Глава 5

Семья заменяет всё. Поэтому, прежде чем её завести,

стоит подумать, что тебе важнее: всё или семья.

©Фаина Георгиевна Раневская

Я плавала в каком-то полусне, лишь урывками из него выныривая. Один раз мне стало плохо настолько, что я проснулась, испытывая дикую боль. Сознание просто выпихнуло меня из темноты. Мы все так же были в лесу с моими провожатыми и Ларисой. Мужчины выглядели бледными, уставшими и перепуганными. Лариса же не отходила от меня, обеспокоенно заглядывая в глаза. Я еще больше перепугала всех, когда меня начало мутить. Меня тошнило минут десять, а потом я снова отключилась, организм устал. Что было дальше, даже думать не хочу. Стыдно, противно и омерзительно. И хотя я понимала, что в этом нет моей вины, с организмом и болезнью не поспоришь, было неловко перед малознакомыми людьми, которым приходилось ухаживать за мной. В следующий раз я очнулась от шума голосов и хлопанья крыльев, от возмущенных криков подруги. Я кое-как вынудила себя открыть глаза. Даже такое, казалось бы, простое действие требовало немало сил. Тело не слушалось, взгляд не фокусировался на чем-то одном, был слишком мутным, в горле пересохло, казалось, я не пила уже несколько суток. Я не могла заставить себя даже поднять руку, открыть рот и привлечь внимание людей. Все, что я слышала, все, на чем пыталась сконцентрировать свое внимание, все имеющиеся у меня силы уходили на Ларису. Она сидела на тумбочке возле, как мне показалось, кровати, а может, большого дивана и пыталась отбиться от неизвестных мне людей, которые хотели убрать животное подальше от меня. Кто и по какому праву, я не знала, но притеснять свое не позволила даже в таком состоянии. Я слабо улыбнулась и дрожащей рукой притянула замершую от моих действий птицу к себе. Пару раз ласково провела по ее подрагивающему от эмоций тельцу и снова ушла в небытие, чувствуя теплый комочек рядом, под боком. На этот раз это был не вынужденный обморок, это был лечебный сон.

Окончательно я пришла в себя от ощущения шевеления в собственной шевелюре. Никогда не любила, когда трогают мои волосы, даже в парикмахерскую ходила редко, всегда откладывая этот момент до последнего. Вот и сейчас недовольно поморщилась и, не открывая глаза, попыталась прогнать покусившегося на мои волосы.

— Лиля? — неуверенно прозвучало откуда-то сверху.

— М-м-м? — сонно пробурчала в ответ, не открывая глаз.

— Триединые, Лиля, как ты себя чувствуешь?! — Лариса — а это была именно она — потопталась по моей голове, послышался шелест перьев.

— Если ты слезешь с меня, будет значительно лучше, — отшутилась я. — Что ты вообще там делаешь? Гнездо?

Прислушиваясь к себе, к собственному организму, я отметила состояние как стабильное. Пациент уже не мертв, но еще и не жив. Живот уже не болел, это несомненный плюс, но общее самочувствие все еще оставляло желать лучшего.

— Что произошло? — спросила я, открывая глаза.

Первое, что я увидела, это перепуганная и взволнованная Лариса Ивановна.

— Ты не приходила в себя неделю, — жалостливо протянула она. — Острое отравление. Все могло закончиться… Если бы не ребята!

Я не видела, чтобы птицы плакали. Но они умели. Умели так, как это могли делать только животные. Без лжи и фальши выражая все накопившиеся эмоции. И сейчас я растерянно наблюдала за тем, как моя маленькая отважная подруга роняла слезы на белую простыню. Она, знакомая со мной всего пару суток, искренне волновалась за меня. Когда мы успели так привязаться друг к другу? Я не могла ответить себе на этот вопрос. Говорят, что между людьми бывает любовь с первого взгляда, а бывает ли она между человеком и животным? Мне кажется, да! Потому что именно сейчас я поняла, как многое я пережила за этот маленький промежуток времени, столько всего произошло со мной и Ларисой, но она не бросила меня. Хотя могла и имела на это полное право. Миллионы раз она могла отвернуться от меня, улететь, предать. И я бы ничего не сказала. Потому что там, в моем мире, это обычная ситуация. Люди приходят и уходят, редко кто остается рядом, несмотря ни на что. Но Лариса не была такой, она не была человеком, не была существом моего мира. Она искренне помогала мне, заботилась и наставляла в нужный момент. Был ли у меня когда-то такой хороший друг? Нет. Но теперь он у меня есть.

