в телефон не хуже самой ядовитой гадюки:

— Что у вас там происходит? Почему мой ключ не действителен? Ты договорилась о встрече?

— Я связалась с его секретарем, — после некоторого молчания нашлась Оля.

Видимо, девушка не сразу сообразила, кто требует от нее ответа и на какой именно из вопросов она должна отвечать в первую очередь.

— И? — поторопила я её.

Ну неужели нужно вытаскивать из нее каждое слово? Боже, лучше бы я сама позвонила Игнатьеву. Но времени утром не было от слова «совсем», так что пришлось пустить все на самотек… Кто же знал, что меня не пустят даже на порог? Что же там такого произошло?

— Он сказал, что Олег Юрьевич не сможет встретиться с тобой сегодня.

— Ничего тебе нельзя доверить, — сорвала я злость на девушке. — Неужели так сложно сделать элементарное?!

— Но, Лиля, я же не могу требовать от него освободить свое расписание ради тебя и твоих глупых прихотей, — капризно протянула блондинка.

Я раздраженно глянула на экран мобильного, не веря, что слышу это. Глупых прихотей… Да здесь контракт на пару миллионов долларов сорвался, а она…

— Боже, спаси от идиотов, — я скинула вызов и еще раз оценивающе глянула на охранника.

Мужчина все так же безразлично посматривал по сторонам и лишь изредка бросал взгляды на меня. В его глазах я увидела чисто мужской интерес. Хорошо замаскированный, скрытый за напускной сдержанностью и серьезностью. Но любая девушка знает, о чем я говорю. Мы на уровне подсознания чувствуем этот мужской интерес, направленный в нашу сторону.

Я поправила вырез платья, провела руками по бедрам, расправляя несуществующие складочки, и раскованной походкой от бедра двинулась к Геннадию, как гласил бейдж, прикрепленный к его форме.

— Ну Геннадий, ну миленький, ну пожалуйста, вопрос жизни и смерти! — в ход пошла извечная женская хитрость.

Мужчина кинул взгляд в вырез моего платья, его кадык дернулся, и он уже не так уверенно, как в прошлый раз, прогудел:

— Не положено.

— Ген, я же могу вас так называть? — я умоляюще глянула в глаза верзиле, жалобно протянув: — Гена, меня уволят. И я умру от голода, вместе с моими тремя детьми. Пожалейте моих детей, Геннадий, и мою свекровь. Она старая больная женщина. Причем старая она только последние лет десять, а больная на голову всю жизнь. Пожалейте юродивую. Женщина страдает, а вместе с ней я и мои трое детей с собакой.

Геннадий опешил от моего напора. Еще бы, не каждый день на тебя напирает блондинка весом сорок пять килограммов, дунь — и унесет.

— Но…

Я не дала ему вставить еще одно слово и вновь занудно, с легким одесским акцентом затянула свою речь.

— Геннадий, ну не разочаровывайте меня и женскую половину нашей вселенной в моем лице. Неужели такая маленькая и еще раз маленькая Лиля может нанести какой-то вред всем этим бюрократам? Вы ошибаетесь, Геннадий, так же, как я ошиблась когда-то с выбором свекрови. Маленькая Лиля не может нанести вреда даже мухе. Так что давайте мы с вами договоримся! — уверенно закончила я, напирая на мужчину своими верхними девяноста.

Жила я какое-то время в Одессе, будучи еще подростком. Прошло уже без малого десять лет, а вот на тебе, проскальзывает иногда этот жаргон. Все-таки можно уехать из Одессы, но Одесса не уедет из тебя никогда. Я всегда с умилением вспоминала те деньки, наполненные солнцем, морем и еврейскими бабушками. Вот и сейчас увлеклась так, что пропустила первую часть речи Геннадия.

— …Да.

Что было до этого, я точно не была уверена, но восприняла это как знак свыше и согласие на все. Я счастливо улыбнулась охраннику, покрепче сжала телефон, все еще находящийся у меня в руке, и решительно шагнула вперед.

— Спасибо, я и мои пятеро детей, две собаки, больная свекровь этого вам не забудут!

Охранник опешил от такой наглости, а потому не успел меня остановить. А неслась я на всех парах, сшибая по пути цветы в вазах и другие инсталляции интерьера, в виде людей. Лифт был бы слишком долгим вариантом, поэтому я, сжимая в одной руке сумку, а другой набирая номер шефа, двинулась к лестнице.

Все мое внимание было сосредоточено на телефоне. Лестничные пролеты преодолевались мной быстро, как будто я участвовала в спринте.

— Ильдар Владимирович, здравст… — договорить я не успела.

Полет был быстрым и стремительным. Уже летя вниз, как я подозревала, приблизительно с верхней ступеньки лестницы, ибо летела я необоснованно долго, я заметила предупреждение о мокром поле. Чистота и влажная уборка помещения — это, конечно же, прекрасная идея, да. Но не для меня. Удар был резким и болезненным. Упала не очень удачно, вскользь заметила я, увидев вывернутую в неестественном положении руку. Вспышка оглушительной боли пронзила сразу несколько мест. Особенно острой болью отозвалась шея. Видимо, сломана, теряя сознание, отметила я.

И так обидно стало… Меня контракт ждет, не подписанный между прочим, и Игнатьев. А еще мусор возле входа, воюющая со мной Лариса Ивановна, которая явно будет скучать по пакостям больше, чем по мне. И пятеро детей, две собаки, кот и больная свекровь. Пусть и выдуманные, но за них почему-то обиднее всего было. Лучше бы кирпич мне на голову возле дома упал, было бы весело, а так — глупая смерть. По невнимательности. И Геннадия подставила… А еще мама, моя бедная мамочка осталась совсем одна… Сознание уходило медленно. Боль ощущалась уже не так остро. Одно за другим мои чувства начали медленно слабеть… Слух, осязание, зрение. Оставляя мне лишь смесь сильного страха и беспомощности, которые схоронились где-то глубоко внутри моей души… Мир померк.