Глава 2

— Ненавижу смерть!

— Почему?

— А потому, что в наше время человек может всё пережить, кроме неё.

©Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

Я уже некоторое время плавала в непонятном черном тумане. Сколько я уже здесь? Час? Два? А может быть, несколько недель или даже год? Я не могла ответить себе на этот вопрос. Время тянулось бесконечно долго, все глубже втягивая меня в омут воспоминаний о прожитой жизни. Времени подумать было более чем достаточно. Это сейчас, плавая в бесконечной черной мгле, я о многом сожалела. Стоило больше внимания уделять себе, маме, окружающей красоте мира. Как жаль, что мы, вечно спешащие люди, не замечаем того, что упустили… Картинки мелькали одна за одной. Вот я маленькая, первый раз села на велосипед и сразу же упала с него, больно оцарапав лицо и правую коленку. На мой плач сбежалось все семейство. Кровь испачкала мою новую беленькую футболку с блестящей диснеевской принцессой, но перепуганная мама не замечала этого, вовсю воркуя надо мной и заботливо дуя на ранку. Людмила Владимировна всегда ставила мое здоровье превыше всего. А мне, пожалуй, стоило больше внимания уделять ее здоровью. К сожалению, наши родители не молодеют… А на велосипеды с тех пор я больше так и не садилась… А вот я играю во дворе со своими первыми школьными подругами, первое сентября, я в парадной форме с веселым хохотом съезжаю с горки. Парадные носочки с бантиком давно не парадные, уже черные от пыли и грязи, в некоторых местах порванные, но мне так весело и радостно на душе, что хочется одарить весь мир своей любовью. Первый поцелуй, противный и липкий, и я совсем не понимаю, почему взрослым это так нравится. Парень напротив довольно щурится, прижимая меня к себе, а мне хочется только убежать и спрятаться под одеяло… Экзамены, поступление в университет, первая вечеринка, первое отвратительное похмелье утром, первая работа и первые слезы из-за измены. Вспоминая все эпизоды своей жизни, смотря все это как какой-то увлекательный, но до безумия грустный фильм, я все больше понимала, как бездарно я прожила эти годы. Все, чего я добилась, все, к чему стремилась, было таким незначительным, таким безумно разочаровывающим меня сейчас, что хотелось еще раз умереть. Если бы Бог дал мне еще один шанс, если бы я могла еще раз прожить жизнь…

«А хочешь ли ты этого по-настоящему?» — шепнуло подсознание.

«Хочу!» — уверенно ответила я.

По-настоящему хочу! Хочу жить, радоваться жизни, радоваться миру и дарить ему свою любовь. Я не готова была умереть и проститься с жизнью. Я так многое не сделала, так многое не попробовала, так многое не успела… Хочу свой дом, обязательно с садиком, в котором будет расти умопомрачительно пахнущая сирень. Хочу наглого рыжего кота, который будет непременно лазить по столу и воровать нечаянно забытую там колбасу. Хочу влюбиться в своего прекрасного мужчину. В единственного, преданного только мне, любящего меня с той же силой, с которой я буду любить его. А еще я хочу подарить этому мужчине семью… Я вдруг поняла, что до безумия хочу детей. И неважно, какого пола, какие они будут по характеру, сколько их будет, главное, чтобы они жили в любви и были счастливы каждое мгновение своего существования. Я до безумия хочу жить! Я нуждаюсь в еще одном шансе! Я нуждаюсь в жизни!

«А на многое ли ты готова?» — еще раз спросил меня голос.

«На все!» — мой ответ был все таким же уверенным, как и в прошлый раз.

«Готова ли ты на боль, на страдания, на унижения? Готова ли ты заплатить за новую жизнь?»

«Если, прожив эту жизнь, я пойму, что была счастлива, я готова заплатить за это счастье».

«Что ж, я дам тебе этот шанс! Я дам тебе возможность вновь прожить жизнь, пройти и горе, и радость, ощутить все, чего ты так жаждешь. Взамен ты должна пообещать мне одно… — голос в моей голове приобрел чарующие певчие нотки. — Ты исполнишь одну мою просьбу. Не сейчас, в будущем, я востребую с тебя плату за жизнь. Всего одно маленькое желание — и ты получишь все, чего так сейчас желаешь, — голос обволакивал, погружал в странное спокойное полусонное состояние. — Согласна ли ты, земной цветок, не кажется ли эта плата для тебя непомерной?»

«Согласна!»