— Лариса…

Я прижала черное дрожащее тело к себе, ласково пытаясь успокоить истерические рыдания.

— Это я… Если бы не тот вайрис, если бы ты его не съела! — корила себя она. — Ты ведь не хотела, все я, заставила.

— Ну-ну, будет тебе, ты абсолютно не виновата. Кто знал, что мой организм не переварит розового хомяка, то есть вайриса. Я знаю, что ты заботилась обо мне, и я ни в чем тебя не виню.

— Точно?

— Ну конечно! Так, давай прекращай разводить сырость! Лучше расскажи мне, что произошло и где мы.

Находились мы с Ларисой в неизвестном мне месте. В спальне, что уже настораживало. Да и судя по обстановке, это не больница и не гостиница. Во всем был прямо-таки виден оттиск золотого клейма. Кровать с балдахином, пушистый белый ковер почти во всю комнату, тумбы из черного дерева с позолоченными ручками, высокие бархатные кресла на резных ножках — все кричало о богатстве и роскоши. Так вот, во-первых, не бывает таких помпезно обставленных палат, пусть даже и для VIP-персон. Во-вторых, если это гостиница, то кто будет оплачивать этот безумно дорогой — а в этом я уверена — номер? Уж точно не я. Таких денег у меня отродясь не было. Дай боже хоть раз в руках такую сумму подержать. Я исключала вариант того, что так шиканула моя пятерка мужчин. Хоть по ним и было видно, что парни привыкли жить на широкую ногу, особенно себе ни в чем не отказывал Георг, но вот в благородство и безвозмездное подаяние я верила мало. Либо что-то им нужно, либо это не они и это вовсе даже не гостиница. К третьему варианту я склонялась больше всего. Осталось выяснить, где мы.

— Ты потеряла сознание, почти упала с лошади, но Георг вовремя успел тебя подхватить, — начала рассказ Лара, уютно устроившись в кольце моих рук. — У тебя была лихорадка. парни пытались вылечить тебя магией, но она на тебя не действует! Это удивило всех, такой нонсенс, пришлось лечить тебя старинными народными методами. Слава Триединым, удалось перенести тебя порталом, хоть и не с первого раза. Если бы не амулеты… ты бы погибла прямо там, в лесу…

— Подожди, что значит «перенести порталом»? В этом мире есть телепортация? — удивилась я.

— В этом мире? В нашем, ты хотела сказать?

— Лара, не притворяйся, ты ведь давно поняла, что я не из этого мира! — попеняла я ей. — Голая, одна, в лесу, языка не знаю… Конечно же, я не местная.

Мне почти удалось смутить Ларису, почти. Та уже отошла от нахлынувших чувств, вновь став собой, вредной и болтливой.

— Откуда я знала, может, ты психически больная? Или поклоняешься Ромирану, те все фанатики, странные люди, от которых можно чего угодно ожидать.

— Ромирану?

— Один из Триединых, — отмахнулась Лара.

Но для себя я сделала пометку узнать об этих Триединых побольше. Лариса уже не в первый раз упоминала именно их. По-видимому, это местное божество, как наш Иисус или Будда. Возможно, и моя знакомая, подарившая мне тату, тоже известна Ларисе. А шансом узнать о ней больше нужно воспользоваться, мало ли что…

— Сейчас мы в доме мисса Лионеля, — продолжала рассказ ворона, которая вовсе даже и не ворона. — Он отец Виолетты, за которую тебя все принимают. По слухам, девочка пропала три месяца назад. Что с ней случилось, неизвестно, а все поиски дали нулевой результат. Все считали, что она погибла, а тут такое событие, весь дом сияет от счастья.

— М-да, невесело, — заключила я. — Как-то надо сообщить, что я не бедная Виолетта, незачем зря обнадеживать несчастного старичка. А что с матерью?

