Глава 3

— Скажите, как вы относитесь к редким животным?

— Ну я там не знаю про редких животных,

но у меня соседка по парадной — вот она редкая сука…

©«День Радио»

Проснулась я оттого, что дико захотелось в туалет. Несколько минут я уговаривала свой организм дать мне еще парочку мгновений сна, но тот был непреклонен. Естественная нужда требовала удовлетворения, и ей было наплевать на все мои попытки договориться. Пришлось нехотя раскрывать глаза. Сонный мозг не выдал мне с утреца пораньше информацию о том, где его хозяйка вчера заснула и в какой позе. А зря… Я покрепче вцепилась в ветку руками и ногами, словно обезьянка. Уснула я сидя, а вот проснулась, лежа на ветке животом вниз. Одна рука угрожающе свисала, вторая устроилась под головой. Еще чуть-чуть — и все, прости-прощай. Как не навернулась с перепугу, сама не знаю. Но в туалет чуть под себя не сходила. Слава богу, пронесло! Зато проснулась, пронеслась в голове оптимистичная мысль, которую я тут же поглубже затолкала туда, откуда она прилетела.

— Как слезть-то? — шепотом спросила сама у себя.

Была у меня эта привычка с детства. Помню, посмотрела какую-то передачу, где взрослые дядечки-ученые с небывалым энтузиазмом доказывали все плюсы данного психологического метода. Конечно, это смотрелось странно: идет по улице девушка и разговаривает сама с собой, но мне это помогало сосредоточиться на поиске ответа. Хоть так, но все же метод из телевизора помог.

— Так и слазь, голой жопой кверху! — глумливо пропищало откуда-то сверху.

Вот чего-чего, а ответа на свой риторический вопрос точно не ожидала. Я, признаться честно, подумала, что сошла с ума. Ну а что? Лес, я, голоса… Все как в том типичном фильме о психически больных людях. На всякий случай повыше задрала голову, вглядываясь в редкую листву, мало ли. Да нет… Только птичка сидит. Большая такая птичка, размером с откормленную кошку точно. Мне вид данной птицы был не известен. Вся черная, как ворон, с красными разводами. Черт его, конечно, знает, что в тайге водится. Я и не биолог, чтоб каждую встречную птицу от собрата отличать. Еще пару минут я с проснувшимся гастрономическим интересом рассматривала диковинку, прикидывая, смогу ли поймать ее. Но я всегда была реалисткой и, трезво оценив свои возможности, признала эту идею дурной. Какие только мысли в голову с голодухи не лезут…

— Ты чего вылупилась? — вновь пропищало сверху. — Ноги в зубы — и вперед! Покоряй несчастное дерево, юродивая.

Я с ужасом уставилась на птицу. Боги, точно с ума сошла. Не могут животные разговаривать, ну никак не могут! Вот только, вопреки здравому смыслу, я отчетливо слышала слова именно со стороны «ворона». На всякий случай перекрестилась.

— Вот дурные людишки, вы посмотрите, чего полоумная делает! Обхохочешься! — и противненько так закаркала.

Я уверена, если бы она могла — а в том, что данная особь была женского пола, я не сомневалась: только женщина может так высмеивать другую женщину, — так вот, если бы она могла, она еще и пальцем бы в меня потыкала и покаталась по земле от хохота. Первичный шок и ужас прошел, проснулась та самая злость и наглость всех бабушек-торговок Привоза, требуя немедленного выхода.

— А не офигела ли ты, уважаемая?! — воскликнула я, привлекая внимание хохотуньи.

Птица несколько раз переступила с лапы на лапу и неуверенно уставилась на меня глазами-бусинками, смешно склонив голову набок.

— Мне, что ли? — еще более неуверенно переспросила «ворона».

— Тебе-тебе! — убежденно воскликнула я. — Хватит ржать как лошадь, не на базаре, а я тебе не шут! Хочешь представления — плати!

Птица, видимо, испытала шок от такой наглости. Вначале в ее маленьких глазках отчетливо стал виден тот же ужас, что еще пару секунд назад охватил меня.

