Глава 6

Я бы всем, кто заочно учится, ордена давала. Это ж какую силу воли

надо иметь! Никто над ней не стоит, а она занимается и занимается.

©«Девчата»

— Ты что-то путаешь… Ну не может же она настолько ненавидеть Виолетту! Что бедная (спорный вопрос, никто из нас Летту лично не знал), неприметная девочка ей сделала?

— Триединые, надеюсь, что так и есть, — глядя вслед ушедшим, прошептала Лариса.

Арка была более чем серьезно настроена на военные действия с Даминой, если те потребуются. Это место ей нравилось, она была в восторге от больших комнат, блестящих вещей, которых здесь было в избытке, и от слуг, каждый день приносящих ей куски мяса. Для нее даже установили специальную подставку в моей комнате, этакую большую жердочку-присаду, но Лариса пока высокомерно ее игнорировала, предпочитая спинку моей кровати.

— Давай не будем бежать впереди паровоза, — я погладила Лару по голове, пытаясь успокоить ее волнения. — Может, все совсем не так, как кажется.

— Не знаю, что такое этот твой паровоз, но надеюсь, ты права.

Убедить Ларису у меня получилось, но вот себя обмануть не вышло. Неужели это ревность к отцу? Да нет, глупо… С чего бы взрослой и вроде бы умной женщине так рисковать? Благоразумнее было бы попытаться со мной подружиться или хотя бы держать нейтралитет. Я-то любимая дочурка, а она женщина с улицы, как пришла, так и ушла из нашей семьи. Я не маленькая девочка, которой была Виолетта, и, начни она строить козни, быстро вышвырну ее из дома, даже пикнуть не успеет!

— Возвращаемся? — вынырнув из собственных мыслей, спросила у млеющей от моих ласк Ларисы.

— Только вначале на кухню зайдем! — почти промурлыкала она, хитро стрельнув глазками.

Вот обжора, усмехнулась я про себя. Уже ведь получила свою порцию, а все туда же, на кухню. Но перекусить и вправду стоило, от нервов аппетит разгулялся, завтрак был часа три назад, а то и больше, так что я сама успела проголодаться. Я еще раз окинула взглядом беседку, возле которой разговаривали моя мачеха и неизвестный мужчина, и направилась обратно во дворец, который уже полюбила как собственный дом. Всегда мечтала о скромном домике, и непременно с садом, но денег хватило только на скромную двушку не в центре города, и то взятую в ипотеку. А тут получила не дом — целый дворец, что намного лучше. И все мое, все мне… И когда я стала такой меркантильной?

Я не знала, где и что здесь находится, карту мне не выдали по понятным причинам, пришлось полагаться на свою интуицию и на знания Ларисы. Своим появлением мы перепугали всю местную прислугу. Маленькие ребятишки, детвора и ученики-помощники поваров заметили нас еще на подходе и с перепуганными лицами разбежались кто куда. И я подозреваю, что именно они доложили повару о нас. Потому как он выбежал нам навстречу, на ходу придерживая сползающий с головы белый колпак и вытирая руки о передник, еще раньше, чем я успела сделать десяток шагов. Лицо его было взволнованным, и он, пухленький дядюшка с гусарскими усами и малюсенькими глазками, явно не понимал, что мисси нужно. Видимо, аристократия не часто заглядывала к ним с проверкой.

— Мисси Виолетта, — залебезил повар, чьего имени я, к сожалению, не знала, — чего надобно?

Разумеется, говорил он в более вежливой и сдержанной форме, но поняла я его так. Да и Лариса перевела мне его слова, используя похожую форму и интонацию.

— Еда! — чуть высокомерно, вздернув носик и блеснув новоприобретенными карими глазами, до сих пор к ним привыкнуть не могу. Пусть думают, что вот такая я необщительная и злая. Это лучше, чем слабоумная.

Мужчина пролепетал что-то в ответ, заглядывая мне в глаза. Я разобрала «еда» и «столовая», из чего сделала вывод, что меня вежливо просят не соваться на территорию и вообще свалить куда подальше, не путаясь под ногами. Может, смысл и был другим, но я все равно покачала головой и с уверенностью танка двинулась вперед, огибая дядечку по дуге. Ишь чего удумал, указывать он мне будет, ага, сейчас!