— Мачеха! — выплюнула Лариса.

И я сразу поняла, что сказка про Золушку становится реальностью. Вот только ожидает меня не бал, фея и принц, а бесхребетный отец и злобная мачеха. Все плюшки ушли другим, мне остался только кнут.

— Сестер нет?

— Да вроде бы нет, а что? — Лара не понимала моей логики, но и сказку Шарля Перро она вряд ли слышала.

— Разрыв шаблона, не обращай внимания.

Одна из дверей открылась — в спальне их было целых три, — и я увидела, как в комнату медленно вошла молоденькая девчушка лет пятнадцати, напевая незнакомый мне задорный мотив. Пела она, надо сказать, отвратно, фальшивила, а звонкий голосок то и дело срывался на визгливые нотки. Девчушка, не замечая меня и моего пробуждения, принялась за уборку. Горничная, стало быть, да и неброская одежда соответствовала. Черное платьице длиной чуть ниже колен, сверху накинут серенький, обшитый кружевом передник со множеством кармашков.

— Кхе-кхе… — попыталась привлечь внимание я.

Девчушка забавно взвизгнула, чем вызвала мой смешок, и обернулась ко мне с испуганными глазами. Неужели болезнь меня так подкосила? Нет, я, конечно, здорово похудела, это было видно по обтянутым кожей рукам, похожим на кости скелета, но не до такой же степени. Обидеться, что ли?

Пока я раздумывала о несправедливости жизни и своей красоте, что, несомненно, важно для любой девушки, горничная еще раз вздрогнула, выронила из рук тряпочку, которой до этого протирала пыль, и выскочила из комнаты быстрее, чем я смогла что-то пискнуть. Шустрая.

— Ну все, жди гостей… — недовольно пробурчала Лариса, наблюдая за тем, как медленно закрывается дверь.

— Значит, будем встречать! — принимая сидячее положение, заявила я.

Я успела только поудобнее устроиться, как дверь с грохотом распахнулась и начался сюр, не иначе. В комнату вбежал мужчина лет сорока и кинулся ко мне со слезами на глазах. Я было отпрянула от него, но мужик был проворнее и успел сцапать меня в объятия. Лариса, зажатая между нами, сдавленно пискнула и принялась вырываться. Роль начинки в нашем бутерброде ее не устраивала. Птица начала активно работать крыльями, пытаясь выбраться из захвата, но полоумный не обращал на это внимания, лепеча что-то на своем языке, орошая меня слезами и — о ужас! — соплями. Медленно, но до меня начало доходить, что воображаемый мною старичок Лионель вовсе даже и не старичок и вот он, передо мной. Самое страшное, что я не знала, что ему сказать: даже если бы и знала язык, я не смогла бы подобрать нужных слов. Его эмоции были настолько яркими, настолько ошеломляющими, что мне стало страшно.

— Да оттолкни ты этого плешивого! — бурчание Ларисы вывело меня из оцепенения. — Ногой ему! Ногой куда дотянешься!

Кровожадность Лары меня позабавила. Смешок вырвался сам собой, что стало неожиданностью и для меня, и для папаши, который наконец-то оторвался от моего несчастного тела. Его руки все еще удерживали меня, а глаза пристально разглядывали. Во всем скользила нескончаемая нежность. Виолетту очень любили в этом доме. Отец так точно был от девочки без ума. И тем сложнее для меня…

— Лилия, — протянула я ему руку, представляясь.

Мужчина удивленно уставился на меня, потом помотал головой из стороны в сторону, улыбнулся и заговорил тягучим баритоном.

— Летта, дистикт менкраз васи цварк. Шлавни диаргон шляйн ваыник зварк! Хвасти фыфырик!

Опять этот фуфурик… Вот странный у них язык. И звучание странное, непривычное для уха. Как смесь нескольких языков моего мира. Русский и английский, а может, где-то и азиатский, типа корейского, пробегал. Лариса на всякий случай, во избежание повторения ситуации, нахохлившись сидела на спинке кровати. Во всей ее позе так и читалось переполнявшее ее раздражение, но она все равно перевела для меня слова Лионеля.