— Магиня? — с каким-то первобытным страхом вопросила она.

— Нет, ну я, конечно, та еще волшебница, особенно во время отчетов, тем более годовых. Но вот магией как таковой, кроме магии волшебного пенделя, мамочка обделила.

— Ведьма? — теперь в карканье можно было различить заискивающие нотки.

— Ведьма! — уверенно заявила я.

Ну а что? Бывший не раз заявлял, что такие суки, как я, только ведьмами и рождаются! Да и все знакомые, как одна, завидовали тому, что ем как не в себя и худая, вечно ведьмой обзывали. А как по мне, так лучше нормальную фигуру иметь, а не быть ходячим скелетом. Мужики, они, как известно, те еще кобели, но на кости не кидаются.

— А что ж ты без метлы? — подозрительно уточнила моя собеседница.

Я призадумалась. Абсурдная ситуация выходила. Я на дереве, голая, в позе, которой позавидовала бы любая обезьяна и тут же задушилась бы собственным хвостом. Вокруг лес, тишь да благодать, да я с птицей беседу веду. Пора вызывать санитаров и паковаться в белую смирительную рубашку.

— Да вот как-то так получилось.

— Как это так? — переспросила ворона, спрыгивая на ветку пониже, поближе ко мне.

— А то не видно! — не люблю глупых вопросов и глупых ситуаций. А когда в глупые ситуации попадаю я, это неприятнее вдвойне.

Птица снова перебралась пониже, и еще — и так, пока не оказалась на моей ветке. Я на всякий случай покрепче сжала ноги и руки и с некоторым подозрением еще раз осмотрела нахалку, покусившуюся на мою жилплощадь.

— А ты почему меня понимаешь? Еще и отвечаешь мне… — еще более подозрительно, чем в прошлый раз, спросила птица.

Хотя какая птица, птеродактиль целый! Сантиметров восемьдесят — восемьдесят пять, прикинула я.

То, что это не тайга, понять я поняла. И даже для себя приняла. Какая девочка, девушка или женщина в наше время не читала книжки о храбрых (или не очень) попаданках и их приключениях? А как волнительно было нам, читателям, наблюдать за их влюбленностью в прогнившего насквозь главного злодея. С каким трепетом мы наблюдали за перевоспитанием, за трудностями и последующим счастьем. Я всегда в такие моменты кривилась и закрывала книгу, думая о том, какая же главная героиня дура. Вместо учебы, перспектив и завоевания мира она втюхалась по уши в мужика и розовые сопли разводит. Не нравится? Смени мужика! У меня таких проблем не было… И вот сейчас я оказалась на месте той самой попаданки. Вот только вместо прынца и меча у меня голый зад и разговаривающий птеродактиль. Ну ничего, прорвемся! Все лучше смерти. А план у меня уже более или менее есть. Начнем с той же еды и одежды, которую добудем с помощью птички. Должна же она знать, где из этой чащи выход к ближайшему захолустью. А там и до захвата мира недалеко! Сознание гаденько предложило завоевать вначале дерево, а потом уже открывать рот на оставшийся мир.

— Вначале возвращаемся на землю-матушку, а там уже разберемся, что к чему.

Ситуация с деревом и моей боязнью высоты все еще стояла остро и напоминала о себе большим восклицательным знаком. А то и несколькими.

— Ну… вперед! — подхихикивая, подбодрила меня на подвиги псевдоворона.

Начала я уверенно! Разжала руки и села. Храбрости хватило только на это. Запал ушел туда, откуда и не достать, страх вернулся и был коронован как единственный присутствующий. Подстава пришла оттуда, откуда не ждали. Вредному животному надоело наблюдать все мои тщетные попытки договориться с сознанием, и оно бесчестно клюнуло меня ниже поясницы. Удара «со спины» я не ожидала, подлость это была неописуемая, а потому я разжала ноги и полетела вниз, сбивая себе все возможные части тела о попадающиеся на моем пути ветки. Когда мне все же удалось ухватиться руками хотя бы за одну ветку, оказалось, что до земли осталось не так уж и много. Метра полтора — два. Наряду с синяками на моем теле, в голове зрел план мести, да не один. Когда туман в голове чуть-чуть развеялся, а черные мушки в глазах сбились в кучку, злобно посмотрела в сторону летающей вокруг дерева су… сволочи.

