Глава двадцатая

Мой визит к Вдовствующей королеве наделал шума. Но королева Инсон на утреннем приветствии сразу же обрубила обсуждение, сказав, что она была в курсе всего и именно она дала мне разрешение.

— А почему никто из вас до этого не посетил Тэби-маму? Я-то понятно — я не могу к ней явиться без Его Величества, да и наши отношения были очень напряжёнными. Это я ещё мягко сказала. Но вы-то почему? А теперь возмущаетесь? Вам-то что мешало? Рта не было спросить разрешения у Его Величества? Пришла новенькая и сразу же сделала то, чего вы сами не смогли сделать за почти три года. Поэтому молчите.

Я сидела, скромно опустив вниз глаза. Утром я переступила порог дома в бамбуковом лесу ровно после удара гонга, оповестившего, что наступила вторая половина Часа Кролика, то есть шесть часов утра. Мы пили с королевой чай с пирожными, испечёнными на моей кухне. Она познакомила меня со своей сангун — госпожой До Ин Джи. В этот раз при встрече присутствовала и Шин Мин Су.

Не было сказано ничего особенного, но королева намекнула мне, что вокруг супруги третьего ранга Пак Су Кён могут случиться некие странности. Я и сама об этом уже думала, но приняла сказанное к сведению и промолчала. Значит, несмотря на кажущуюся изоляцию, королева прекрасно осведомлена о происходящем, и не только внутри дворца. Надо иметь это в виду.

Уже на улице я остановила Сон Соён:

— У меня есть для тебя несколько слов. Прекращай вести себя как маленький ребёнок. Её Величеству в один момент может это надоесть, и тогда тебя не защитит даже отец. Кроме того, вспомни, как отец Ый поплатился не только сам своим местом, но в отставку были вынуждены уйти все её родственники. Ты сейчас отвечаешь за всю свою семью. Пойми, я не желаю тебе зла, и меня не задеть такими мелкими уколами. Прими к сведению.

Я повернулась и ушла, оставив её стоять посреди дворцовой улицы. Сегодня у меня запланированы посещения обоих ведомств, которые должны были утром получить королевский указ о назначении меня ответственной за их работу. Начать я решила с музыкального ведомства.

Отдел Чанъаквон

Отдел Чанъаквон располагался вдали от основных павильонов и дворцов, поэтому пришлось потратить некоторое время, пока до моего слуха не донеслась какофония звуков. Так обычно музыканты настраивают свои инструменты перед симфоническим концертом.

Мин Су решила войти первой и объявить о моём прибытии, но я остановила её. Мне было любопытно посмотреть на всё происходящее со стороны. Я встала в арке ворот, ведущих на территорию отдела, сложила руки на животе и некоторое время наблюдала за происходящим.

Утром после визита к королеве я сняла парадное одеяние, и сейчас на мне были надеты тёмно-синяя юбка и чогори цвета индиго. И только заколотые золотой бонхван-пине с навершием в виде феникса с драгоценными камнями волосы указывали на мой ранг. И на меня как-то сразу не обратили внимания.

Картина была просто загляденье. В центре у небольшого пруда, опустив в него босые ноги с задранными до колен штанинами, сидели музыканты в синих ханбоках, обнявшись за плечи, и завывали какую-то печальную мелодию. Именно завывали, со всхлипами и вздохами. Недалеко от них мужчины в серых ханбоках что-то отчаянно мыли и оттирали в том же прудике.

На дальнем плане служанки мусури развешивали чьё-то постиранное бельё. Слева и справа виднелись музыканты с различными инструментами. Все были при деле — кто голосил, кто натягивал струны, а кто возлежал на ступеньках павильона, нежась на солнышке.

В центре двора находилось небольшое здание с похожим на беседку полукруглым входом. Там человек в красном ханбоке и два чиновника в синем одеянии служащих среднего ранга распекали двух музыкантов, которых, как говорится, «штормило и штырило».

