Глава 11

Вообще я очень необразованный, но читаю много.

©Джером Дэвид Сэлинджер «Над пропастью во ржи»

Если вы думаете, что утро начинается с кофе или хотя бы с чая, вы глубоко ошибаетесь. Уже второй раз я просыпалась под спор Лары и Сары. Животные невзлюбили друг друга с первой встречи, которая состоялась тем же вечером, после моей ссоры с Валерией. Что именно им не понравилось, нам с Агнес так и не удалось узнать. То ли ревность взыграла, то ли природный животный инстинкт, да только сцепились они друг с другом сразу. И ладно бы дрались, тогда бы у нас был повод на них прикрикнуть или наказать, но животные цапались только словесно. И если я понимала обеих, то Агнес страдала вдвойне: она слышала только рычание, карканье и шипение.

— Убери свои отростки с нашей территории, жаба! — шипела Лариса.

— А ты не раскидывайся своими перьями, недоделанная! Тобой подушку набить можно, никто не заметит подмены!

Сара упорно принимала Ларису за неудачного фамильяра, которого понимает только хозяйка. И сколько бы мы ни доказывали, что это не так, а связи фамильяр — ведьма между нами нет, это не помогало. Агнес нам тоже, кстати, не верила. Она была очень удивлена, что у первокурсницы есть фамильяр. И даже предположила, что я из потомственных. К тем почему-то было другое отношение. Да и, как мне уже известно, правила приема в Академию для потомственных отличались.

— Триединые… Замолчите… — простонала Агнесса, накрываясь подушкой, чтобы хоть как-то заглушить вопли.

Не сказать, что это очень-то помогло, мной проверено. Да и о сне уже не могло быть и речи, первый учебный день как-никак. Опаздывать не хотелось. Я испытывала трепетное волнение. Это же магия! Я начну ее изучать, стану крутым магом и отправлюсь в путешествие по миру, завоевывать королевства! И не надо мне говорить, что это глупые мечты! Я и без вас это прекрасно понимаю, но мечты — они на то и мечты, чтобы быть глупыми.

— Не шипи на меня, подушка!

— Ой, а сама-то…

Я еще несколько минут понежилась в кровати под споры животных, а потом резко встала. В глазах сразу же появились черные мушки, протестующие против такого подъема, но они быстро прошли. Лариса, не ожидавшая такого, испуганно подавилась фразой, замерев на полуслове.

— Так, прекращайте свои разборки, а не то в следующий раз будете спать на улице, — пригрозила я им.

— Да мы и оттуда их будем слышать… — пробурчала Агнес из-под подушки.

Я только посмеялась, наблюдая за недовольными животными. К Саре я за два дня притерлась. Не сказать, что она могла подходить ко мне слишком близко и что меня больше не передергивало при ее виде, но один раз я ее даже погладила. Что для меня огромнейший прогресс! Происходило это, правда, под ревнивое пыхтение Ларисы, та с трудом переносила конкурентку на мое внимание. Да только, как по мне, Сара была очень милым аллигатором. Она питалась булочками и с радостью поедала конфеты. Иногда казалось, что фамильяр живет на одном сладком, за два дня я ни разу не видела, чтобы она ела мясо. В отличие от моей Лары, которая себе никогда не отказывала в свеженьком лакомстве, желательно с кровью.

Я успела принять душ, одеться и собрать вещи для первого учебного дня, а вот Агнес не спешила. У нее, в отличие от меня, пары уже были, а сегодня ей вообще к третьей, чему я невероятно завидовала: мне-то пришлось вставать к первой. Расписание в принципе было составлено странным образом. У меня и у моих одногруппниц, как выяснили мы за обедом, оно не совпадало. У каждой из ведьм было свое собственное расписание. Почему так — пока было неясно, но я предполагала, что дело в наших способностях и особенностях магии.

— Подъем, копуши! — в комнату влетело нечто, смутно напоминающее Пен, и сразу же кинулось на Агнес, которая все еще лениво валялась в кровати.