— Как зовут тебя, отчаянная? — вновь приняв сидячее положение на ветке, уточнила я, пытаясь успокоить безумно стучащее сердце.

Перепугалась я знатно, мурашки и холодный пот покрыли тело от осознания того, что могло случиться, окончательно навернись я с дерева. Шею я сломала, просто упав с лестницы, а тут метров шесть было, а то и больше… Нет, все-таки повыдергивать перья — это не достойная месть, маленькая.

— Нет у меня имени. Ты первый человек, заговоривший со мной.

— Будешь Ларисой Ивановной! — уверенно, не раздумывая, решила я.

— Лариса… Мне нравится, — благодушно решила «ворона». — А почему Ивановна?

— Соседку мне мою напоминаешь. Характер у вас больно похожий.

— Прекр-р-расная, наверное, женщина! А как гордо звучит ее имя! Лар-р-риса Ивановна! — с пафосом закончила новоиспеченная Лариса.

— Да… — протянула я, вспоминая противнейший характер Ларисы Ивановны, соседки по парадной. Вот уж прекрасная женщина, да что ни говори, гордости ей доставало побольше всех наших королей, вместе взятых с королевами.

— Ты слезать-то думаешь или опять помочь? — вновь напомнила о себе Лариса.

— Сама я! — испуганно воскликнула я. — Сама…

Выдохнув и перекрестившись, я, не в пример прошлому разу, стала аккуратно слезать с дерева. А с последней ветки даже спрыгнула, проявив необычайную для себя храбрость. Стряхнув застрявшую кое-где в волосах листву, я поскребла пальцем наливающийся на руке синяк, искренне надеясь, что это все же грязь. Ожидания не оправдались, а от поскребывания стало даже чуточку больно, пришлось бросить это занятие. Тяжко вздохнув, я еще раз осуждающе посмотрела на Ивановну. Та сидела на нижней ветке проклятого мною миллион раз дерева и делала вид, что она тут совершенно ни при чем. А упала я сама. Вот такая неуклюжая, глупая и вообще жалкая человечка.

— Мне нужно умыться, — пробормотала я, уверенная что «ворона» меня услышит, — а потом я надеюсь на твою помощь.

— Помощь? Почему я должна тебе помогать, ведьма?

Я невольно поморщилась, вспоминая, как сдуру пошутила на эту тему. Похоже, Лариса на полном серьезе теперь считала меня ведьмой, наивно поверив моим словам. Разубеждать ее почему-то не хотелось, так что пришлось проглотить немного обидное для любой женщины моего мира обращение.

— Я подумала, ты не захочешь терять единственного понимающего тебя человека. Но если я ошиблась… — тут я в лучших традициях кинематографа взяла театральную паузу на несколько секунд, наблюдая за реакцией собеседницы.

— Ладно-ладно, чего тебе надо, говори уже? — тут же всполошилась птица, обиженно нахохлившись.

Мысленно я уже потирала ручки, строя планы на ничего не подозревающую Ларису. Своего я не упущу, не зря за пять лет достигла таких высоких результатов на работе. И если бы не Олечка — пусть глотнет яду! — давно бы уже получила повышение. Обо всем этом я размышляла на пути к озеру. За ночь оно не сменило место дислокации, и я довольно скоренько его нашла. Утренняя дымка все еще не рассеялась, так что, прежде чем совсем выходить на берег, покидая надежное укрытие гостеприимного леса, я несколько раз осмотрела местность на наличие хищных или не очень зверей. Сама я могла отличить зайца от волка разве что по размеру и наличию огромных угрожающих клыков в пасти, а потому, еще немного подумав, послала на разведку Ларису. Та недовольно побурчала что-то о наглых человечках, но все же полетела.