Я спустилась по ступенькам и чинно проследовала к центральному павильону. Меня заметили — сначала один поднял голову и приложил ладонь к глазам, потом другой. Я кивнула госпоже Шин, и она объявила громким голосом:

— Её Высочество Гвиин Го прибыла! Выкажите своё уважение! — в переводе на местный это прозвучало примерно так: «Рота, подъём! Тревога! Газы!»

Певцы попытались вскочить, запутались и рухнули все четверо в пруд. Один из лежавших на крылечке просто скатился вниз, вскочил на четвереньки и как собачонка умчался за угол, подняв пыль как хороший мотоцикл. Быстрее всех сориентировались женщины, мгновенно повернувшись от верёвки с бельём и склонив спины в поклоне.

Музыканты, побросав инструменты, попробовали изобразить почтение, но то один упал, то второй за него споткнулся. Я еле сдерживала себя, чтобы не рассмеяться, но, похоже, силы мои были уже на пределе. А тут ещё и мужики, что-то отмывавшие в пруду, от неожиданности убрали руки, и это «что-то» теперь тонуло в метре от берега, пуская большие пузыри. Их лица нужно было видеть.

Господин в красном, почему-то держа в правой руке недоеденную куриную ножку, сбежал с крылечка и прямо так кинулся ко мне. Один из чиновников в синем крепкими пинками пытался отправить проштрафившихся за угол, но они не были в состоянии что-то понимать, и потому мычали и никак не хотели исчезать с моих глаз.

Наконец до господина О Мун Ёка, а это явно был он, дошло, что он решил приветствовать меня с недоеденной курочкой в руке, и он метнул её в сторону, попав присевшему в поклоне музыканту прямо в лоб. От чего тот рухнул на спину, смешно задрав ноги.

На этом мои силы закончились, и я прыснула, стараясь зажать рот ладонью. Я выставила ладонь, останавливая начавшего говорить чиновника, пока не отсмеялась, и только потом сделала серьёзное лицо.

— Господин О, Вы в курсе, кто я и почему пришла к Вам?

Он ответил, что указ получен, они ждали мою милость ещё вчера, и… При этом он заведённой за спину рукой делал энергичные жесты ладонью второму чиновнику, которому удалось запихать второго бедолагу за угол. Но тот вцепился двумя руками чиновнику в ногу и, просунув голову между его коленок, пытался навести резкость и рассмотреть меня.

Я отвернулась и быстро замахала рукой, смахивая набежавшие от смеха слёзы.

— Господин О, пожалуйста, я постою спиной, но уберите их, или я тут же помру от смеха.

Когда я развернулась, весь двор был чист, только тут и сям лежали брошенные инструменты. Мы проследовали в кабинет начальника, где я села в его кресло. Со стола уже было всё убрано, и он блестел первозданной чистотой. Я успела заметить лоснящийся рукав одного из чиновников, когда он прятал свою руку за спину. Ясно, не пожалел ханбока, вытирая стол.

— Вы двое — можете быть свободными, а мы с господином О побеседуем.

Когда чиновники выскользнули из помещения, я осмотрелась вокруг. Шкафчики и полочки с книгами, развешанные на стенах ноты, картины с изображениями инструментов и музыкантов в разных одеяниях.

— Господин О, насколько я знаю, сейчас в управлении, которым Вы руководите, почти тысяча музыкантов и артистов. Но почти все они в основном бывают в городском дворце Чангаквон. А кто тогда все эти люди и почему они в таком состоянии?

— Ваше Высочество, вчера была свадьба одного из наших ведущих музыкантов, и поэтому они немного расслабились, — чиновник выглядел виноватым, но страха в его глазах я не увидела. Он был очень похож на советского актёра Евгения Леонова, но только с усиками-щёткой над верхней губой. Такой же лысый, обаятельный, с умными и бесстрашными глазами.

— Давайте сделаем так: я ничего не видела, но и Вы в течение недели наведите здесь порядок. А если бы Его или Её Величества именно сейчас захотели бы послушать музыку? Или внезапно прибыли бы заграничные послы? Если музыканты хотят быть дворцовыми музыкантами, они должны соблюдать установленные правила. Никто не возбраняет выпить с друзьями, но мера всегда должна присутствовать. Я не буду вникать в проблемы вне дворца — кто там кому по лицу настучал, — но если что случится тут, все виновные будут наказаны.