— Говорит, что рад видеть Летту. Они все очень горевали по ней, и вообще какое счастье что ты, то есть она, вернулась.

Я еще раз, со всей имеющейся у меня строгостью, посмотрела на мужчину, считавшего себя моим отцом.

— Лилия! — может, как до жирафа, со второй попытки дойдет.

Но тот, вместо ожидаемого от него расстройства, проявил совершенно другие эмоции. Рассмеялся и отечески потрепал мои волосы. Что-то я не поняла… С ума сошел, что ли, на почве горя? Да даже по моему возрасту должно было быть видно, что в дочки я ему не гожусь! На момент смерти мне было двадцать пять лет, сейчас и того больше, вероятно. А ему от силы сорок! Чисто логически размышляя, это каким удалым молодцем надо быть, чтобы в пятнадцать лет дите заделать?!

— Они тут все считают, что у тебя амнезия на фоне случившегося, — объяснила мне Лариса.

Отстой. Нет, это многое поясняло. Я себе даже польстила, скинула пару лет, с худобой все пять могло уйти, и меня с натяжкой можно было принять за двадцатилетнюю, мало ли как жизнь потрепала, но! Всегда есть это «но». Я не Виолетта. Может быть, безумно похожа на нее, не спорю, в каждом мире где-то шляется семь похожих на тебя личностей, но я не она.

— Да ладно, Лиля, расслабься и получай удовольствие. Будем как сыр в масле! — закатывая глаза, мечтала Лара. — Этот мисс Лионель — крупная шишка. Не то советник императора, не то еще какой вельможа. Короче, круче только сам Теодор III или его сынуля.

Для себя я отметила, что Ларка понахваталась моих словечек, что не есть хорошо. Да и ее цинизм мне не очень по душе. Нельзя пользоваться добродушием и доверием такого важного человека. Если обман раскроется, беды не миновать. А у меня и так проблем выше крыши.

— Летта, ити давги шварк. Екзварк уцви, — пока мы с Ларисой разговаривали, Лионель — дал же Бог имечко — собрался уходить. — Дамина диаргон шляйн ваыник, пропитель зжварынк.

И был таков. Что он там пытался донести до меня этими словами, я не поняла, но на то у меня была Лариса, мой персональный переводчик. Она и объяснила, что ему нужно на работу, которая все же волк, в лес убежать может. Но я, по идее, по папеньке грустить не должна, скоро меня зайдет проведать Дамина. Стало быть, мачеха, если верить словам той же Лары. А ее словам, как и негативному отношению к этой самой женщине, я верила.

— Ладно… Справимся. Через сколько она придет?

— Не сказал.

— Плохо… Но надеюсь, время на посещение туалета у меня есть. Кстати, где он тут?

— Без понятия, — пожала плечами Лариса. В ее исполнении это смотрелось комично и дико, но я уже привыкла к некоторым ее странностям, и к чересчур человеческому поведению тоже.

— Неужели ты еще не везде сунула свой любопытный клюв? — усмехнулась я. — Не похоже на тебя.

— Вот сейчас с тобой и суну! — не удалось мне смутить Лару.

Из спальни вело три двери. В одну из них вышел Лионель, значит, та уже нам не подходила, так как была выходом или входом. Две другие мы пошли исследовать. За одной оказалась гардеробная побольше моей квартиры, набитая кучей вещей. Чего тут только не было… Платья разной длины и фасонов, миллионы туфелек и еще больше украшений, шляпок и шарфиков. Здесь же я нашла и длинный халат, который накинула на себя. Ходить по дому в полуголом виде я не хотела, а на мне был надет полупрозрачный синеватый тюль, не иначе, а не ночная сорочка. Второй дверью оказалась ванная, слава предкам, но тоже с секретом. Вначале мы с Ларой попали в купальню. Мини-бассейн, занимающий всю комнату, весело играл разными камешками, из которых был выложен, поблескивая на свету и привлекая к себе внимание. Полочки с разными баночками так и манили к себе. Какая девушка не любит милые безделушки? Я и Лариса не были исключением, а потому сразу же рванули туда, разглядывать и нюхать. Птица так вообще потерялась во всем блестящем, алчно сверкая глазами. Я бы тоже застряла там, но нужда требовала своего, пришлось идти на разведку дальше, одной. Я открыла еще одну дверь и замерла, девушка напротив сделала то же самое. Шутка про жирафа не такая уж и шутка, а у нас с Лио, видимо, все же есть что-то общее, потому как и до меня дошло не сразу. А когда дошло, я испуганно закричала и захлопнула дверь, прислоняясь к ней спиной.