Мое появление на кухне произвело фурор! Шоу началось, стоило мне только переступить порог. Пробегающий мимо меня мальчишка, держащий в руках ведро с чем-то дурно пахнущим, завидев меня, запнулся, сделал еще несколько шагов по инерции и с грохотом упал. Ведро упало с ним же, соответственно все дурно пахнущее — а это были помои и обрезки каких-то овощей — растеклось по полу огромной воняющей лужей. Лейла, уже знакомая мне горничная, кинулась было помогать ему, но поскользнулась и упала сверху на бедного ребенка, придавив того своим весом. Раздался кряк, другого описания данного звука у меня не было. Стоящий сзади меня повар схватился за бедный пожмаканный колпак, потряс им в зажатом кулаке и ринулся к ним. Видимо, с намерениями отчитать нерадивых. Стоит ли говорить, что коварная лужа бдела и своего не упустила? Послышался отборный мат, судя по тому, как покраснели дети, но повар на удивление устоял! Годы работы на кухне и подвижность, несмотря на полноватое тело, видимо, сделали свое. И все бы на этом и закончилось, не войди в этот момент на кухню рыжеволосый парнишка, насвистывающий песенку и размахивающий подносом. Не иначе только что вернулся от папеньки, я не раз видела его подающим тому чай или напитки покрепче. Он, не видя творящегося безумия, двигался точно в сторону кучи-мала… И вот тот самый момент! Рыжеволосый, не ожидавший подставы, упал, задев ногой кое-как стоящего повара. Поднос взлетел вверх. Вся кухня с замиранием сердца следила за его полетом и за не менее оглушительным, чем недавно стоящий мат, падением на голову бедного повара. Раздался звонкий звук удара. Брызги вонючей субстанции разлетелись во все стороны, забрызгав и стоящих рядом людей, и меня. Пока все с испугом ринулись разнимать запутанные тела, я хохотала как безумная, несмотря на испачканное в воняющей жиже платье. Когда же все вроде бы поняли, что наказывать за безобразие никого не собираются, со всех сторон кухни раздались неуверенные смешки. Вскоре в помещении смеялись все, не обращая на меня внимания.

— Еда, — напомнила я о себе, все еще улыбаясь. — Я пришла за едой.

Я не была уверена в правильности составленного мной предложения, но, судя по тому, что вскоре мне освободили кусочек места и предложили подождать, все было правильно. Тренировки и общение с Лейлой и Ларисой не прошли даром. Вот, кстати, непонятный мне момент — как именно происходит наше с ней общение. Я понимала ее так, как будто она говорит на чистом русском, но она не раз отмечала, что перевод слов для нее происходит в голове, словно это ее мысли. Но как точно это действует, ни одна из нас сказать не могла.

Меня уже не боялись, поглядывали с любопытством и не вздрагивали от каждого моего действия. Куча сплетенных тел была расплетена, безобразие устранено, а передо мной стояла тарелка с подогретым супом. Вроде грибной, а вроде бы и нет. На вкус незнакомо и необычно. Здесь привычной мне картошки и морковки я еще не встречала и вообще сомневалась в их существовании в этом мире. А еще радовалась тому, что мой папочка оказался состоятельным человеком.

— Мисси Виолетта? — меня подергали за подол заляпанного платья.

— Да? — с улыбкой глянула на маленькую чумазую девчушку. Годиков шесть-семь, не больше.

Я не успела еще и рассмотреть ее толком, как она, приободренная моей улыбкой, начала что-то быстро-быстро лепетать. Я с перепуганным лицом обернулась к Ларисе, которая до этого была занята мясом.

— Она спрашивает, может ли она после твоего обеда поиграть с птичкой, — чавкая и порыкивая, ответила Лара, не отрываясь от еды, — и не будешь ли ты против.

— О-о… — протянула я, удивленная храбростью ребенка.

Не каждый взрослый в этой комнате решился бы подойти ко мне, боясь моего гнева. Но, наверное, именно им, детям, неведом страх. Им хватает мужества и любопытства подойти к страшной тете, которой ее не единоразово пугала мама, и попросить о такой маленькой, но очень важной для себя вещи. Храбрость надо поощрять, особенно храбрость такого маленького миленького человечка. А девчушка и впрямь была чудо как мила, несмотря на свою замызганность. Кудрявые белые волосики были завязаны в два хвостика, один повыше, второй пониже. Зеленые глазки сверкали от едва сдерживаемого любопытства, а курносый нос, усеянный едва видимыми веснушками, так и напрашивался на легонький щелбанчик.