Та крякнула под немалым весом — и не смотрите, что Пенелопа девушка маленькая, — и недовольно что-то пробурчала, пытаясь выбраться из-под завала. К своей ведьме с веселым писком присоединилась Кэт, фамильяр Пен. Маленький белый шарик, похожий на кролика, только без длинных ушей и хвоста. Такой пушистый клубок, которому я умилилась с первого взгляда. Только потискать мне ее не разрешили, Кэт этого жуть как не любила. С ней я познакомилась вчера, когда мы все вместе ходили на рынок за покупками. Агнесса великодушно согласилась пройтись с нами, когда я ей предложила. И так наша небольшая компания дополнилась еще одним человеком. И слава Триединым, потому как сама я бы точно не справилась. Девушки подсказывали мне, какие вещи лучше покупать, какие ткани более прочные и не расплетутся после первого же неудачного заклинания. И если я сразу же ринулась за небольшим, красивенько блестящим котелком, то девушки всунули мне в руку большой и полностью черный, отлитый из неизвестного мне металла. Какая между ними разница, они не объяснили, лишь хитро улыбнулись и сказали, что сама увижу на первом же занятии. Я только пожала плечами и пошла оплачивать тот, который дали, черный, решив, что опытным ведьмам виднее. Вообще, девушки во многом мне помогли, сама бы я плутала по рынку несколько часов, а то и целый день. Сложности начались еще со списка. Половина названий была ни мне, ни Ларисе не известна. Но Агнес и Пен быстро взяли дело в свои руки, да и меня тоже, чтобы не заблудилась, глазея по сторонам. А посмотреть было на что! Магия чувствовалась в каждой лавке, в каждом уголке рынка. Там что-то бурлит в котле, там ведьма на метле пролетела, там волшебник показывает достоинства своего нового изобретения, да только оно взорвалось и окатило неудачника фонтаном блестящих брызг. Тут тебе выставка элитных зверей, покупай не хочу, тут же можно посмотреть на чудеса магических животных, гораздых на выдумки. В общем, глаза разбегались, а голова болела от желания запомнить все. Одним словом, столичный магический рынок поражал! Своим разнообразием и масштабами.

Мы с девушками потратили несколько часов, чтобы купить все необходимое из списка. Стопка книг, котел, набор инструментов, несколько разнообразных комплектов одежды, метлу и самопишущие писцы. Травы, склянки и бутылочки с разными жидкостями, всевозможные пробирки и колбочки. Чего только не было в том списке! Мои глаза расширялись все больше и больше, а шок становился все сильнее. Это сколько же всего придется изучать!

Да только меня успокаивали, что все это покупается не на один год. Тем же котлом я буду пользоваться и после выпуска, а вот метла всего лишь ученическая, для тренировок, но тоже не на год.

После того как все покупки были оплачены, а доставка оформлена на адрес академии, мы, уставшие, но безумно довольные, пошли отмечать все это дело в небольшое кафе. И уже там, поедая булочки и запивая их безумно вкусным морсом, я поняла, что обрела в этом мире не только врагов, но и первых подруг. Конечно, Лариса была незаменимой, с ней мы прошли огонь и воду, но тогда, с девочками, я впервые за долгое время расслабилась. Позволила собственному «я» почувствовать себя на минуточку простой и обычной девчонкой, а не борющейся за жизнь попаданкой. Конечно, уже сегодня утром я снова стала собой, но именно тогда я была безумно благодарна этим двоим за минутки счастья.

— Пен, ты разбудишь Агнес, — посмеивалась я, — тем более ей к третьей паре.

— Ну вот, — пробурчала та недовольно. — Кому-то к третьей, а кто-то встает в семь утра. Нет, пусть тоже поднимается!

Агнес под Пенелопой забавно хрюкнула, а потом принялась безудержно хохотать. Я сразу же догадалась, что в ход пошли извечные пытки: щекотка! Сама я ее переносила нормально, но вот есть такие люди, как Агнесса, которых только тронь, а они уже в судорогах бьются от смеха. Выглядело это забавно.

— Прекрати! — сквозь хохот и слезы взмолилась Агнес. — Встаю я, встаю!

— Точно? — подозрительно спросила Пен.

— Да точно, точно, встаю, твоя взяла, — пытаясь восстановить дыхание, прохрипела моя соседка.

— Ну славно.