Вернулась она так же быстро, как я покоряла дерево, падая с него. Не забуду, пока не отомщу, мстительно подумалось мне.

— Нет там никого, иди плескайся.

Я уже начала привыкать к скверному характеру Ларисы, а потому не обратила внимания на ее недовольный тон. Зато почерпнула из ее слов важную для себя информацию и молча направилась к озеру, сияя улыбкой. Птица пожелала мне вдогонку легкой смерти от захлёбывания водой и улетела на ближайшее дерево, где и просидела все время, пока я плескалась в воде. Изредка мы перебрасывались парочкой фраз, планируя наши дальнейшие действия.

— Слушай, человечка, так чего тебе надо было?

— Вообще-то у меня имя есть, — лениво протянула я, наслаждаясь утренней прохладой воды. — Лилия. Лиля, если по-простому.

— Да мне как-то все равно, — протянула Лариса, видимо пародируя меня.

— Где люди живут, знаешь?

— Ближайшее село Ясный Кров в дне пути приблизительно, — немного подумав, ответила «ворона». — Я точно не уверена, сколько туда добираться человечке.

— Ясный Кров, да? — выходя из воды, переспросила я, на ходу выжимая волосы.

Не любила я это ощущение влаги. Дома всегда пользовалась полотенцем, заматывая волосы в чурбан, иногда просто использовала фен, но сейчас приходилось терпеть.

— Это еще не плохо… Вот есть у нас в империи Грязные Полёвки, вот это село так село! — каркающе пробухтела Лариса.

Из ее слов я уловила главное. Мы сейчас находимся в империи! И явно не в Великой Российской. Осталось малое: узнать местные нравы и порядки, а также собственные права. Мало ли… Вдруг у них тут средневековье цветет и пахнет, а баба прав в доме не больше мебели имеет.

— Дорогу покажешь? — приподняв одну бровь, уточнила я у Ларисы.

Я надеялась, что Лара теперь будет путешествовать со мной. Кто знал, что мое утреннее знакомство окажется таким полезным и выгодным.

— Так и пойдешь? — намекнула она на мой внешний вид.

Я лишь пожала плечами. Вещей у меня поблизости явно не наблюдалось. И вообще я планировала обзавестись одеждой в том самом селе, банально украв ее. Да, неприлично. Да, стыдно. Но другого выхода у меня не было. Я искренне сомневаюсь, что первый встреченный мною деревенский парень не обрадуется голой девушке. Тем более молчу об аристократии, если она тут имелась. Аристократия — она в любом мире аристократия. Даже наши вельможи считали крестьян не более значимыми, чем обычное насекомое, а я наивной девочкой не была. Изнасилуют и бросят в канаве помирать. И ничего ты не сделаешь. А вырываться-противиться будешь — по шее в двойном размере огребешь, даже пикнуть не успеешь. А потому лучше воровкой быть, чем использованной и мертвой.

— Ну что, Лариса Ивановна, в путь?

«Ворона» взлетела и скрылась за деревьями. Видимо, чтобы выбрать верное направление, оптимистично подумалось мне.

Еще со школы я помнила о том, что мох на деревьях всегда растет с северной стороны. Потому, когда Лариса вновь прилетела и уселась мне на плечо, втягивая когти (при этом я немного прогнулась под ее весом), и указала крылом в нужную нам сторону, я и решила, что движемся мы именно в северном направлении.

Лара еще пару раз бросала меня, улетая и уточняя верность нашего пути. Изредка она, в своей обычной манере, корректировала мое направление, когда я сворачивала не туда.

— Налево поверни, клуша! — ворчала она. — Где лево, знаешь?

Откуда познания о «лево» и «право» у птицы, я не знала. Вообще, Лариса была удивительно хорошим собеседником, как выяснилось в дороге, она хорошо выговаривала слова, лишь изредка издавая какие-то каркающе-рычащие звуки, и была хорошо эрудирована.

Один раз «ворона» принесла мне кого-то вроде зайца. Как зверек был добыт, история умалчивает.