— Да, можно! — с улыбкой, кивая в подтверждение, ответила я.

Девчушка просияла, присела в неуклюжем, но безумно милом реверансе и, радостная, побежала к ожидающей ее детворе, которую я заметила только сейчас. Помахав им рукой, я продолжила свой обед, поглядывая по сторонам и следя за процессами на кухне. Оживление, царившее здесь, напоминало мне шум города с его вечным движением. Только сейчас я поняла, как соскучилась по шуму, по движению, по жизни. По той жизни, которой я ее помнила и любила.

— Доела? — вклинилась в мои мысли Лара.

— Да, пошли, — я улыбнулась, наблюдая за оживлением в рядах детишек, — порадуем мелких, пострадаешь немного.

Лариса Ивановна тяжко вздохнула: детей она не любила, но мужественно взяла себя в крылья и приготовилась к унижению. Унижению, потому что только так дети могли играть с птицей, тискать ее и всячески испытывать ее нервы на прочность. Лара в принципе стойко переносила только мои прикосновения, видимо привыкнув к моему присутствию рядом, на остальных покусившихся на ее шкурку она обычно реагировала весьма агрессивно, когтями. А потому и сейчас взрослые поглядывали на арку с опаской, зная ее непростой норов.

— Потерпишь немного, нам для дела надо, — напомнила я.

— Да знаю я…

У меня уже был план, как мне выучить побольше слов. И сейчас я собиралась привести его в действие.

— Лариса, — представила я птицу детям, которые с блеском в глазах разглядывали непривычную и незнакомую им зверушку.

Лара с достоинством королевы высокомерно кивнула. Дети наперебой, перекрикивая друг друга, начали представляться в ответ. Я запомнила только храбрую девчушку, так напомнившую мне саму себя в детстве. Шарли. Деревенских называли по-простому, невычурно: имя и фамилия. Аристократия же использовала длинные имена, а то и несколько, приставки к фамилии, и при этом не забывали они и о титулах. Так, к незамужней девушке обращались «мисси», к замужней «мисса». К мужчинам было одно обращение, вне зависимости от их семейного положения, — «мисс». Я провела параллель с англоязычными странами и все быстро запомнила, не испытывая в этом трудностей.

Дети терпеливо ждали от меня дозволения, я ждала нужного момента. Концентрация достигла нужного мне предела, и я решила показать, как же они будут играть, в то время как я буду тихо сидеть себе в теньке, обучаясь.

— Цветок, — показательно громко, чтобы каждый из ребятишек — а их было немало, восемь, — услышал меня, произнесла я.

Лара вспорхнула с моего плеча в сторону раскинувшейся недалеко клумбы. Сорвала клювом неизвестное мне ярко цветущее растение и прилетела обратно, опуская цветок на протянутую руку. Дети восторженно захлопали в ладоши. Каждый из них начал выкрикивать слова, не дожидаясь моего разрешения. Я покачала головой, пригрозила им пальчиком и принялась выстраивать из них цепочку-очередь. И только после того, как ребятишки заняли свои места, удовлетворенно кивнула и махнула рукой, разрешая начать игру.

Дети развлекались как могли. Если я надеялась тихо и спокойно отсидеться в сторонке, то я очень глубоко ошибалась. Мы бегали по всему замку как угорелые. Дети придумывали все более сложные слова, проверяя способности Ларисы. Изредка кто-то из них пытался мухлевать, говоря сразу целыми предложениями или выкрикивая слова, не дожидаясь своей очередности. Но я строго следила за выполнением правил, и хитрец каждый раз был отправлен в конец очереди, в назидание остальным. Ларисе, конечно же, было не сложно «вынимать» нужные слова даже из предложений, но тогда терялся смысл моей задумки. Для нас в первую очередь это было занятие и только потом игра. Лара стойко терпела, я поражалась ее выдержке, когда ее гладили и всячески ей умилялись, такой умненькой. Один раз мы чуть не наткнулись на мою мачеху, шедшую по коридору. Ее еще издалека было видно как яркое красное пятно. Я шикнула, прикладывая палец к губам, призывая к тишине, мы свернули в другую сторону и остались незамеченными. Детям, по-моему, даже понравились эти шпионские игры, потому как мы еще не раз оказывались в том самом месте, но на Дамину больше не натыкались, слава богам.