Пенелопа соскочила с кровати моей соседки и, походив по комнате, заключила:

— А у вас тут миленько. Не то что у меня…

У Пенелопы соседка увлекалась некромантией, а потому половина ее комнаты была полностью черной. Об этом мы также узнали вчера, когда сама же Пен нам и жаловалась на свою соседку, которая в очередной раз приволокла откуда-то череп, перепугав ведьмочку до заикания. И сколько бы Пенелопа с ней ни ругалась, слезно ни умоляла ту больше так не делать, помогало это максимум недели на две, потом в их комнате появлялись новые косточки.

— Да ладно, обычно у нас, — пробурчала Сара.

Она, как самая любопытная из нас, знала, какие у кого комнаты. Она в свое время побывала во всех имеющихся, летая бестелесным духом. Не сказать, что остальные ведьмы были этим довольны, но поделать ничего не могли: вредить чужому фамильяру было опасно, ведьмы — они за своих порвать готовы. А уж когда весь факультет узнал о моей стычке в столовой, меня приняли как героиню. И пообещали противной магине всячески отомстить. Особенно пакостно улыбались старшекурсницы. Мне даже стало жаль Валерию. Тем более что письмо с извинениями она все же написала. С сухими и совершенно не искренними, но это не так важно. Главное, что оно лежало под дверью уже на следующее утро. Я улыбалась, представляя, как магичка злилась и какой уязвленной себя чувствовала, просто выводя эти строки писцом.

— Так, вы тут пока разбирайтесь, а я побежала, не хочу опоздать на вводную. Лариса, веди себя хорошо! — предупредила я, видя, как та хитро блеснула глазами, косясь на Сару.

— А что я-то? — делано возмутилась арка.

— Я тебя знаю, — пригрозила ей пальцем. — Все, всем до вечера.

— Удачи! — крикнули мне вслед ведьмочки.

Животных на лекции брать было запрещено, а потому Ларисе предстояло целый день провести в одиночестве. Мне же надо было поспешить, если я не хотела опоздать на первую лекцию. По расписанию сейчас стояла пара с завлекательным названием «Вводная». И было совсем не трудно догадаться, о чем именно нам будут рассказывать.

— Смотри, куда несешься! — грубо толкнули меня в бок, когда я пробегала мимо компании весело переговаривающихся студентов.

Парня я узнала сразу, один из прихлебателей Леры, вчера он так же хохотал, слушая задиру. А сегодня, похоже, решил поквитаться за оскорбленную подругу. К величайшему сожалению, я спешила, а потому времени на перепалку не имела. Решив, что лучше извиниться и побежать дальше, я уже приготовилась это сделать, как сзади послышался голос. И лучше бы обладатель этого голоса прошел мимо, но нет, надо было ему вмешаться…

* * *

— Надо ей нос сломать, глядишь, поумнее будет, — ехидно раздалось сзади. — И осторожнее.

Я быстро обернулась. И несмотря на то, что Эрика я узнаю теперь из тысячи других, еще раз удостоверилась, что таки да, позади меня стоит именно его наглая морда. И эта самая морда ехидно скалится, перекрывая мне все пути к отступлению и прекрасно это понимая. Черт! Черт-черт-черт! Вот только его мстительных поползновений мне до полного счастья не хватало. Да, с одним я на эмоциях справилась, но, будучи реалисткой, понимала, что против компании парней — три хама и одна наглая морда — мне не выстоять.

— Неужели уважаемые миссы опустятся до подобного? Нападать на беззащитную мисси… Не благородно.

Душа ушла в пятки, да там и осталась, трясясь от страха. Но внешне я была спокойной и, да, отчасти высокомерной. По крайней мере, мне хотелось верить, что парни видят меня именно так. Не хотелось терять лицо даже в такой ситуации.

— Ты не мисси, дрянь! — выкрикнул Эрик, сжимая кулаки.

Я даже встрепенулась, таким озлобленным выглядел парень. Его глаза полыхали ненавистью, граничащей с безумием. Стало страшно. По-настоящему страшно за себя и за свою жизнь. Мало ли что ему придет в голову, а потом скажет — стресс, сама довела меня, такого белого и пушистого. А я его не трогала даже! Сегодня…

— Поосторожней со словами, — прищурив глаза, пригрозила я. — Ты разговариваешь с герцогиней.