* * *

— Лиля! — попрекнула меня Лариса. — Зачем же так орать?

У нее попадало несколько баночек, естественно она была этим недовольна: их содержимое вылилось и смешалось на полу. Резкий неприятный аромат разнесся на всю комнату, отчего гудящая голова начала болеть еще больше. Я помассировала виски круговыми движениями, надеясь, что это хоть немного поможет.

— Лариса… Как я выгляжу? — мой голос все еще дрожал от пережитого шока.

— Как-как… Обычно! — пробурчала она.

— Точнее, Лара, точнее! — воскликнула я. — Опиши меня!

— Тощая, мелкая, волосы странные еще, вроде темные, но с белыми прядями. Обычная, в общем, какой и была. А что не так-то?

— Ох, Лара, все не так, все…

Я отошла от двери, походила перед ней взад-вперед, а потом резко открыла. Девушка там никуда не делась. Она и не могла… Какой дурак придумал вешать зеркало в полный рост в ванной, для меня являлось тайной, но по всем правилам и законам любого из миров в зеркале должна была отражаться я, а не испуганная мелкая девчонка! Из отражения на меня смотрела я, но в тоже время и не я. У нас с этой девочкой был один типаж, одна форма лица, одинаковое телосложение. Вот если бы меня омолодили лет до восемнадцати… Да и то! Нос не мой, точно. Где моя прекрасная горбинка, которая досталась мне от мамы? Где ямочка на подбородке, где шрамик над левым глазом, где кривая ухмылка и зеленые глаза? Куда все делось? Откуда этот идеальный маленький носик, гладкий подбородок и, самое главное, когда я успела сменить цвет глаз и волос?! Медленно приходило осознание всей подставы, которую мне устроили. Чертова богиня вселила меня в чужое тело! Да, красивое, да, молодое, но не мое!

— Так, спокойствие, Лиля, только спокойствие, — да какое, к бабушке, спокойствие. — Долбаное тело не мое!

— Что значит «не твое»?

— А вот с этим мне надо будет разобраться! — не хуже змеи прошипела я. Любая гадюка позавидовала бы тому яду, которым было пропитано каждое мое слово.

— Лиля, ты меня пугаешь… — призналась Лариса.

— Зато теперь понятно, почему меня путали с этой Виолеттой. Видимо, в тело этой девчонки я и попала… — себе под нос пробурчала я, размышляя вслух. — Что же тогда приключилось с ней?

— Лиля-а-а… — помахала крылом перед моим лицом Лариса, стараясь привлечь к себе внимание.

— Так, Лариса, первым делом нам нужен ребенок!

— Зачем? Что за странные желания? Я не буду рожать!

— Дурная! Надо найти в замке дочь или сына одного из слуг и научиться языку.

— Как? — птица явно не понимала всю гениальность моего плана. А он у меня был!

Все и так думают, что у меня амнезия, так что не удивительно, если большую часть времени я буду проводить не с любимыми родственниками, а узнавая все вокруг и исследуя мир. А играя с детьми, я смогу изучать новые слова. Маленькие человечки не такие подозрительные, как большие, не заподозрят ничего и не побегут докладывать отцу о странностях поведения его дочери. Для всех это будет забавной игрой, в которую я, добрая девочка, и Лара, диковинка, будем играть с малышней.

— Увидишь… — коварно улыбнулась я, выстроив в голове целый механизм. Осталось его запустить.

Я наконец-то вспомнила о том, зачем встала с кровати и с чего вообще все началось. Туалет скромно спрятался в уголочке, потому я не сразу его заметила на фоне огромного зеркала. Каким великим умам пришла в голову идея совместить эти два предмета в одной комнате, я даже знать не хотела. Психи, не иначе.