Так мы провели все время до ужина, развлекая детей и обучая меня. Всех ребятишек я вернула туда же, откуда и увела. Но уже довольных и уставших, за что родители были мне по-своему благодарны, судя по их приветливым улыбкам. Голова пухла от обилия информации, свалившейся на меня. Лариса была выжата и слишком уж враждебно косилась на любого подошедшего к ней. Устала, бедняга. Я похлопала себя по плечу, Лариса сразу же встрепенулась.

— Пошли, мученица, пора отдыхать.

— Отдых… Нам он только снится! — пробурчала она, приземляясь мне на плечо.

— Да ладно, а помнится, было время, когда кто-то жаловался на скуку, — попеняла я ей с улыбкой.

— Какой глупой я была… — простонала она, пряча голову за крылом и заставляя меня рассмеяться.

Такие игры мы повторяли еще три раза, каждый раз усложняя задания для Ларисы и расширяя мои знания. Так, один раз я принесла из библиотеки книгу сказок. Читать я не умела так же, как и говорить. Значки, напоминающие мне японские иероглифы, для меня были не более чем непонятными картинками. Но с детворой я быстро выучила нехитрый алфавит, всего двадцать восемь букв, и дело с обучением двинулось быстрее. Теперь я пыталась читать! Конечно же, с помощью все той же Ларисы. Если слово было мне незнакомым или я читала его неправильно, Лара поправляла меня и подбирала понятный мне перевод. Начала я с детских книжек, сказок, которые были незамысловаты по сюжету, но помимо языка обучали меня тонкостям этого мира, которые мне как попаданке были чужды и непонятны. Так я узнала, что населен Игдарион — так назывался этот мир — только людьми. Сказочных эльфов, оборотней и дроу здесь не было, что меня чуть-чуть расстроило, но были маги, ведьмы и метаморфы. И различались все по особенностям магии, если та имелась. Как именно выявлялись эти различия и в чем была их суть, в сказках, естественно, не объяснялось, но я надеялась это узнать из более взрослой литературы, когда и сама дорасту для нее. Один раз я наткнулась на сборник легенд. Ходило интересное поверье, что этот мир — большое древо, Игдарион. В корнях его спят умершие, в кроне живут люди, а на верхушке осели боги, демиурги этого мира, Триединые. Я только посмеялась над тем, какими наивными были эти люди, еще не догнавшие своими знаниями нас, бороздивших просторы вселенной и открывающих новые планеты и целые галактики.

Все было хорошо, тихо и спокойно, я потихоньку училась, читала книги и общалась со слугами, практикуя с ними язык. Единственное, что меня настораживало, так это бездействие Дамины. Прошло уже три недели моего пребывания в этом доме, и две из них я не встречала свою мачеху. Нет, я не жаловалась и вовсе не скучала, но меня это волновало… Как затишье перед бурей. Тем более после того разговора, который мы с Ларисой невольно подслушали. И чем дальше, тем сильнее я убеждала себя, что все это было плодом моего воображения, моего и Ларисы, и бояться мне совершенно нечего. Дни летели за днями, и ровным счетом ничего не происходило. И вот когда я расслабилась и меньше всего была настроена на общение, я столкнулась с Даминой в коридоре. Женщина, как всегда в красном, шла с сосредоточенным лицом, разглядывая что-то в свитке, который держала перед собой. По ее походке было видно, что она спешит, а потому я сразу же отошла в сторону, уступая ей дорогу. Но она неожиданно остановилась около меня, свернув документ.

— Виола, милая, — я еле сдержалась, чтобы не поморщиться, — у тебя ведь скоро день рождения, да?

Я не знала, когда родилось это тело, да я даже возраст его не знала, но на всякий случай осторожно кивнула.

— Мы с Лионелем приготовили тебе подарок. Ты так давно об этом мечтала, — а голос словно мед — сладкий, что аж тошно. — Сегодня вечером, пожалуйста, поужинай с нами.

Я имела привычку есть у себя либо же на кухне, поближе к простому народу. С семьей, которая каждую трапезу собиралась в малой столовой, я предпочитала не встречаться. Но, видимо, придется: раз уж сама мамочка просит об этом, я не имела права отказать.

— Конечно, — улыбаемся, главное улыбаемся.