— Ты, рыночная хабалка, только позоришь древний род! Я уверен, твоя родня была бы нам благодарна, избавь мы ее от такого груза!

Тут я, конечно, не могла возразить, потому как и сама не была уверена в том, как бы отреагировали мои родственнички. Хотя Дамина бы повеселилась, да. Этой женщине я мешала, как застрявшая в горле кость. И мне непонятно было, почему именно так… Жаль, что воспоминания прошлого тела не сохранились. Это бы мне очень помогло.

— Ты кто вообще? — наконец-то отмерли остальные.

Странно, я думала они знакомы. А оказывается вот оно как.

— Эрик Клэптон, — представился гад, — хороший знакомый этой «леди».

При последних словах он выразительно сморщил свой курносый, обсыпанный веснушками нос, как бы показывая, где он видал таких леди. В гробу. Куда я тебя лично затолкаю, гад рыжий!

— Родственник Вилла?

— Младший брат, — подтвердил Эрик.

Мне их разговор мало о чем говорил, кто такой Вилл, я не знала. Но вот парни просияли и с радушием приняли нового члена в клуб идиотов.

— Мальчики, я рада, что вы наконец-то нашли друг друга, но все же я спешу, — ситуация начала меня раздражать. — Давайте выясним отношения в другой раз?

Я развернулась — юбка, взметнувшись цветком, обвила мои ноги — и попыталась пройти сквозь преграду в виде мужчин. Протиснуться сквозь щелочку между могучими плечами мне не удалось, тем более что парни, издевательски ухмыляясь, встали плотнее друг к другу. И без того маленькая надежда на благополучное разрешение конфликта медленно таяла прямо на глазах.

— Стоять, мы не разрешали тебе уходить, — произнес тот самый, главный из троицы, друг Валерии.

— А мне и не нужно ваше разрешение! — вышла из себя я.

Нет, ну вот достали, я и так на пару опаздываю, а тут еще они! Что за Академия такая, где через одного урод на уроде? Говорила мне мама: это не ты злая, это люди недалекие. Права была во всем. Обычно я тихая девочка, бизнес-леди, спокойная и уравновешенная. А тут за два дня… Ссоры, проникновение на территорию Академии и на экзамен, драка… И, похоже, сейчас еще одна будет, а за ней выволочка от преподавателя, кстати все еще неизвестного, за пропуск занятия. Ну прям целый букет. А ведь уже висит одно наказание, второе получать ох как не хочется!

Я руками и плечами растолкала парней, которые явно не ожидали такой наглости. Да только далеко уйти мне не удалось, меня резко схватили за руку и потянули назад.

— Стоять! Куда же ты, милая, а поиграть? — сзади послышался хохот.

Знаете, как смеются гиены, когда загоняют добычу? Стаей издевательски хихикают над бедной жертвой, покусывая ее за бока. Вот и я ощутила себя той самой жертвой. Меня с силой тащили обратно, один из парней даже пнул меня по голени. От резкой пронизывающей боли ноги подкосились, и я рухнула вниз. Послышался хруст. Это сломалась моя кисть. Слезы брызнули из глаз, боль была адской, я вскрикнула, но мне тут же зажали рот рукой. Боги, и это все из-за жалкой ссоры в столовой?

— Парни, это слишком… — неуверенно произнес один из сволочей.

Он стоял отдельно, глядя на нас с ужасом. Пока остальные трое держали меня, кто за волосы, кто за сломанную руку, а кто просто зажимал рот. Боль давила на сознание, но я пыталась удержать его одной лишь силой воли. О нет, я не доставлю вам этого удовольствия!

— Заткнись, Милсон! — огрызнулся главарь, сильнее сжимая мою сломанную кисть, отчего я вскрикнула еще раз. — Хочешь — вали! Жалкий слизняк!

— Вы как знаете, а я на это не подписывался! Она говорила о запугивании! Вы зашли слишком далеко! — тот, кого назвали Милсоном, развернулся, бросив в мою сторону взгляд, полный сожаления, и ушел быстрым шагом.