Я не думала долго. Всего одна просьба, одно небольшое желание в обмен на жизнь. Не это ли тот шанс, которого я так жаждала? Предложение было более чем выгодным. Я не знала, с кем я заключаю эту сделку, что я должна буду сделать в будущем для этого голоса, но сейчас я готова была даже пойти на сделку с самим дьяволом. Жизнь! Я так хотела жить, так безумно мечтала об этом, что была готова на все. Мою душу разрывало от осознания того, что в скором времени я смогу вновь обнять маму, сказать, как неимоверно сильно я ее люблю, как я сожалею о том потерянном времени для нас обеих. У меня было столько планов, столько желаний. Я хотела жить, и мне было совершенно неважно, с кем заключаю сделку и что мне нужно будет сделать для этого в неопределенном будущем.

«Что ж, да будет так! Земной цветок, я, Вирсавия, демиург иного мира, дарую тебе жизнь! Дарую ее, помня о нашем соглашении! Да помни и ты об этом, глядя на печать на своем теле, пусть напоминает она тебе о невыполненном еще условии, о дарителе и о его милости! Живи! Да проживи эту жизнь с гордостью!»

А в следующее мгновение мое плавающее в черной мгле тело охватил огонь. Боль была еще более дикой, чем при смерти. Сейчас меня сжигали заживо, не давая возможности потерять сознание, утонуть в спасительном обмороке. Мои суставы выкручивали, кости дробили в песок, а тело пронзали миллиардами тонких иголок. Крик агонии потонул в темноте, я уже давно сорвала голос и могла только хрипеть от той боли, которую испытывала. Мне казалось, что смерть была немилостива ко мне в прошлый раз, но я ошибалась. То, что я испытывала сейчас, можно было приравнивать к самым изощренным пыткам, и я молила о забытьи. Я жаждала прекращения агонии. И темнота сжалилась надо мной — пусть и не сразу, но она постепенно захватила вначале мое тело, а потом и мое сознание. Уже на краю, в далекой черноте, все тот же голос прошептал:

«А теперь живи…»

* * *

Пробуждение было резким. Казалось, кто-то вылил на меня ведро воды и одарил несколькими пощечинами, пытаясь привести в чувство. Мои глаза просто распахнулись, а тело приняло сидячее положение скорее по привычке, на уровне каких-то инстинктов, чем осознавая происходящее. Я непонимающе оглянулась. Вот еще секунду назад я находилась в темноте, плавала на грани жизни и вечного забытья, а сейчас сижу… где? Место, где я очнулась, хотя скорее будет правильным сказать, оказалась, больше всего напоминало лес, непролазную тайгу. Я находилась на поляне, окруженная могучими вековыми елями. Их вершины тонули где-то там, высоко над землей. Сама полянка была все еще укрыта зеленой травкой, а кое-где виднелись одуванчики и еще какие-то неизвестные мне цветочки, что явно намекало на середину весны… Хотя там, где я умерла, только-только наступил октябрь и осень уже вовсю вступила в свои права. Неужели прошел целый год? А может быть, меня выбросило в другую страну? Я предпочла успокоить себя именно этой мыслью. Пропасть на целый год… Я не хотела верить во что-то подобное, проблем в таком случае было бы явно больше чем просто много. Да, просто другая страна… Вот сейчас встану, осмотрюсь, выберу более или менее подходящее направление и постараюсь выбраться к людям. А там и связь будет, и интернет, может, почта какая захудалая в конце концов обнаружится. Узнаю последние новости и свяжусь с семьей. Успокоив себя этими мыслями и настроившись на нужный, позитивный, лад, я протерла глаза и, потянувшись, поднялась с земли. Вначале мне показалось, что я нащупала именно ее, землю, но, приглядевшись уже после того, как приняла вертикальное положение, поняла, что очнулась я на пепелище. Место, где я пришла в себя, полностью было укрыто толстым слоем пепла. Даже не приглядываясь, можно было заметить очертания женского тела, которое еще несколько секунд назад лежало точно посередине черного круга. Очертания моего тела. Я испуганно отпрянула от своего «спального места». Это что же… Меня сожгли? Или я появилась с триумфом, полыхая в огне, подобно демону из глубин ада? А может, это последствия переноса? Ведь там, в черном мареве, я отчетливо помнила ту боль, которая до сих пор преследовала меня, заставляя морщиться от легкого ноющего ощущения в теле. Вот не могла эта Вирсавия, или как ее там, сделать все более нежно… А мне страдай теперь! Помнится, было у меня такое же чувство, когда я первый раз после всех зимних отпусков и праздников решила отправиться в спортзал. Перестаралась тогда сдуру, а на следующее утро даже встать с кровати нормально не смогла, тело стало деревянным, а каждое движение вызывало приступ боли даже в тех мышцах, о существовании которых я и понятия не имела. Вот и сейчас, стоило мне присесть на корточки рядом с горкой пепла, как тело сразу же дало знать о том, что оно против любых физических упражнений. Вообще против!