Делиться своими секретами охоты, как выразилась вредина, она была не намерена. Тушка была небольшой, темно-коричневой и имела очень большие уши. Вот только на зайца это животное, кроме длинных ушей, не походило больше ничем. Я было обрадовалась первой за два дня еде, живот уже давно не бурчал, он переваривал сам себя, судя по проступающим ребрам, но потом с ужасом подумала о том, что тушку надо будет освежевать и поджарить. Проблемы имелись как с первым, так и со вторым. Мясо я всегда покупала уже в том виде, как оно лежало в магазине, то есть в очищенном от всего ненужного. А в деревне разве что кур и гусей ощипывала, на этом мои познания заканчивались. Об огне и способах его добывания знала вообще удручающе мало. Я жалостливо смотрела на окровавленную тушку, тушка смотрела на меня.

— Чего ждешь? — весело уточнила Лариса.

Ей явно нравились мои страдания. А сама ситуация ее забавляла. Если в первые минуты она смотрела на меня как на круглую дуру, то сейчас Лара веселилась, понимая, что тушка достанется ей.

— Я не голодна… — тоскливо протянула «зайца» Ларисе под не менее тоскливый вой собственного желудка.

— Ну как знаешь.

Лару долго уговаривать не пришлось. Она выхватила мясо из моих рук и, улетев на ближайшее дерево, принялась рвать когтями несчастного «зайца» и с какими-то урчаще-каркающими звуками поглощать его. Я предпочла отвернуться и не наблюдать эту картину. Боюсь, моя детская неокрепшая психика не перенесет подобного. Еще кошмары потом сниться будут… Жуть.

Пока Ивановна трапезничала, я села на траву, стоило отдохнуть. Шла я целый день. За все время этот привал стал первым и, видимо, будет единственным. Лариса не уточняла, долго ли еще предстоит идти, но по моим подсчетам выходило, что до деревни мы доберемся уже глубокой ночью. С одной стороны, это было хорошо и я надеялась именно на такой исход. Можно было попасть в деревню незаметно и так же обзавестись одеждой. С другой стороны, начало холодать. Ночью будет более чем прохладно. Уже сейчас — а солнце только-только начало заходить — ощущалось легкое морозное покалывание в области пальцев ног. Хотя, может быть, это от долгой и непривычной мне ходьбы по земле без обуви.

— Отдохнула? — Лариса закончила свой поздний обед или ранний ужин, кто ее знает, и сейчас флегматично наблюдала за мной.

— Далеко еще? — поднимаясь с земли, уточнила я.

— Нет, мы уже прошли большую часть пути.

Лариса вновь взлетела, я же продолжила свой «крестовый поход». Неспешно, но уверенно двигаясь к цели. Усталость брала свое, я не могла идти в том темпе, в котором шла утром. Шаг становился все медленнее, я — все упорней.

* * *

Деревенька возникла передо мной совершенно неожиданно. Точнее, вначале показался одиноко стоящий на окраине домик. Лариса улетела на ночную охоту еще минут тридцать назад, а потому я не была предупреждена. Но я, наученная сотнями книг о более успешных попаданках, нежели я сама, к дому сразу не рванула. Лес начал редеть, я была готова к появлению дороги, возможно лесной тропинки, а потому была настороже, прислушиваясь к каждому шороху. Вот и сейчас, спрятавшись за деревом, я осматривала близлежащую местность на наличие людей.

— Кого высматриваем?

Сердце ухнуло в пятки, там и осталось, объявив полную капитуляцию. Еще немного — и нервный тик появится. Я так сосредоточилась на рассматривании домика, что не заметила появления Ларисы.

— Тьфу, в могилу меня загонишь, — раздраженно прошипела я. — Кто так подкрадывается, Лара?

— А ты чего тихаришься? — сразу же пошла в нападение она, почуяв возмущение в свой адрес. — Я как раз оттуда, пусто там, нет людишек. Иди, не бойся, дом заброшен, судя по всему.