Конечно, если он подумал о том, что это его спасет, он очень ошибается. Я найду каждую из этих мразей и лично уничтожу, просто дайте мне время.

— Уже не такая дерзкая, да, девка? — прошипел мне прямо в лицо Эрик, обдав дыханием. Несвежим дыханием, надо сказать.

Я бы плюнула в его наглую рожу, да только рот мне все еще зажимали, не давая даже сделать нормальный полноценный вздох. Всколыхнувшаяся злость чуть-чуть отрезвила, не давая потерять сознание. Я с ненавистью посмотрела в глаза этому уроду. Он, не ожидая такого, отпрянул, а потом, разозлившись, наверное, на самого себя за слабохарактерность, замахнулся и влепил мне пощечину. Голова мотнулась в сторону, такой силы был удар. Парень, зажимавший мой рот, посмотрел на Эрика недовольно: его руку тоже немного задело.

Самое удивительное, что они не боялись встретить кого-то посреди длинного коридора основного здания, где меня перехватила тройка. Пара уже началась, и все гуляки, а также учителя уже давно разошлись по нужным кабинетам. А за час можно ох как многое сделать…

— А будешь рыпаться… — мерзким шепотом продолжил Эрик, нежно поглаживая меня по щеке, которую сам же только что ударил, — мы покажем тебе, кто главный!

Я с ужасом осознала, что именно он имел в виду. О боги, они же не опустятся до изнасилования, не могут ведь… Да? Но судя по довольным, мерзким, скалящимся ухмылкам, могут! Могут, и еще как… Я трепыхалась на инстинктах, со страхом глядя на возбужденно полыхающие глаза рыжей мрази.

— Вы посмотрите, парни, ей, похоже, нравится! Девочка не против порезвиться!

Остальные поддержали его гнусным хохотом. Жутко, гадко, противно, а еще невероятно страшно, до ужаса, до холодеющей в жилах крови.

— Давайте, тащите ее в нишу! Поиграем! — мерзко хохоча, приказал Эрик.

Как-то незаметно, негласно, он занял место лидера в шайке мразей. Парни беспрекословно кинулись исполнять его приказ, даже ни секунды не раздумывая. Меня подняли и затащили в нишу, скрытую от прохожих тяжелой портьерой с неизвестными мне символами. Я вырывалась, лягалась, словно дикая кобыла, да только без толку. Куда мне, маленькой и хрупкой, против этих огромных бугаев? Вопреки моему желанию быть сильной, из глаз полились слезы. Не хочу! Только не это! Так жутко мне не было даже в логове у полуразложившегося монстра.

— Плачь, скоро ты будешь рыдать от удовольствия, — похлопав меня по щеке, с ухмылкой пообещал бывший главарь.

Третий парень отмалчивался, но и в его азартно блестящих глазах я увидела задор охотника, во всем согласного со своими товарищами по мерзкому делу. Руки Эрика тем временем рванули ткань ученического платья на груди. Раздался жалобный треск. Парни подбадривали главного задиру веселым гигиканьем. Я кое-как вывернулась и зарядила Эрику пяткой в нос, надеясь на очередной перелом. К сожалению, все, чего мне удалось достичь, это еще больше разозлить рыжего. Он не стал меня бить, как в прошлый раз. Его глазенки зло прищурились, взгляд ощупал мое тело и остановился на переломанной руке. Парень усмехнулся и надавил каблуком сапога на болящую конечность. Я взвыла от боли.

— Ну что, мразь, будешь еще сопротивляться? — прошипел он, еще сильнее вдавливая каблук.

Я замотала головой, согласная на все, лишь бы острая, пронзающая мое тело и разум боль отступила.

— Ты же хорошая девочка, Виола? Послушная? — почти ласково спросил Эрик, похабно осматривая меня.

А меня всколыхнуло от знакомого обращения. Так ко мне обращалась только мачеха, остальные использовали ласковое «Летта». Вот уж точно, у мразей мысли сходятся!