— Прекрасно! — она вновь развернула свиток, уткнулась в него и пошла дальше по коридору, не прощаясь.

И чего, спрашивается, ей надо от меня? Какой подарок? Одни вопросы, кто бы еще на них ответил. Был еще вариант того, что я неправильно понимала ее, но если разговаривала я еще худо, то с переводом слов справлялась уже достаточно хорошо. Книги — наше все!

Вечером я, как любая приличная дочь, спустилась к ужину. Даже потешила мачеху, надела красное платье ей в тон, так сказать. Отец был уже на месте, Дамина так же, как и я, только спускалась. Она сверкнула глазами, видя мой наряд, но промолчала, недовольно поджав губы.

— Вы обе прекрасно выглядите! — воскликнул папа, отодвигая стул вначале для Дамины, а потом и для меня. По правилам этикета, наверное. До его изучения я еще не добралась.

— Спасибо, — с улыбкой ответила Лионелю.

Мамочка только высокомерно кивнула, принимая комплимент. Нет, я не понимаю: как два таких разных человека могли сойтись?! И как такой нежный, добрый человек, как мой папа, мог влюбиться в такую холодную, вызывающую особу? Мир — загадка, как и люди, населяющие его… Жаль, Ларису пришлось оставить в комнате, ее присутствие было бы мне моральной поддержкой. Папа ее слегка побаивался: обычный человек, без магии, он не привык к виду хищников за обеденным столом, только если они не были поданы как основное блюдо.

— О чем вы хотели поговорить? — наблюдая за сменой блюд, решилась все же спросить я.

— Дорогая, тебе скоро двадцать… — ага, стало быть, сейчас этому телу девятнадцать лет, — и мы подумали и решили, что тебе пора отправиться учиться. Образование — это такая прекрасная вещь в наше время, любая девушка высшего света должна его получить!

Я напряглась: уж не в магическую ли академию меня отправляют?

— Институт юных девиц имени святой Алистаны — прекрасное место, не думаешь? — с улыбкой закончил отец, ожидая от меня хоть какой-то реакции.

Я же позволила себе расслабиться. Все это время сидела как на иголках, ожидая подвоха, готовая в любой момент вскочить. Не знала, что это за место, но именем какой-то там святой абы что не назовут, я думаю.

— Да, конечно, это прекрасно! — надеюсь, радость — это именно та реакция, которую от меня ожидают. — Когда мне нужно будет отбыть? Через месяц, два?

— О нет, дорогая! — вмешалась в наш с отцом разговор Дамина. — Ты отправляешься завтра.

— Как завтра? — глупо хлопая глазами, переспросила я. — А мой праздник?

— Отметишь его уже там, — раздраженно бросила мачеха. — Прием уже заканчивается, ты просто не успеешь!

— А документы? А собрать вещи? — я была растеряна и не готова к такому скорому виражу в моей жизни.

— О, дорогая, это все такие мелочи! — отмахнулся отец, отпивая вино из бокала. И почему у меня такое ощущение, что ему эту мысль навязала моя обожаемая мамочка? — Документы уже готовы, Дамина позаботилась об этом, у нее есть связи, а вещи соберет прислуга.

Вот в том, что это была ее идея, я не сомневалась! И даже с документами подсуетилась, вы поглядите на нее. Нашла способ от меня избавиться и радуется! Но не тут-то было, поеду и выучусь! Образование мне не повредит, а если в этом институте еще и аристократки учатся, вообще прекрасно. Связи правят балом.

— Тогда я могу идти собираться? — сбрасывая салфетку с колен на стол, не доев даже основное блюдо, спросила я.

— Конечно-конечно, иди! — покивал отец.

А мне было обидно. Обидно почти до слез. Я надеялась, что хотя бы этот человек любит меня. И где-то в глубине души думала, что он защитит и не отпустит далеко ребенка, который вернулся к нему после трех месяцев отсутствия. Как же я ошибалась… В этом мире можно было доверять лишь себе! Как и в любых иных мирах.

Я забежала в комнату, чуть ли не рыча от злости и переполняющих меня эмоций. Лариса, до этого мирно отдыхавшая на жердочке — все-таки та победила, — встрепенулась и сонными глазами проследила за мной.

— Ты чего такая злая?

— Мы уезжаем! — на ходу расстегивая молнию сбоку платья, заявила я.