Лариса еще долго не хотела расставаться с полочкой всевозможных скляночек-баночек и выглядела по-настоящему счастливой, когда я сообщила ей, что мы остаемся здесь жить. Решение было спонтанным, но обжалованию не подлежало. Пока остаемся здесь, учимся разговаривать и познаем мир, а там как карта ляжет.

— Виолетта? — из спальни послышался женский голос, похоже разыскивающий меня.

Стоит привыкать к имени Виолетта и начать отзываться на него… Как бы грустно это ни было осознавать, но застряла я в этом теле надолго, как бы не навсегда. Пока не разыщу свою старую знакомую, подкинувшую мне такой подарок, точно ходить мне Виолеттой.

Я выскочила из ванной не так резво, как хотелось бы — чувство слабости и ломоты в теле все еще не прошло, — и увидела женщину, расхаживающую по моей спальне, как по своей. Мне не понравилось уже одно это. Да и сама по себе она выглядела самовлюбленно и пафосно. Высокая, темноволосая, статная и фигуристая. Меня сразу же поразил цвет ее глаз — ярко-красный, подобно огненному пламени. И видимо, красотка всеми силами подчеркивала их необычность, даже ее фигурка была затянута в плотно облегающее бордовое платье до пола. На шее красовался странный кулон-ожерелье, поблескивая таким же красноватым камнем в золотой оправе. Слишком много красного, в глазах рябить начало. Я с каким-то ужасом в сердце догадалась, кто передо мной. Не иначе как мамочка пришла проведать больное дитятко.

— Виола, — имя резануло слух, я поморщилась, — драгнис правили дайс?

Красотка — это пришлось признать, даже несмотря на ее отвратительный вкус, — быстро окинула меня взглядом, ища что-то или просто осматривая на наличие повреждений. На мгновение дольше, чем следовало, задержалась на моих волосах и продолжила как ни в чем не бывало:

— Цвайх вылей дастинг?

Хвала богам, на помощь пришла Лариса. Точнее, прилетела, бросив наконец свои треклятые баночки, из ванной. Птица устроилась на спинке кровати и уже оттуда переводила сказанное мачехой, наблюдая за нами как за бесплатным цирком. С горящими от любопытства глазами.

— Спрашивает, как ты себя чувствуешь и беспокоит ли тебя что-то…

Ага… Осталось придумать, как ответить на оба вопроса без потерь. Мысли лихорадочно стали прыгать, мозг пытался выдать хоть что-то путное.

— Виолетта! — надоело ждать женщине.

Боги, какая нетерпеливая! Ее бы в наш офис, от одной бухгалтерии ждать ответ больше недели надо, раньше даже надеяться не стоило, а будешь давить на них, еще дольше мучаться будешь. С бухгалтерией вообще шутки плохи, а бухгалтера страшные люди! Мозг провел параллель, вспомнил, как мне всегда отвечала наша главненькая из террариума, то есть бухгалтерии, Анна Овсеповна, и я просто пожала плечами. А чем не ответ? Может, я необщительная, в конце концов, мало ли какой стресс перенесла. Дамина, если не ошиблась с именем, видимо, считала так же, потому что кивнула, развернулась на каблуках и зашагала к выходу, бросив напоследок что-то мне непонятное. Лара перевела это как пожелание приятного отдыха. Ага, смотрите не помрите, а то похороны дороже лечения, понятно.

— До чего же неприятная особа!

— Полностью согласна, Лара.

— Это ты еще не видела, как она первый раз скривилась при виде тебя, — доложила мне она.

— Тоже мне новость, мало кто полюбит падчерицу как родную дочь, — пожала плечами я.