В отличие от Эрика, двое оставшихся парней, чьих имен я все еще не знала, не были настроены на игры. Они нетерпеливо ерзали, а когда их терпение иссякло, руками принялись шарить по моему телу. Меня передернуло от отвращения и осознания того, что именно сейчас произойдет. В душе поднялась волна гнева и небывалых размеров сочувствие к себе. Даже там, в лесу, я не жалела себя, упрямо идя вперед… Но этого я не переживу, сама наложу на себя руки. Слезы текли из глаз, ногти больно впились в ладонь здоровой руки, оставляя кровавые лунки.

Нет!

Не хочу!

Не так, не здесь, не с ними!

Да только парням были безразличны мои желания. В их глазах читалось переполняющее их возбуждение, граничащее с чистейшим безумием. Эрик неистово рвал мое платье, мерзко хохоча. Когда от того остались только лоскутки, он принялся за чулки. Думать о том, что последует дальше, не хотелось. Откуда-то из глубин моего сознания вспыхнула мысль о магии и тут же погасла. Я ничего о ней не знала, да и мало что могла противопоставить потомственному магу и старшекурсникам.

Послышался звук рвущегося шелка. Мерзкий, тягучий, уничтожающий мою последнюю надежду. На спасение, на помощь, на пощаду. Хоть на что-то! Да только боги этого мира не были моими богами, помогать мне они отказывались.

— А наша детка шалунишка! — с восторгом произнес Эрик, разглядывая меня.

Черт дернул меня именно сегодня надеть черное кружевное белье, праздничное, как на как первый день учебы. Хотелось ощущать себя на все сто, круче любой из присутствующих ведьм и магинь. А что поднимает эго так, как красивый внешний вид? Гребаное белье, гребаный день, гребаная Академия! Гребаный мир!

* * *

Хотелось огрызнуться, что никакая я не детка и уж тем более не их, но горло сжал спазм. Все, что я могла себе позволить, это беспомощно скулить и надеяться на спасение. Да только и его ждать было не от кого.

Ощущение противных потных рук на собственном теле. Каждое касание — как новый удар по моей адекватности, которая рушится с троекратной скоростью. Я не понимаю, кто я, где я и что происходит. Не хочу верить в происходящее. Просто дайте мне отключиться…

Все произошло неожиданно. Я готовилась к худшему, сжимая руку в кулак и прикусив губу. Во рту стоял тяжелый металлический привкус крови. Вот Эрик, подбадриваемый подпевалами, тянется к собственному ремню, я зажмуриваю глаза. В душе образовался комок, ни вытолкнуть, ни протолкнуть… Парни сильнее сжимают мои руки, чтоб не вырывалась, видимо забывая, что одна из них сломана. Я вскрикиваю, распахиваю глаза, и следующее, что вижу, это как от моего тела кругом расходится ревущее ярко-алое пламя. Ком в душе пропал, как будто его и не было, появилось чувство легкости и свободы. Я даже могла пошевельнуться, несмотря на моральную и физическую усталость. Мужчины, видимо, не сразу поняли, что происходит. Старшекурсники даже толком щит не выставили, или не знаю, что это было такое белесое перед ними. Волна огня смяла их за несколько секунд. Эрик успел отскочить от меня; позорно взвизгнув, он, кое-как подобрав штаны, бегом пустился по коридору, даже не удосужившись обернуться, чтобы взглянуть на меня или на своих подельников. Я прекрасно видела, как он упал, запутавшись в собственных брюках, но он все равно двигался вперед, хоть уже и ползком. События происходили одно за другим. Быстрее чем через секунду рядом со мной вспыхнули две световые воронки, порталы, я уже видела подобные, когда такими пользовался отец. Одна черная, вторая переливалась всеми цветами радуги, они сразу же перехватили мое внимание. Из черного портала вышла уже знакомая мне ведьма. Она явно злилась: судя по тому, как ее руки сжимались вокруг книги, которую она держала, ее оторвали от чего-то очень важного. Но стоило ей увидеть меня — и на ее лице тут же проступил ужас. Из яркого портала вывалился директор, Георг, он на автомате сделал еще несколько шагов вперед и остановился прямо возле меня. Непонимающе осмотрелся, как будто не очень осознавал, что приключилось.

— Что здесь происходит? — нахмурившись, строго спросил директор, глядя почему-то исключительно на меня.