Лара была именно такой, за словом в карман не лезла. И на каждую мою реплику у нее находилось с десяток своих. А еще она безумно помогала мне в этот сложный день. Без нее я бы из лесу не выбралась, стоило это признать. Наша встреча для меня дар небес, не иначе.

— Точно? — все же рискнула уточнить.

— Ты мне не доверяешь? — оскорбилась птица, приложив крыло к груди в лучших традициях жеманных барышень. Еще чуть-чуть — того гляди, в обморок грохнется от переизбытка оскорбляющих ее нежную психику чувств.

Я так же показательно закатила глаза, выражая все, что думаю об этом спектакле. На всякий случай я еще раз осмотрела местность и все же рискнула выйти из-за своего укрытия. К дому я подходила максимально тихо. Ларисе я доверяла, но тем не менее стоило быть настороже. Сама птица летела высоко над домом, осматриваясь, чтобы в случае нежелательных гостей предупредить меня.

Приблизившись к строению — а домом это назвать все же было сложно, — я признала, что оно и вправду давно заброшено. По крайней мере, выглядело оно именно так. Все окружающее его пространство заросло травой и каким-то неизвестным мне сорняком высотой по колено. В этом обилии растительности терялся колодец, который я заметила не сразу. Сам дом давно нуждался в ремонте. Кое-где виднелись дыры, прогнившее за годы дерево не выдерживало испытаний судьбы. На мою сторону выходило два окна. Стекла в них были побиты. В некоторых местах давно и надежно обосновались пауки, паутина висела лохмотьями. Перила, некогда хваставшиеся вычурной резьбой, сейчас были покрыты пылью и грязью. По ступеням я продвигалась с особой осторожностью, боясь, что нога провалится в дыру. Очередное ранение получить не хотелось. На всякий случай, перед тем как открыть дверь, схватила палку. Когда-то эта палка была половицей, укрывающей крыльцо, но время и жуки не пощадили ее.

Дверь противно скрипнула. Я испуганно оглянулась. Звук получился оглушающе громким в ночной тиши.

— Трусиха!

Лариса первая влетела в дом, стремительно промелькнув над моей головой. Сделала пару кругов по единственной комнате и села на изголовье старой металлической кровати. Сейчас от нее остался один каркас да сетка вместо матраса. Я, удостоверившись, что дом пуст, тоже вошла внутрь, предусмотрительно не закрывая дверь, мало ли что, неприятных сюрпризов мне не хотелось.

Убранство было не роскошным. Видимо, дом уже давно пустует, а все добротное было разграблено еще до нас.

— Аскетичненько, — завершив осмотр, подвела итоги я.

Кровать, стол и лавка, развалившаяся старинная каменная, а может, даже глиняная печь — вот и вся обстановка.

— Мы здесь всего на ночь, — ворчливо уточнила Лариса.

— Знаю я… Мне ли жаловаться, спасибо и на этом.

Я устало опустилась на скамью, уже даже не боясь загнать себе занозы в одно место. Ноги с непривычки гудели. Голова тоже болела, куча мыслей не давала ей покоя. Губы пересохли. Я не пила с утра, а сейчас стояла глубокая ночь. Живот прилип к ребрам… Тоскливо вспомнился принесенный Ларисой заяц. Я голодала уже второй день, и неизвестно, когда удастся поесть. Ситуация все хуже и хуже, если бы не Лариса…

— Спасибо тебе… — прошептала я, не глядя в сторону птицы.

— Да ладно, я не сделала ничего особенного.

Видимо, ее смутили мои слова. Она вся нахохлилась и отвернулась от меня, предпочитая разглядывать печь. Точнее, то, что от нее осталось.

— Осмотрись там, вдруг что осталось. Погреб, может, есть… — через некоторое время произнесла «ворона». — А я на охоту слетаю. Может, хоть гвоздем, но сможешь освежевать тушу.