Я аккуратненько провела рукой по серой массе, проверяя, горячая ли она. Холодная. И только после этого принялась уже двумя руками уничтожать следы своего пребывания в этом месте. Не хотелось бы потом объяснять полиции, почему я предпочитаю костры уютной кровати с ортопедическим матрасом. С этим делом я справилась быстренько и, уже отойдя на приличное расстояние и еще раз придирчиво осмотрев следы ранее бушевавшего пламени, удовлетворенно кивнула сама себе. С этим разобрались. Теперь нужно было найти ручей или озерцо и искупаться. Да и найти одежду не помешает… Я еще раз придирчиво осмотрела себя… Голая, грязная, худющая девица. Встреться с такой в лесу — за ведьму примешь только так. Хотя сейчас мне это было на руку. Не хотелось бы нарваться на всякий разбойничий элемент и получить весь спектр предоставляемых ими услуг. Тяжко вздохнув, я еще раз помянула богиню тихим словом. Ну вот хотя бы одежду могла мне оставить… Нафеячила бы там чего волшебного. Да хоть тряпочку какую, все лучше абсолютной наготы.

— Ну что ж, пошли, Лиля…

Я не имела привычки разговаривать сама с собой, но сейчас мне это было нужно как никогда. Я старалась держаться на позитиве, мыслить о хорошем и получать удовольствие оттого, что снова жива. Но сложно было наслаждаться откровенно дерьмовой ситуацией, в которой я оказалась. Одна, в лесу, без еды, одежды и хоть какой-то самой захудалой защиты. Я далеко не ролевик-затейник, даже в турпоходы не ходила в детстве, не готова я была к таким приключениям в жизни. Но как верно заметило шепнувшее подсознание, за все надо платить. За новую жизнь тоже. Особенно за нее, в двойном размере. Об этом мне напомнило блеснувшее на запястье тату в форме лотоса.

— Да помню я, помню… — пробурчала я себе под нос, недовольно поджав губы.

Еще раз осмотрев место своего невольного перерождения и удостоверившись, что ничто не напоминает о том, что здесь хоть кто-то был, я потянулась всем телом и потопала на юг, как мне показалось. По крайней мере, именно там сейчас находилось солнце. А я как-то читала, что большую часть дня оно, солнце, находится именно там, на юге.

Путь мой был тернист и не легок. Несколько раз я спотыкалась о торчащие из земли корни деревьев и падала. Ноги давно перестали соглашаться с хозяйкой насчет необходимости куда-то идти, заплетаясь и все чаще норовя уронить тело вместе с неразумной головой. Пару раз я останавливалась, давая телу отдохнуть. Оно все еще болело, хотя прошло явно больше чем несколько часов после того, как я очнулась. В такие короткие минутки отдыха я садилась прямо на землю и лениво рассматривала проплывающие облака, которые виднелись сквозь верхушки елей. Лес был поистине красив. Не находись я в такой ситуации, наслаждалась бы открывающимися видами и пением птиц. Хотя довольно странно, мне еще ни разу не попался мусор. Даже пакетик из-под чипсов или окурок от сигареты. Лес был девственно чистым, не считая того пепелища, на котором я очнулась. Но о том месте я старалась не вспоминать, предпочитая думать о чем-то более радостном. О еде, например. В такие моменты коротеньких привалов особенно хотелось пить и есть. Нужда все чаще напоминала о себе. Желудок уже не просто урчал от голода, он выл подобно раненому киту. Губы пересохли, а в горле все чаще першило. Но каждый раз я заставляла себя вставать и идти. Идти, несмотря ни на что. Идти чисто на автомате, тупо переставляя ноги. Сколько я уже вот так вот иду? Больше четырех часов точно. Смеркалось. Начало холодать. Откуда-то с левой стороны особенно потянуло сыростью и холодом. Видимо, там находился ручей. Туда я и направилась после очередного короткого привала.