Мы вышли на улицу. Двор немного ожил. Женщины продолжали развешивать вновь постиранное бельё, в домике напротив раздавались мелодичные звуки.

— Что там находится?

— Там хранится пхенён — музыкальный инструмент из шестнадцати камней разной величины и толщины. Он служит для музыкантов эталоном для настройки инструментов. И сейчас мастер инструментов настраивает их по звуку.

— В отделе, кроме рабов, кто-нибудь проживает?

— Нет, Ваше Высочество.

— Тогда я хочу посмотреть, как живут мусури и гонноби (мужчины-рабы).

— Почти все гонноби семейные и живут вне дворца. У нас проживают только трое из них и все десять мусури.

— Вот к ним и пойдём. И пусть они войдут и встанут каждая у своего места.

Помещение оказалось тесным, непроветриваемым, в нём стоял спёртый воздух. Полы были грязные, вещи разбросаны, и только в одном месте я увидела заправленную постель и аккуратно сложенные в голове на полочке вещи.

— Почему здесь такая грязь? Вы же женщины? Неужели нельзя у самих себя навести порядок, помыть полы, проветрить?

Рабыни молчали, потупив взгляды. Я продолжала их распекать за неряшливость и грязную одежду, брошенную кое-как.

— Что? Нечего мне сказать? Так и будем молчать? — я уже начала заводиться и повысила голос.

— Ваше Высочество, рабыня Чхве Ю Ри. Вы позволите мне ответить? — из строя сделала шаг вперёд невысокая девушка с острым носиком и бледным лицом, повернулась ко мне, прижала ладони к бокам и застыла как солдатик по стойке смирно.

Я кивнула головой. Ты посмотри, какая отчаянная. И мне показалось, что все даже вздохнули от облегчения.

— Мы встаём, как только начинает светать. Готовим еду, убираем все помещения, потом немного времени на завтрак. Господа музыканты приносят с собой своё грязное бельё, которое мы стираем, и не только то, что они на себе носят. Мы просто не успеваем ничего сделать. Солнце заходит на западе, и у нас к Часу Собаки (19 часов) в помещении уже темно. У нас просто нет времени на уборку. А днём заходить в помещение запрещено.

— Я поняла. А тогда вот это чья заправленная постель и аккуратно сложенные вещи?

— Отвечаю Вашему Высочеству — это моя постель и мои вещи.

— Сколько тебе лет и сколько времени ты уже во дворце? Кто твои родители?

— Отвечаю Вашему Высочеству — мне двадцать лет. В отделе я с шести лет. Родители погибли во время последней войны, мамина сестра пристроила меня сюда, — ответила она и склонила в поклоне голову.

Я некоторое время думала, после чего повернулась к О Мун Ёку:

— Она пойдёт со мной. Указ Сангсон Ли пришлёт отдельно. А ты собирай свои вещи и с узлом — в конец моей свиты.

Девушка растерянно переводила взгляд с господина О на меня, потом на своих соседок и опять на меня. Я повернулась, кивнула Пон Ха Ген в сторону рабыни Чхве и вышла из помещения.

— Немедленно собирай вещи, я тебя жду, и мы догоним Её Высочество. Благодари всех богов — с этого момента ты служишь ей в павильоне Бокёнчжон.

Я ещё слышала, как заохали и заахали остальные мусури. Господин О вопросительно посмотрел на меня. Я спокойно ответила:

— Вы не поняли, по какой причине я забрала её себе?

— Она единственная грамотная из всех рабов, и Вы её у меня забираете.

— Господин О, грамоте можно научить, а вот внутренней собранности — нет. Она и в этом бардаке умудрялась содержать себя и своё место в чистоте. Что мешало это сделать другим? Отсутствие времени? Тогда как быть с ней? Остаётся только лень. Она вытянула счастливый билет.

— О чём это Вы? Что такое билет?