Лариса была бы не Ларисой, если бы не вставила какую-то гадость в конце. Она насмехалась над моей неуклюжестью и незнанием основ выживания. Да любого столичного человека двадцать первого века в лес закинь, он не будет знать, куда себя деть, и помрет уже на вторые сутки. А я еще ничего, с Богом, но держусь. Но перед ней была я и представители этого мира, для которых кролик в лесу — это еда, а не милый зверек. В общем, счет не в мою пользу.

Лариса улетела, а я, тяжко вздохнув, кое-как собрала тело и мысли в кучу и заставила себя встать. Не время расслабляться. Еще, как назло, ныла татуировка на руке, как бы напоминая о долге. Я поморщилась от неприятных ощущений, потерла место вокруг лотоса, но это не помогло. А стоило надеяться… Осмотр комнаты почти не принес результатов. Я нашла какую-то тряпку серо-бурого цвета. Она была небольшой, метр на метр от силы и тот с дырами, но не все же голой ходить, в конце-то концов. Погреба не оказалось, зато в печи я нашла уголек и пару деревяшек. Это приободрило… Осталось дождаться Ларису.

Вернулась она минут через десять. То ли с мышью, то ли с хомячком какого-то розоватого цвета. Судя по свернутой шее животного, мех приобрел такой оттенок не из-за крови. Это природный окрас зверька. Тушка была скинута на стол, Лариса приземлилась туда же.

— Ну что?

— Ничего интересного. Подвала нет, нашла какую-то тряпку и пару деревяшек с угольком, — отчиталась о проделанной работе я. — Может, получится разжечь огонь?

— Совсем глупая? — издевательски протянула Лариса. — Огонь, видать, маги разжигали, вот уголь с деревяшками и остались. Без огнива ты только уголь погрызть и можешь.

Былой оптимистичный запал спал. Я приуныла. Есть мясо сырым не хотелось, мало ли какую инфекцию подцепить можно. Но и подкрепиться чем-то надо было. Пока я думала о проблемах насущных, Лариса пришла к своим выводам.

— Признайся, Лиля, ты не ведьма. Те о магии многое знают, в одной АМИ с магами учатся, огонь разжигать силой мысли умеют, а ты деревня-деревней. Как дитя малое. — А погодив немного и не дождавшись от меня ответа, уточнила: — Да и не разговаривают ведьмы со зверьем всяким. Только с фамильярами, да те кругом магическим призваны. Бывала я знакома с такими.

А я не знала, что ответить. С ней же я как-то разговаривала? Разговаривала! А на Земле со мной такого не происходило. Всякого паранормального за мной тоже не наблюдалось. Значит, магия проявилась уже здесь.

— Не ведьма я, Лара, не маг, — призналась я.

— Кто же тогда? Почему зверье понимаешь? Беседы ведешь? — начала допытываться Лариса.

— Ой, Ларочка, не знаю я, не знаю… Понимаю тебя одну, тебе же и отвечаю. Прежде за мной подобного не водилось. Как и почему, объяснить не могу, сама не знаю. Да только без тебя пропасть мне в том лесу суждено было, померла бы сегодня ночью. А не сегодня, так плутала бы там, пока хищника какого не встретила, или от голоду… — печально закончила я.

Лариса молчала. Обдумывала полученную информацию. Потом подтолкнула мне тушку лапой и ткнулась в плечо головой, подбадривая.

— Не пропадем. До деревни доберемся, отдадим тебя какой-нибудь бабке-знахарке, и все хорошо будет. Разберемся!

Ивановна, видать, решила, что в нашей компании она главная, ей шефство надо мной брать, ей меня кормить и защищать, а также уму-разуму учить. Меня эта мысль развеселила. Пессимистичное настроение начало уходить, голод проснулся с былой силой.

— Лариса, дорогая, а может, там грибочки какие есть, ягодки? — уточнила я, с опаской поглядывая в сторону розового «хомяка».

— Я тебе лавка торговая? Еду на выбор не предоставляю, ешь, что дают! — оскорбилась «ворона».

Печально вздохнув, поплелась на крыльцо, шаркая ногами, устала я. Шутка про гвоздь уже не казалась шуткой. Оставалось надеяться, что он хотя бы острый.