В ближайших планах у меня был сон, еда и разведка местности. Но начать все же пришлось со сна — как бы ни хотелось есть, я боялась загружать желудок. Да и усталость брала свое, сил у меня оставалось мало, и я не могла много двигаться, несмотря на желание. Значит, сон, а потом все остальное…

В таком неспешном графике прошла неделя. Я ела, отдыхала и набиралась сил. После двух кошмарных дней и недельной болезни мне это требовалось, и все относились к моему желанию с пониманием, особо не беспокоя в эти дни. Чаще остальных ко мне заходил отец; когда не был занят работой, он просто садился рядом и читал книги или свитки, хотя на самом деле он смотрел на меня, я замечала его взгляды. Иногда перед уходом он гладил меня по голове. В редких случаях, когда его переполняли эмоции, он вскакивал с кресла и обнимал, стискивая в медвежьих объятиях. Реже остальных ко мне, естественно, наведывалась Дамина. Женщина всего один раз почтила меня своим вниманием, да и тот визит быстро закончился. Как доложила мне Лариса, которая за это время побывала во всех уголках замка и прошпионила за всеми его обитателями, женщина либо была в разъездах, либо запиралась на нижних этажах, в подвалах. Чем она там занималась, неизвестно, но среди слуг ходили слухи, что она ставила там свои магические опыты. Она то ли знаменитый магистр, то ли еще какая-то крутая шишка, связанная с магией, Лариса точно не запомнила. Слуги редко болтали о ней, чаще всего перемывая косточки мне. Конечно, я наслаждалась минутками покоя, но и о важном не забывала! Так, я познакомилась с той самой горничной, Лейлой, которая убиралась у меня каждый день, поддерживая комнату в порядке. Она же приносила мне еду и забирала грязную посуду. С помощью Лейлы я разучила такие немаловажные слова, как «аст» и «нас», что на мой родной русский переводились как «да» и «нет», и еще ряд других несложных слов, в основном связанных с бытом. Естественно, во многом мне помогала Лариса, без нее изучение языка проходило бы в разы сложнее. Кстати, оказывается, моя дорогая подруга вовсе и не ворона, как я считала с первого дня нашего знакомства, она арка, хищная птица с магическими способностями, или, точнее сказать, с их полным отсутствием. Любая направленная магия на нее не действовала. То есть ее нельзя было ранить огненным шаром, но можно было поймать в магически созданную клетку, к примеру. Но там тоже были какие-то свои заморочки, даже сама Лара точно не знала, до каких пределов она невосприимчива к магии. Зато стало понятно, почему пятерка мужчин отбивалась от Ларисы мечами, не используя магию. Куда они делись, после того как доставили меня домой, осталось, к сожалению, неизвестным, хотя я хотела бы поблагодарить их за заботу и помощь. Естественно, после изучения мной слов благодарности, не раньше.

Сегодняшний день был очень волнительным для нас с Ларисой Ивановной. Мы, точнее я, впервые выходили из спальни в мир, так сказать. Я уже достаточно окрепла для прогулок, и нас с Ларой потянуло на изучение местности. Выбор пал на парк. Арка доложила, что вокруг дома раскинулся прекрасный парк, с вычурными беседками, которые прячутся среди деревьев, и клумбами пестрых цветов. Самое то для прогулки: свежий воздух и приятная компания, тем более что по пути я рассчитывала встретить ребенка. Учеба и еще раз учеба, это стояло на первом месте, если я планировала нормально жить в этом мире.

— Ну что, ты готова?

— Еще минутку! — выкрикнула я из недр гардеробной.

Я уже более-менее освоилась в своих апартаментах и даже изучила содержимое «шкафа». Этот мир нельзя было назвать средневековьем в привычном мне понимании. Женщины здесь носили платья, но не выше колен, чаще всего длиной в пол. Фасоны и цвета различались в зависимости от предпочтений. Так, простолюдины предпочитали темные, неяркие цвета и простой крой без излишеств. Девушек в брюках я не заметила, но Лариса утверждала, что есть и такие — магини. Мужчины ходили в классических костюмах, как мой отец, реже их выбор падал на кожаные штаны и рубахи — так одевались, отправляясь в длительные путешествия. Слуги мужского пола носили ливреи, что смотрелось странно и комично, с учетом серого цвета. Этакие пингвины. Быт был завязан на магии. Так, воду в ванной разогревали с помощью специальных камней, которые бросали на дно бассейна слуги. Лара как-то обмолвилась, что это артефакты огня. Свет тоже шел не от привычного мне электричества. Магия и еще раз магия. Мне даже интересно стало, как при таком скудном развитии науки они умудрились добывать железо. Но и тут все оказалось до банального просто. Магия земли шагнула далеко вперед, и маги научились добывать из недр металлы и управлять ими. Давалось это, правда, лишь избранным: нужно было быть очень сильным магом земли, чтобы стать магом металла. Это был первый раз, когда я по-настоящему загорелась идеей обучения магии. Какие перспективы, какие возможности! Но и тут облом… Не каждый житель этого мира обладал магией, и Виолетта магом не была.

