Глава одиннадцатая

Кузнец мне как-то сказал, что на обратном склоне горы есть ущелье, где из земли выступает блестящий чёрный камень. Он иногда брал его домой для домашней печи. Горит хорошо и долго держит тепло. По его наводке я нашла это место. Камень оказался настоящим чёрным, с блестящими прожилками, — каменным углём.

По моей просьбе кузнец соорудил мне наплечные носилки, и я потихоньку таскала мешки с углём к себе в дом. Интересная конструкция — две вертикальные жерди, скреплённые между собой, и внизу на уголках что-то типа полочки. Ставлю мешок, привязываю, приседаю, продеваю лямки, встаю и иду. И так два мешка в день я осиливала.

В первую зиму в деревне было очень голодно. Снега, по словам местных, выпало невероятно много — даже старики не помнили, чтобы снег был по колено. Мы договорились со старостой, что он и кузнец с сыном будут забирать крупную дичь, которую я добуду. Первым трофеем стал крупный олень.

Когда я вернулась из деревни, возле туши уже крутились два волка. Заднюю ногу успели погрызть. Отбежали и сели на снег — худые, поджарые. Пришлось их шугануть, так как лошадь кузнеца ни в какую не хотела подниматься в гору. Мужчины тут же освежевали оленя, сняли шкуру. Я попросила часть внутренностей скинуть на снег — как-то жалко стало двух тощих зверюг. Мяса хватило на всю деревню. А шкуру я прямо в озере выскоблила, высушила, и потом жена кузнеца пошила мне из неё длинную куртку с тканевым подкладом и с капюшоном, и меховые унты.

Олени попадались ещё несколько раз. Кабанов я не трогала, да и силки прекратила ставить. Сердце обливалось кровью, и жалость подступала к горлу, когда видела, как бьётся и кричит как ребёнок попавший в них заяц.

А потом я провалилась в ручей и простыла. Обеспокоенные моим долгим отсутствием, кузнец с женой поднялись в горы и нашли меня с жаром, почти без сознания. Жена осталась со мной, а кузнец прислал ей в помощь свою дочь. Поили отварами, обтирали, хотели перенести в деревню, но я отказалась.

Что мне нравилось в деревенских — они никогда не задавали ненужных вопросов. Но всегда называли меня госпожа Пак. Четыре оленьи шкуры, выделанные мною, кузнец отвёз в город и выгодно там продал. Когда он предложил мне за них деньги — я взяла только десятую часть. На остальные попросила купить риса для жителей деревни.

В город я теперь выбиралась каждые две недели. В основном — узнать новости, потолкаться на рынке, иногда пококетничать с молодыми дворянами, вкусно поесть в таверне при рынке. Там можно было заказать комнату, чтобы никто не мешал, и спокойно насладиться едой. В город я ходила в приличной одежде и в вуали, как молодая незамужняя дворянка. И ни разу меня никто не остановил и не проверил бирку.

Покупала я соль, пряности, рисовую муку, из которой сама для себя пекла лепёшки. И наполняла сделанную мне деревенскими флягу рисовым вином. Иногда душа просила расслабиться. Дважды видела губернатора провинции — пожилого чиновника, часто выходившего в город поинтересоваться ценами на рынке, что нового появилось у торговцев. Было видно, что местный люд его уважает.

В розыскных листах, вывешенных на большой доске у входа на рынок, меня не было. Значит, моя уловка сработала и теперь для всех меня нет в мире живых. Что дальше делать и как жить, я пока не знала. Для себя решила, что ещё пару лет поживу на горе, потом спущусь вниз и поселюсь в городе. Может, найду себе какого мужчину, который не станет слишком интересоваться моим прошлым. В любом случае жить до конца мне в этом мире.

Вторая зима была менее снежной, но в феврале ударили сильные морозы и опять всё накрыло белым покрывалом. На охоте теперь меня всегда сопровождали волк и волчица, иногда даже вдвоём. Косуль я разделывала теперь сразу на месте, чтобы не тащить с собой лишнее. Внутренности и голову оставляла серым санитарам.