— Куда? — на удивление спокойно поинтересовалась Лара.

— В какой-то институт какой-то там святой, я не запомнила.

— Не знаю я таких мест, — покачала головой арка, — не слышала даже.

Я сорвала с себя красное платье, с ненавистью глядя на него, оставшись в одном нижнем белье, трусиках и маечке. Здесь привычных мне лифчиков не носили, заменяя их неудобными корсетами, которые я игнорировала.

— Да в том-то и дело… Нас туда знаешь кто отправляет? — устало опускаясь в кресло, спросила я.

— По твоей реакции и так все понятно, — Лара села возле меня, на подлокотник кресла, и, пару раз потоптавшись — была у нее эта привычка устраиваться поудобней, — ткнулась мне в руку головой.

— Сама не знаю, почему так завелась… Хорошее вроде место. Все лучше смерти во время испытаний, — пошутила я, гладя Ларису.

— Ложись спать, отдохнешь, успокоишься, а утром вещи соберем, — посоветовала мне подруга. И кто из нас старше и благоразумнее? Иногда Лариса поражала меня своими мыслями, знаниями и умениями

* * *

Утро выдалось неспокойным. Подняли меня ни свет ни заря, но, как говорится, разбудить забыли. Еще минут сорок я безразлично-спящим взглядом рассматривала нервно бегающих туда-сюда служанок, пока мне не принесли завтрак — булочки и чашку горячего крепкого черного чая. Точнее, я не знала, как назывался этот напиток, но по вкусу и цвету — простой черный чай, который можно встретить в любом доме России. Бодрящий, самое главное, и приводящий в чувство. Я сделала пару обжигающих глотков и начала осознавать ситуацию. Удручающую. Горничные, не имея четкого представления о том, что им нужно делать, просто создавали видимость работы, перекладывая вещи с места на место. Я наблюдала за ними минут десять, пока не поняла, что надо брать дело в свои руки, так не пойдет.

— Стоп! — громко произнесла я, поднимаясь с кресла.

Некоторые из девушек, стоящих ко мне спиной, вздрогнули и испуганно обернулись, чуть ли не со слезами глядя на меня. Я в первый момент растерялась от такой реакции. Вроде бить их тут не бьют, чего перепуганные-то такие?

— Ты и ты, — я указала на двух девушек, стоящих ко мне ближе остальных, — упаковываете повседневные платья. Пять-восемь моделей, не больше. Желательно разных цветов и… фасонов. Два платья на специальный случай, светлых тонов. И не забудьте про нижнее белье! Все, пошли!

Девушки побросали шляпки, которые до этого крутили в руках, и побежали в сторону гардеробной. Именно побежали, придерживая платья. Нет, надо все же уточнить, как их тут наказывают за провинности.

— Ты, — эту горничную я видела впервые, возможно новенькая, — смотришь, что пакуют те двое, и подбираешь в комплект туфельки и шляпки, может быть еще какой-нибудь шарфик. В общем, смотри сама. Головой же работать умеешь?

Та кивнула, дескать, да, головой думает, но с места не двинулась. Чего это она, мозговой компьютер перезагружает? Я помахала ей рукой, намекая, что больше приказаний не будет и она может приступать к своим непосредственным обязанностям. То ли загрузка завершилась, то ли девушка отмашки от меня ждала, но так же, как и предыдущие две, побежала в сторону гардеробной.

— Ты и ты, — этих я видела на кухне и, признаться, думала, что там они и работали, — на вас драгоценности. Не слишком… — я запнулась, пытаясь вспомнить слово, — не слишком броские. Что-то скромное и не бросающееся в глаза.

Так, что еще мне может там понадобиться кроме одежды? Именно о ней я подумала в первую очередь, потому как женский коллектив всегда встречает по одежке. Как себя поставишь, так к тебе и будут относиться. А я не хотела прослыть вульгарной особой или девочкой без вкуса, серой мышкой. Такой я не была и первое мнение о себе хотела оставить запоминающееся, но в хорошем смысле этого слова.

— Лейла, — обратилась я к единственной горничной, которая осталась в спальне, — приберись здесь.

После девушек образовался жуткий бардак, хотя все и должно было быть по-другому. Они своими метаниями только навели шороху, не более, да пыль подняли. Некоторые так и побросали вещи, которые держали в руках, из-за чего те теперь несимпатичными кучками валялись на полу. А мне жалко было, дорого же стоит все это, несомненно.