Кто бы мне ответил на этот вопрос. Мне тоже было интересно, что происходит. Как они здесь оказались, почему именно эти двое и, самое главное, почему не раньше. Да только вряд ли кто-то ответит мне хотя бы на один из этих вопросов. Скорее вытрясут все ответы из меня, судя по сжатым губам Георга.

— Триединые! — воскликнула ведьма, привлекая внимания директора. Он удивленно посмотрел на нее, как будто бы только заметил ее присутствие. — Отстань от девочки, Георг! Ты не видишь, у нее шок?!

У меня шок? Да, может быть… Это бы объяснило, почему я вижу мир словно через плохо отмытое стекло. Все как в тумане, двоится, а голоса доносятся с эхом, чуть заторможенно, как будто проходят через какую-то преграду и только потом добираются ко мне.

— Это был выброс чистой магии, Люсинда, еще бы у нее не было шока! И насколько ты знаешь, это запрещено законом! Нам повезло, что он был мелким, иначе разнесло бы всю академию! — зло прошел блондин.

Какой выброс, какой магии, боги, о чем они говорят? Когда я успела нарушить закон? Какой закон, а главное, что мне за это будет, какое наказание меня ждет? Мысли путались, голова была тяжелой, будто ее зажали в тиски и тянут вниз, к земле. Лишь усилием воли я держала сознание на плаву: разговор был более чем важным, два мага обсуждали мою жизнь.

— Георг, осмотрись! Посмотри на нее! На ведьмочку покушались! Она защищалась, как могла, как умела! От твоих студентов! Опять! Сколько это будет продолжаться?! — негодовала женщина.

— О да, я вижу только два тела, Люсинда! Два мертвых тела! — припечатал маг. — И неизвестно, что здесь произошло, не надо строить поспешных теорий.

О каких телах он говорит? Те два старшекурсника… Они мертвы. О ужас! Я убила их! Нет, я этого хотела, они более чем заслуживали такой участи, но не мне было вершить их судьбу. Не я должна была их судить. Какой кошмар, меня посадят в тюрьму. У них ведь есть тюрьма? Или сразу смерть?.. Что они вообще делают с преступниками? Мысли скакали, одна бредовее другой, не давая сосредоточиться на главном. Ведь, судя по словам ведьмы, это не первое такое происшествие в стенах академии.

— В любом случае я этого так не оставлю! Я не дам вам, магам, снова прикрыть это дело! Я сама вызову дознавателей, — мужчина хотел было ей возразить, но она не дала ему даже начать. — И не смей мне перечить, мальчишка!

Женщина глянула на него так, что Георг действительно предпочел замолчать, опасаясь… чего-то. Не знаю, может ли директор академии опасаться своих подчиненных, но вот мужчину явно волновали слова Люсинды, вроде бы так он назвал ведьму. Она покинула некогда уютную нишу. И я только сейчас заметила отсутствие тряпки, закрывающей вход в нее. Да и все стены в копоти… А в углу — ужас! — два обгорелых тела. Все, что осталось от недавних насильников. Видимо, туда их отбросила сила удара от столкновения моего огня с их щитами.

— Не смотри, — строго потребовал Георг. — Ни к чему это молодой девушке.

— Я… Я…

Хотелось что-то сказать, как-то оправдаться, ведь по сути то действие было самозащитой. Конечно, я виновата, но я защищала себя и свою честь. Да только сказать что-то не получалось. Из горла вырвался хрип, я сразу же закашлялась, хватаясь за грудь. Жжется. Как будто раскаленного песка в рот насыпали и заставляют проглотить.

— Тише, тише, не напрягайся, не хватало еще одного студента потерять, — с волнением произнес Георг. — Я удивлен, что ты еще в сознании, крепкий орешек. Я вызову твоего отца, не беспокойся. Дознаватели вряд ли решатся на чтение дочери мисса Лионеля.

Дознаватели… Вероятно, что-то вроде наших правоохранительных органов. С ними я не сталкивалась, да и в книгах, которые читала, о них не было сказано ни слова. Мысль о встрече с отцом приободрила. Его я не видела около месяца. И несмотря на нашу размолвку и мою обиду, я верила, что в беде он меня не бросит. Родная кровь, единственная дочь. Интересно, как он отреагировал на мое обучение в Академии? Ведь изначально планировалось, что я поступлю совершенно в другое место…

— Где носит этих лекарей?! Вечно у них какие-то проблемы… Поувольняю всех, к Ромирану!