В деревне в этом году было полегче с продуктами, а то в прошлую зиму в пищу шло всё, даже копыта вываривали. Поэтому я позволяла себе не брать внутренности и возвращаться налегке. В тот день, спускаясь с горы к ручью, я услышала левее в стороне тропы чей-то стон и смех нескольких мужчин.

Осторожно приблизившись, внизу за деревьями на тропе я увидела упавшую мёртвую лошадь с торчащей из шеи стрелой, которая падая придавила своим телом ногу дворянина. Его я могла видеть только со спины. К нему приближались трое мужчин явно не с добрыми намерениями.

Все были одеты как охотники — в меховые шкуры и тёплые меховые сапоги, обтянутые крест-накрест ремешками, такие же шапки мехом наружу. У одного из них в руках был лук с наложенной стрелой, второй небрежно помахивал мечом, а у третьего в руке был длинный изогнутый кинжал.

Меч дворянина был приторочен к левой стороне у луки седла и сейчас был так же придавлен телом павшей лошади, как и его левая нога. Разбойники, а это были именно они, насмехались над упавшим, обещая, что сильно больно убивать не будут — всего лишь немного голову отделят от шеи.

— Слышишь, нам много-то и не нужно, только твоя голова, за которую нам обещали немалые денежки. Так что ты нас уж извини, но головой с нами ты просто обязан поделиться. Тем более тебе, мёртвому, она через пару минут уже будет ни к чему.

Я тихо опустила на землю тушу косули, сняла и положила рядом свою шляпу, встала на одно колено и воткнула перед собой в землю три стрелы с широкими тяжёлыми наконечниками, заготовленные на оленя. Бандиты подошли к лежащему человеку почти вплотную, но продолжали глумиться над ним, наслаждаясь его беспомощностью.

Я на секунду прикрыла глаза, вдохнула, потом выдохнула и натянула тетиву. Первая стрела ударила в грудь лучника — как самого для меня опасного. Вторая попала в грудь бандиту с кинжалом. Третий перепрыгнул через лошадь и человека и кинулся ко мне с мечом.

Я вскочила, сделала шаг вперёд и вогнала ему стрелу в грудь с расстояния нескольких метров. Удар был такой силы, что его откинуло назад, он схватился рукой за древко торчащей стрелы и попытался, опираясь на меч, встать. Я уже отбросила в сторону лук и потянула из-за спины меч.

Он хотел отмахнуться, но я не дала ему никаких шансов. Мне пленные не нужны. Подошла к владельцу кинжала — он лежал на спине, смотрел на меня мутными глазами и пытался обеими руками выдернуть стрелу.

Я приставила меч к ямке на его шее и, подняв вверх голову, чтобы не видеть его выпученные глаза, надавила на рукоять меча всем телом. Меч мягко вошёл в землю. С третьим всё было кончено и так. Его удивлённые глаза смотрели в небо, и в них уже отражались проплывающие облака.

Повернулась и только теперь увидела удивлённое лицо придавленного конём всадника. Ему было уже за пятьдесят, седые волосы слегка растрепались, умные глаза с паутинками морщинок в уголках смотрели на меня, как бы сами себе не веря.

— Барышня, кто Вы?

Я поняла, что в пылу схватки мой платок съехал вниз, лента развязалась, и мои длинные волосы, отпущенные в свободный полёт, развевались на обдувавшем склон горы ветерке.

Я молча поддела лезвием меча упавшую шапку одного из бандитов и аккуратно вытерла ею кровь с меча, затем убрала его в ножны. Я поняла, почему мужчина показался мне знакомым — передо мной лежал сам господин губернатор провинции. Странно, почему он один и без свиты.

— Господин губернатор, а что Вы забыли в этой части леса, и почему Вы один? Где Ваша охрана? Чиновники? Вы же, судя по Вашему наряду, явно не на охоту выехали.