— А потом не забудь сложить в отдельную сумку бумагу, пару тетрадей и писцы.

Здесь, в Игдарионе, не было привычных мне ручек и карандашей. Для письма использовали писцы, тонкие палочки черного цвета. Как они действовали, было неясно. Стержня внутри не было, руки от писцов не пачкались, и обмакивать их, как те же перья, в чернила было не нужно. Одним словом, магия!

— Какая ты грозная! — восхитилась Лариса.

Она, пока я отвлеклась на девушек и раздачу заданий, подчистила мой завтрак и сейчас довольная сидела на спинке кресла, чистя перья.

— Я волнуюсь… — призналась я, окидывая взглядом ставшую привычной мне спальню. А теперь придется все бросать, уезжать и привыкать к чему-то новому. Причем даже неизвестно к чему: вся имеющаяся у меня информация о месте будущего обучения — это название, которое я не запомнила.

— Зря. Было бы о чем переживать… Приедем туда, поступим и покажем им всем, кто главный, — лениво отозвалась Лара.

— Да, ты права, просто… Не знаю, неспокойно.

— Брось, все будет хорошо! — отмахнулась от меня арка.

Я и сама не понимала, почему так нервничаю. Из-за переезда? Глупо. К новому миру привыкла, к новой обстановке не смогу? Смогу! Волнение из-за Ларисы? Даже если правила института не разрешают иметь животных, Лара всегда сможет прилетать ко мне. Нервничаю из-за сборов? Сама ведь все проконтролировала, переживать не о чем. Стоит сесть, успокоиться и приготовиться к долгой нудной поездке в карете. Таким способом я еще не путешествовала, опыт должен быть незабываемым. Кстати, я не выяснила, кто будет меня сопровождать. Вряд ли отец, недавно я заметила, что он уехал, небось очередное поручение императора. Работал мой папочка на износ, не жалея себя, все для короны и страны, иногда пропадая в командировках на неделю. Но слуги шептались, это не предел, раньше он уезжал на месяцы.

— Мисси Виолетта? — раздался голос Лейлы.

Я обернулась, девушка стояла в дверях, не решаясь ни зайти, ни выйти. Странно, обычно горничные входили в мои покои свободно, после стука.

— Да? Что-то случилось?

— Вас ожидают. Куда проводить гостя?

Гость? Ко мне? Неужели кто-то из старых знакомых Летты прознал о ее возвращении? Да нет, бред, папа тщательно следил, чтобы эта информация не покидала стен замка, опасаясь, что его враги воспользуются этой ситуацией. Все как-то сами придумали историю моего похищения, я не спешила разубеждать людей в обратном.

— В малую гостиную, пожалуйста, — и на всякий случай уточнила: — В ту, которая зеленая.

Она особенно нравилась мне. Яркая, но в то же время не навязчиво, успокаивающая, и обставлена она с использованием природных мотивов. Картины с изображением лесов и цветочных полян, вазы с приятно пахнущими цветами и милые уютные диванчики просто добили меня. Я влюбилась в нее сразу же, как только увидела.

— Подай гостю напитки, пока он ожидает, — приказала я, наблюдая, как Лейла уходит.

Я решила сразу же надеть дорожное платье, не тратя времени на лишние переодевания. Это даст гостю понять, что наша беседа не может затянуться надолго, я спешу, а также сэкономит мое время. Простое темно-коричневое хлопковое платье, невзрачное на первый взгляд, если не знать о разрезах по бокам, дополнялось черным кожаным корсетом, под грудь, и черным же пиджачком с кучей заклепок сверху. Голые ноги, сверкающие в разрезах платья, смотрелись слишком вызывающе, особенно обутые в высокие сапоги, потому под платье я надела еще и чулки. Волосы горничная заплела мне в две косы, украсив их черными шелковыми лентами. Данное плетение было мне неизвестно, а потому я пару секунд покрутила одну из кос в руках, рассматривая. Несмотря на царящее лето, климат этой местности оставлял желать лучшего, было довольно прохладно.

Я подошла как раз вовремя, моему гостю только-только подали напитки, судя по выходящей из комнаты прислуге. Я неторопливо, без стука открыла дверь. На одном из диванчиков ко мне спиной сидел светловолосый мужчина.

— Мисс?