— Не берите в голову. Просто она смогла ухватить за хвост пролетающую мимо птицу по имени Удача — так будет понятнее? Вы запомнили мои слова? Я приду ровно через неделю и всё проверю. И всю документацию — сегодня просто не было смысла её даже смотреть. Я всегда всем даю второй шанс — вы его получили сейчас, так что используйте с пользой для себя.

Он поклонился, и мы покинули отдел. Через пару минут нас нагнали моя Ха Ген и новая служанка. Потом с ней поговорю. Шустрая, смелая, смышлёная — увидев, что обстановка накаляется, она прикрыла собой всех остальных, даже не зная, что будет с ней дальше.

— Наин Пон, сопроводите рабыню Чхве в павильон и представьте её госпоже Ли. А мы следуем дальше.

И я решительно отправилась в пасть к тигру — то есть в управление Камчхальбу.

Управление Камчхальбу

Госпожа Пак Со Джин вошла быстрым шагом во двор управления, где толпились девушки-инспекторы, ожидая распределения по объектам для проверок. Размахивая сжатым в руке свитком, ни на кого не обращая внимания, она вошла в свой кабинет и хлопнула дверью. Давно её не видели такой злой. Старшие инспекторы вошли вслед за ней и тихо сели за длинный стол.

Начальница просто кипела. Потом кинула на стол свиток.

— Это неслыханно! Это… это вообще немыслимо! — она с трудом выталкивала из себя короткие фразы, лицо её покрылось малиновыми пятнами.

— Что случилось, госпожа?

— Читайте, — она ткнула пальцем в свиток.

Одна из трёх главных инспекторов развернула свиток — там оказался королевский указ. В нём говорилось, что Драгоценная супруга первого ранга Гвиин Го назначена ответственной за контроль над управлением Камчхальбу.

— Но госпожа, это королевский указ, и здесь подпись Главного королевского секретаря и его печать.

— Вы знаете, кто такая Гвиин Го? Мошенница и бывшая рабыня, прикинувшаяся внучкой князя Юн! Я из старинной дворянской семьи, и я должна буду ей подчиняться?

— Она — младшая дочь князя Го, родная младшая сестра командующего Северной армией князя Го и внучка великого князя Юн. Её личность подтверждена обоими князьями, фамильной драгоценностью, сохранённой ею, знанием детского прозвища князя Го, о котором знали только они двое, а также матерью госпожи Чхве Дон Ю. Госпожа Пак, Его Величество предупредил всех министров, что не потерпит оскорбления Гвиин Го. И я лично видела это украшение на её шее, когда она была ещё служанкой девятого ранга в Водном отделе. Вы сильно рискуете.

— Инспектор Ом, тебе кто-то давал слово? Мне не надо напоминать о том, о чём судачит весь дворец. Я сама всё знаю. И буду поступать так, как считаю нужным. Все свободны.

Она вышла на крыльцо и приказала всем построиться, а инспекторам встать в общий строй.

— Сегодня я получила указ, — она потрясла свитком в руке. — И сегодня я пойду его обжаловать. Неслыханное дело — над нами ставят какую-то Гвиин Го, о которой, надеюсь, вы все слышали. И она будет командовать и мной, и вами — высокородными дочерями знатных семей. Я сейчас же иду в Секретариат!

К этому моменту я уже приличное время стояла в арке прохода, не переступив её порога. Меня не было видно, но я всё прекрасно слышала. О, какие мы неженки! А рога-то какие ветвистые! Обломать такие просто удовольствие.

Я сделала шаг вперёд и вошла во двор. Дама была в запале, потрясая свитком, меня не видела. А так как она всех поставила в строй, то меня могли увидеть только затылки с красными лентами.

— Никуда Вы не пойдёте, — я сказала это жёстким голосом, — пока не объясните мне своё вызывающее поведение по отношению к указу Его Величества, подписанному Государственным секретарём. Вы не считаете Его Величество своим королём? Я Вас правильно поняла?

— Выкажите уважение Её Высочеству Гвиин Го! — громко объявила Шин Мин Су.

Все женщины управления повернулись и склонили головы в почтительном поклоне, включая всех инспекторов.