— Вы мне так и не ответили на мой вопрос. Такой меч явно не может принадлежать простолюдину. Вы красивы, изящны, прекрасно владеете и луком, и мечом. Кто Вы? Откуда Вы меня знаете?

— Князь, давайте сначала займёмся Вашей ногой, а потом продолжим, хорошо?

Я подняла меч убитого бандита, осмотрела деревья. И в течение минуты вырубила крепкую и не слишком длинную слегу. Примерилась — нет, нужно подкопать.

— Господин губернатор, не крутите головой, Вы мне просто мешаете. Я скажу, когда мне потребуется Ваша помощь. Заодно отвечу на Ваши вопросы: я и не говорила, что я простолюдинка. Второе — люди называют меня Пак Ю На, и мне нравится отзываться на это имя. Третье — я живу здесь по причине того, что мой обожаемый супруг вместе с любовницей уже дважды пытались меня убить, чтобы после этого уже вдовец смог жениться на любимой им женщине. А так как тело они не смогли предоставить судье, то и развода нет.

— А меня откуда знаете?

— Я часто бываю в городе, конечно, не в этой одежде. И не раз Вас видела. Всё, я закончила. Теперь я встану вот так, положу ветку себе на спину и буду пробовать вставать. Вы беритесь правой рукой за мою ногу и пробуйте вытаскивать себя из-под лошади каждый раз, когда я буду приподнимать её круп.

— Но барышня, я не могу взяться за Вашу ногу, это невозможно.

— Мне взять и забыть, что я не простолюдинка, и перейти на фразы, которые такая женщина, как я, не то что говорить, а даже знать не должна, а? Жить хотите? Хотите — тогда беритесь. Да крепче беритесь. Итак — раз, два-три-и-и-и.

Ему удалось немного вытянуть ногу, но я понимала, что полностью поднять тушу лошади я просто не в состоянии. В несколько заходов мы немного продвинулись вперёд.

— Теперь немного повернитесь и левой рукой беритесь за мою согнутую коленку. Ну мне что, начать ругаться? Всё, крепче, синяки потом заживут. И раз, и два-а-а-а!!!

Когда удалось освободить его ногу, я в изнеможении упала рядом с ним и, тяжело дыша, попросила:

— Давайте немного так полежим, у меня спина болит.

Он попытался сесть, но, видимо, сделал неверное движение, вскрикнул от боли и снова упал.

Я поднялась, подползла к нему и прощупала его ногу.

— Перелома нет, скорее всего сильный ушиб. Так, сапог мы оставили под лошадью. Ну не дёргайтесь, я только хочу осмотреть Вашу лодыжку. Князь, мне Вас оглушить чем-то по голове?

Я закатала ему штанину выше колена — так и есть, низ ноги представлял собой один большой синяк. Видимо, боль была настолько сильной, что даже при лёгком прикосновении моих пальцев его лицо кривилось от боли.

Я встала, перенесла к нему свои лук и стрелы, косулю и затем свою шляпу. Потом принесла туда же оружие убитых. Он с интересом наблюдал за моими действиями, но молчал.

— Князь, вот лук и стрелы. Я сейчас спущусь вниз в деревню и приведу людей. Охраняйте мою косулю, а то тут волк с волчицей за мной давно ходят.

Он попытался улыбнуться, потом спросил:

— Госпожа Пак, но почему Вы опять надели на голову шляпу и теперь на Вас эта ужасающая маска?

— Потому что в деревне в лицо меня видели только староста и семья кузнеца.

Я вернулась через час со старостой, тремя деревенскими крепкими мужиками и с кузнецом и его сыном. Они привели с собой две повозки. Лошади косились на павшую соплеменницу, фыркали и отказывались подняться повыше. Поэтому губернатора пришлось переносить на руках. Туда же уложили снятое седло и его вещи.