— Чего ты так кричишь? — спросила Люсинда, заглядывая к нам. — Бегут они, вон, бегут. Дознавателей я вызвала. Преподаватели разводят учеников по общежитиям, пары на сегодня отменены. Неизвестно, во что выльется импульс, не хочется рисковать.

— Спасибо, — устало потер лицо Георг. — Что бы я без тебя делал?

Вопрос был, конечно, риторическим, но ведьма все равно усмехнулась и ответила, лукаво сверкая глазами:

— Давно бы сошел с ума.

— Это точно… Вызови Этьена, пожалуйста, и отправь вестник первому советнику императора.

— Зачем? — удивленно спросила ведьма. — Сомневаюсь, что стоит докладывать об этом императору. Выброс был маленьким, с последствиями справимся сами.

— Он отец… пострадавшей.

— О! — ведьма оценивающе прошлась по мне взглядом. — Точно, припоминаю, было что-то такое на вступительных, но я думала, это шутка…

— Какие уж тут шутки… Когда он узнает… Даже думать не хочу.

Георг замолчал, в это время в маленькую нишу ворвалось сразу несколько людей в белом, лекари. Стало тесно, меня, лежащую на полу, чуть не затоптали ногами. Георгу пришлось прикрикнуть на нервничающих мужчин, чтобы те взяли себя в руки и успокоились. Я не понимала, почему они вели себя так непрофессионально, но было похоже, что мужчины… боялись? На меня они поглядывали со страхом, некоторые вообще старались даже не смотреть в мою сторону, как будто я прокаженная. И несмотря на горькую правду, я сразу же осознала, что теперь для всех на мне висит клеймо преступницы. Убийцы.

— Девушку в отдельную палату! Ее саму в кокон! И чтобы волосок с нее не упал! — отдавал распоряжения директор. — Этьен, выстави возле ее палаты охрану, кого-то из старших, желательно лучших на курсе.

— Понял, — кивнул тот. — Уже вызвал.

Сам он подошел не так давно, сразу же после того, как его вызвали, вместе с лекарями. Меня только погрузили на носилки. Странно, но я не чувствовала своего тела и относилась к этому вполне спокойно. Как кукла. Как безэмоциональная кукла. Где истерика, где крики и попытки оправданий? Вместо этого — пугающая холодная пустота в душе. Просто оболочка, способность управлять которой я потеряла вместе с горящим внутри меня пламенем. Это было страшно, но почему-то чем больше я думала, тем безразличней мне становилось. Даже любопытство, ради удовлетворения которого я все еще находилась в сознании, уже не так сильно меня разбирало.

— Когда прибудет ее отец, направьте его в мой кабинет. Я первым объясню ему ситуацию. И убрались все с места преступления! Не трогать здесь ничего до прибытия дознавателей, ради Триединых! Не хватало еще затоптать все следы!

Вокруг нас и вправду собралась толпа. Я бы усмехнулась этой странной закономерности: там, где я, там всегда тьма народу, особенно в последние пару дней, но мне было как-то все равно. Пусть глазеют, не жалко. А посмотреть пришли многие: лекари в белых одеждах, преподаватели, судя по серьезным, скорбным лицам, краем глаза я видела еще одну ведьму в таком же черном ученическом платье, какое порванной тряпкой кое-как прикрывало мое тело, и в остроконечной шляпке. Молодая ведьмочка, вряд ли полноценная ведьма, грустно смотрела на меня. Даже ее улыбка была какой-то печальной. Во мне всколыхнулось чувство жалости к этой девушке, хотя она явно жалела меня, сочувствовала мне, как никто другой из присутствующих. Она меня… понимала?

Эти эмоции забрали мои последние силы… А может, все дело было в протянутой руке, которой я хотела дотянуться до нее, получить ее поддержку и дать ей свою, не знаю. Вот только тяжесть навалилась на меня с удвоенной силой. Мир постепенно стал чернеть, сознание уплывало. Я наконец-то погрузилась в спасительный обморок.