— Летта! — прикрикнула на меня Лариса, которой надоело ждать.

Момент с именем мы обсудили еще в самом начале и решили, что пора привыкать жить как малышка Виолетта. О Лиле надо было забыть, как бы горько от этого ни было. Но я все еще я, все еще жива, и это главное.

— Иду-иду! — я выскользнула из гардеробной, на ходу поправляя шляпку. — Ну как, не буду белой вороной?

Выделяться не стоило. Мало ли какие гости блуждали по замку, а лишнего внимания не хотелось, как и не хотелось расстраивать папу. Привязалась я к этому мужчине.

— Не знаю, кто такие эти белые вороны, но выглядишь ты отлично!

Я и вправду постаралась. Пышное платье в пол, изумрудного цвета с белой вышивкой по бокам, ладно облегало мою похудевшую после болезни фигурку. Туфельки в тон на низком каблучке и шляпка белого цвета прекрасно дополняли образ.

— Славно, пошли? — я подставила Ларисе руку, согнутую в локте. — Белые вороны… Ну, это такие птицы моей родины. Они выглядят как ты, только поменьше и белые. И очень выделяются среди своих собратьев.

— Тогда ты ворона, белая, — похихикала Лариса. — Выделяться все равно будешь, как ни старайся.

Это правда, стоило принять, что я, да и арка, были личностями интересными как для слуг, так и для гостей. И мало кто пропустит такой цирк и откажется от удовольствия бесплатного представления.

Парк поражал своими масштабами. Я блуждала по нему уже больше получаса, но конца и края не видела. Здесь были скульптуры неизвестных мне существ и прекрасных дев, самые разнообразные фонтаны и фонтанчики поменьше, уютные беседки, оплетенные плющом; особенно мне понравилась беседочка в отдалении от главной дорожки, увитая маленькими чайными розочками. Лариса улетела, оставив меня одну, ей нужно было размять крылья. Я же гуляла, наслаждаясь природой и одиночеством, таким редким в последнее время.

Я хотела было уходить, вернуться на главную тропу и продолжать идти по ней, беспокоясь, что Лара меня потеряет, но мое внимание привлек разговор. Я слышала лишь отголоски, но он явно шел на повышенных тонах. Мужской и женский голоса не стеснялись в выражении эмоций. Мне стало любопытно. Спрятавшись за кустарником, я на полусогнутых ногах двинулась к неизвестным. Дамина? Моя мачеха — а спутать ее с кем-то было сложно — размахивала руками и оживленно что-то пыталась доказать мужчине в плаще. Кто это? Я подкралась поближе, надеясь получше разглядеть собеседника моей мачехи.

— Тихо ты, спугнешь! — шикнули на меня с ветки ближайшего дерева.

Я испуганно вздрогнула, пойманная на подслушивании, начала оглядываться и только потом вспомнила, что в этом мире понимаю только Ларису. Так и есть, моя любопытная подруга всегда оказывалась в центре событий, и я уверена, сидела она тут подольше моего. Пока я отвлеклась на арку, парочка разошлась, на мое счастье не заметив слежку. Лара спорхнула с ветки и села мне на плечо, о чем-то сосредоточенно думая.

— С кем разговаривала Дамина? — почему-то это показалось мне важным и требующим внимания. Может быть, потому, что мужчина — а голос был именно мужским и мне незнакомым — всячески старался скрыть свою внешность…

— Не знаю, я не смогла разглядеть, но вот разговор…

— Что-то не так? О чем они разговаривали?

— Эта тварь хочет отправить тебя в АМИ.

— Так это же здорово! — воскликнула я. — Учеба, магия — это хорошо.

— Ты не понимаешь… У Виолетты нет магических сил, ты не пройдешь испытание и просто погибнешь!