— О! — он явно не слышал моего прихода, потому как резко вскочил с дивана и обернулся на мой голос.

Вот почему мужчина был мне знаком! Передо мной стоял не кто иной, как мой знакомый, сопровождающий и спаситель в одном лице, Георг.

— Мисс Георг, — просияла я улыбкой, подходя к мужчине и протягивая ему руку, — рада вас видеть! Мне не удалось поблагодарить вас в прошлый раз, вы слишком быстро уехали.

— Мисси Виолетта, — блондин прижался губами к моей руке и тут же отступил на шаг, предлагая присесть.

Какой галантный, умилилась я, занимая место на свободном диванчике напротив.

— Что привело вас сюда? — полюбопытствовала я, тайком осматривая его.

Одет он был, как и в прошлый раз, по-походному. Только рубашка сменилась, сейчас это был не вычурный красный — ненавижу теперь этот цвет, — а сдержанный серый. Сама ткань была расписана золотистыми узорами, тут он все же отличился.

— Как вы себя чувствуете? — не спешил отвечать Георг на мой вопрос.

Может, это обычная вежливость, но мне показалось, что он тянет время. Вот только зачем?

— Спасибо, мне уже лучше, — вашими молитвами небось. — Я благодарна вам за свое спасение. Эта лихорадка совсем лишила меня чувств, оттого я могла вести себя немного странно…

Я с осторожностью подбирала слова. С их точки зрения, я, должно быть, тогда вела себя крайне неадекватно и чушь несла несусветную, странно, что меня вообще узнали и попытались помочь. Спасибо вам за это, а теперь попрошу на выход.

— Ничего-ничего, я все понимаю, вы были не в себе, — поспешил заверить меня Георг.

— Прекрасно.

Пауза затянулась. Георг не спешил закончить наш разговор, неспешно попивая чай. С моей же стороны было бы крайне невежливо задавать тот же самый вопрос, между прочим полностью проигнорированный дважды. Пришлось также налить себе чаю и молча пить, поглядывая на незваного гостя. И чего ему надо? За наградой пришел? Сам же обеспеченный вроде, а все туда же? Так пусть обломится, папочки в замке нету, сама я ему давать ничего не буду. Даже если бы и хотела, денег у меня нет. А драгоценности пихать мужику как-то не комильфо, не поймет еще.

— О, вы уже здесь! — дверь открылась, я увидела папу.

Вернулся? Когда успел, если я с час назад сама лично в окно наблюдала его отъезд?

— Папа, — улыбнулась я, кивком приветствуя родителя. 1439f7c

— Дорогая, мисс Георг любезно согласился сопроводить тебя в институт, — сообщил тот мне «радостную» новость. — Ты же знаешь, на дорогах сейчас неспокойно, одни воры да разбойники. Он лучший ученик Академии магических искусств! Лучшей защиты не сыскать!

Я раздраженно поморщилась, не сдержав эмоции. Хлыщ столичный, вот он кто! Нужен он мне, как Ларисе третье крыло. В дороге я надеялась и дальше практиковать язык, а еще был у меня план по обмену в ближайшем же городе некоторых украшений на деньги, которые в любом случае мне понадобятся. Свои, личные, в закромах быть должны.

— Все, и не хмурься, — заметил мои эмоции отец, — это мое последнее слово! Вы выезжаете через сорок минут, будь готова!

Лионель покинул гостиную, на прощание громко хлопнув дверью. И что на него нашло, не пойму? То забота и нежность, то резкость и невнимание к моим желаниям. А я еще думала, что они с Даминой ужасная пара. Вот уж точно муж и жена — одна сатана. И верь потом людям…

— Вы же понимаете, что совершенно мне не нужны? — обратилась я к Георгу, вставая. — Этот случай отличается от прошлого… А еще у меня есть Лариса, которая прекрасно справится с моей защитой.

— Это личная просьба его милости, я не мог отказать, — холодно произнес мужчина.

— А стоило бы… Я с вами никуда не поеду! — не терпящим возражений тоном произнесла я, глядя на собеседника.

— Я тоже от этого не в восторге, вы же ненормальная, расстанемся с вами сразу, как отъедем от ворот, — раздраженно бросил Георг, резко поднимаясь и быстрым шагом покидая гостиную. Дверью не хлопнул, и ладно. Нервный какой, вы посмотрите на него! И нечего на меня так своими глазами сверкать!