Чем дальше я шла, тем отчетливей ощущался холод. Стал чувствоваться запах воды. Такой неуловимый, свойственный лишь большим озерам или рекам, который можно ощутить кожей. Я ускорилась, приободренная мыслью о близком насыщении. Желудок радостно пробурчал в ответ на мои мысли, заставляя меня улыбнуться абсурдности ситуации.

— Тише-тише, сейчас дойдем и попьем, осталось совсем чуть-чуть, — уговаривала я сама себя, переступая очередную корягу.

Вскоре показались первые отблески водной глади. А через несколько минут я уже видела берег озера.

— Вода! — я с веселым хихиканьем ринулась к берегу, к воде. К спасительной прохладе, к возможности привести свое тело в порядок.

От пыли, грязи и пепла оно начало нестерпимо чесаться еще несколько часов назад. Я, не привычная к таким условиям городская жительница, не могла представить себе хотя бы намека на отсутствие в абсолютно свободном доступе рядом нормального душа, чашки чая утром и бутылки воды. Но сейчас, стоя на коленях на берегу озера, я зачерпывала руками прохладную воду и с наслаждением пила ее, вознося благодарность всем известным мне богам. Пила и не могла напиться. Скажи мне кто-то еще несколько дней назад, что я буду так рада простой воде, доступной нормальному русскому человеку в неограниченном количестве, я бы ответила ему, что он сумасшедший, покрутив пальцем у виска. Но сейчас это было лучшее чувство. А уж когда я зашла по пояс в воду и начала оттирать от тела дневную грязь, настроение и вовсе приблизилось к отметке «Лучше, чем нормальное». Жизнь-то налаживается!

Я не вылезала из воды около часа, грозя всем местным лягушкам близким соседством. Я с удовольствием вымыла тело и волосы. Промывая последние от пепла и грязи, изредка вынимая из них еловые иголки, я заметила, что некоторые пряди потемнели. Вначале мне подумалось, что это из-за пепла, но, тщательно прополоскав их, я поняла, что они приняли темный оттенок. Странное сочетание прядей сбивало, ведь мелирование я не делала и уж точно не красилась… Начало смеркаться, и я не смогла рассмотреть свое отражение в воде. А потом и вовсе забыла об этой идее, наслаждаясь тишиной и водными процедурами. Я даже успела поплавать до полного захода солнца. Стоило только позволить воде самой руководить процессом, как меня подхватило и заколыхало на поверхности. Я блаженно зажмурилась, подставляя последним заходящим лучикам лицо. Но как бы прекрасно ни было это мгновение, остановить его я не могла. Темнело. Стоило поискать ночлег. Где-то около берега я видела высокое дерево, на которое можно было забраться. Не хотелось оставаться на земле и позволять ночным хищникам наслаждаться моей глупостью и доступностью. А в том, что хищники здесь были, сомневаться не приходилось. По пути к озеру я не раз и не два натыкалась на следы зверей. К моему великому везению, мы с ними не встретились лицом к морде на берегу. Но больше испытывать судьбу мне не хотелось, она и так была слишком благосклонна ко мне в последнее время. А я еще хотела понадеяться на нее и удачу и завтра утром отыскать еду: хоть какой-то чахлый кустик ягод, но должен же быть в этой чащобе.

Я не ошиблась, дерево нашлось в относительной близости к озеру, завтра я без труда найду дорогу к нему обратно, но вот как забраться на облюбованную мною ветку, я понятия не имела. В детстве я, как и большинство моих сверстников, выросших в большом городе, все свободное время проводила на игровой площадке. А там было две качалки, горка да песочница в центре. А по деревьям, в отличие от сельской детворы, мы, городские, не лазили.

— Ты сможешь, Лиля. Это не сложнее годового отчета! — убеждала я себя, по третьему кругу обходя дерево.

Вот наметив вроде бы нужную первую «ступеньку» к моему эпическому восхождению на вершину мира, я подняла ногу и полезла наверх, цепляясь руками за всевозможные выступы, загоняя себе занозы в пальцы. Вниз я трусливо не смотрела, предпочитая карабкаться вверх и вверх, подальше от земли. Когда я добралась до подходящей ветки, достаточно большой и толстой, чтобы уместить меня и выдержать мой вес, ночь полностью вступила в свои права. На небе ярко светила луна, а кое-где уже виднелись первые звездочки. Я покрепче обхватила себя руками, прижав ноги к животу, в попытке согреться. Сон окутал меня почти сразу, усталость и напряжение прошедшего дня давали о себе знать. Уже засыпая, я с каким-то отчаянием подумала о том, что утром придется еще и слезать с насеста…