Селяне и их староста остались на горе закопать убитых бандитов и разделать лошадь. Я посоветовала им сначала увести повозку и привязать лошадь ниже, чтобы она этого не видела.

— Госпожа Пак, а Вы не пойдёте с нами? — спросил меня раненый.

— Нет, зачем мне с вами идти. У меня другая дорога, совсем в другую сторону. Я возвращаюсь туда, где живу. Прощайте, господин губернатор.

Я повернулась, закинула на шею косулю и начала подъём в гору.

— Погодите! Госпожа Пак, подождите! — но я, не оборачиваясь, просто помахала ему на прощание рукой.

Я боялась, что губернатор начнёт выяснять всё, что связано с неизвестной женщиной с горы. Но он оказался порядочным человеком. Со слов старосты, он немного поспрашивал обо мне, как ко мне относятся жители деревни, когда я здесь появилась, что я сама о себе им рассказала.

В тот раз он и его охрана попали в засаду бандитов, ему почти удалось ускакать, но главарь бандитов посадил на тропе засаду из трёх разбойников.

Второй раз наша встреча состоялась через несколько месяцев, уже в городе. Я столкнулась с ним на узкой торговой улочке и машинально поздоровалась. Он мгновенно остановился и, взяв меня за рукав, спросил:

— Это же Вы, госпожа Пак Ю На?

Я не стала отпираться и кивнула головой. Маски на мне и спасительной шляпы не было, только лёгкая полупрозрачная мяньша (вуаль), прикрывавшая низ лица.

— Позвольте угостить Вас обедом.

— А Вашей главной жене не доложат, что её супруг угощал молодую женщину среди бела дня обедом?

— Я сам ей расскажу, она очень хотела Вас увидеть и поблагодарить за моё спасение. Даже хотела поехать с дочерью в деревню, но, помня о Вашем секрете, я сумел её отговорить.

— Я не смею Вам отказать, господин губернатор.

— Тогда давайте поднимемся на второй этаж этого заведения, хозяин освободит нам комнату.

Нам накрыли на балконе столик, и я спокойно сняла вуаль. Трактирщик и служанки, обслуживавшие нас, видели моё лицо. Да ну и пусть — сплетней в городе больше, сплетней меньше. Меня всё равно тут никто не знает.

Губернатор оказался изысканным гурманом, и я сумела познакомиться с несколькими мясными блюдами, о существовании которых даже не подозревала. Мы легко беседовали обо всём и ни о чём. Я узнала, что на севере новый князь Го разбил тангутов и по соглашению с северянами вторгся на их территорию и сумел освободить из рабства более десяти тысяч ранее угнанных подданных королевства.

Страна никак не может дождаться наследника. Два года назад при дворе была большая чистка, там кого-то убили, и король даже наложил опалу на Вдовствующую королеву, что считалось нарушением всех общественных правил. Одна из супруг короля отправилась в монастырь. В общем, как с иронией сказал губернатор — нам бы их проблемы.

Провинция располагалась севернее столичной, но часто была подвержена засухам из-за равнинной местности на юге и горных хребтов на севере. Протекавшие через неё реки зависели от выпадавших в горах дождей и часто пересыхали в самый неподходящий момент. Что способствовало голоду среди селян и росту числа разбойников. Но губернатор держал руку на пульсе всего происходящего, успевая вовремя перебрасывать и запасать резервы риса и пшена. Мне понравился этот пожилой чиновник — своей честностью и преданностью своим людям. А такие чиновники — большая редкость в любом мире.

— Что мне передать моей супруге? — в шутку спросил он при прощании.

Я поблагодарила его за сегодняшний день и попросила передать супруге, что я очень завидую, что ей в мужья попался такой замечательный человек, и очень надеюсь, что и мне удастся встретить на своём пути такого же очаровательного и надёжного мужчину.

— Госпожа Пак, ну ещё немного, и растаю как лёд на ярком солнце.

Мы попрощались, чтобы увидеться в следующий раз уже на горе.