— А Вам особое приглашение, дама Пак? — Шин Мин Су не церемонилась, видимо, у неё имелся свой зуб на эту даму.

Я уже почти подошла к ней, когда она, пересилив себя, склонилась в положенном мне по статусу поклоне.

Я повернулась к построенным инспекторам:

— Мы с госпожой Пак сейчас побеседуем у неё в кабинете. Пусть кто-нибудь из главных инспекторов назначит всех по выбранным для проверки объектам. После беседы с госпожой Пак я приглашу всех главных инспекторов для знакомства. Распоряжайтесь.

В кабинет мы вошли вместе с Мин Су. Как только она закрыла дверь, я с улыбкой повернулась к начальнице Пак и с короткого замаха врезала ей хлёсткую пощёчину. Она отлетела в угол, собрала в охапку стулья и сидела теперь у стены, смотря на меня оторопелым взглядом. Я повернулась к Мин Су и тихим голосом приказала ей лично сбегать в Тхэчжоджон и привести сюда королеву.

— Скажи, что срочная ситуация. Мы с ней этот вопрос заранее обговорили.

Затем я взяла стул, подошла к стене, поставила его спинкой к даме Пак, села на него, не давая ей подняться.

— Так кто там я? Повтори! Ты орала в кабинете так, что было слышно даже перед аркой главного входа в отдел. Любая из служащих ведомства во дворе слышала каждое твоё слово. Ты усомнилась в моём происхождении — раз. Это после всех проверок, проведённых ведомствами, включая Совет. Второе — ты открыто усомнилась в праве Его Величества назначить меня супругой первого ранга, в праве Её Величества ходатайствовать перед королём о назначении меня ответственной за Камчхальбу. Ты кто такая? С какого неба свалилась? Или, может, с дуба высокого головой вниз рухнула? Твоя дворянская семья стоит выше семей Юн и Го? Ты наберёшься наглости сказать это в лицо моему деду? Моему брату? Второму моему брату — начальнику корпуса Гвардии? Третьему брату — генеральному прокурору Сахонбу? Ты чего такого сегодня с утра съела? Министр Хёнджо защитит тебя от гнева Его Величества?

С каждой фразой я топала ногой, заставляя её подбирать под себя ноги в свалившихся от падения туфлях, зацепившихся за большие пальцы её ног.

Потом я встала со стула и прошлась по кабинету, думая, как мне поступить. Подошла к двери и крикнула:

— Наин Им, немедленно позовите сюда всех старших инспекторов!

Они входили одна за другой, бросая удивлённый взгляд на сидевшую в углу с задранными юбками и опущенной головой Пак Со Джин.

— Девушек развели для проверок?

— Да, Ваше Высочество.

— Дама Пак решила, что может меня безнаказанно оскорблять, оскорблять своими сомнениями волю Его Величества. Пусть сидит и гадает, какое решение примет по ней Её Величество. Сидите и не шевелитесь. Вы — все остальные, берите стулья и присаживайтесь. Подождём Её Величество. Называйте себя, будем знакомиться.

Я всё время думала, как мне нужно будет себя повести с Пак Со Джин, чтобы не было явного и открытого противостояния. Я знала, что она резко негативно высказывалась обо мне ещё несколько дней назад. Есть у Мин Су знакомые среди инспекторов, кто прекрасно чувствует, откуда и с какой силой дует ветер.

Но она сделала всё сама, в самый же первый день. Если бы она не кричала на весь двор, то, может быть, и обошлось бы, поговорили бы тет-а-тет. Но когда весь коллектив Инспекции слышал её вскукареки в мой адрес и в адрес Его Величества — тут уж извините.

— Её Величество королева прибыла! — раздался во дворе протяжный голос, и мы все вышли на крыльцо её встретить.

Королева Инсон

Я коротко рассказала о случившемся и о том, что вынуждена была применить к госпоже Пак крайние меры. Королева вошла в помещение и остановилась. Пак Со Джин уже поднялась и стояла у края стола.

— Я жду объяснений случившемуся, госпожа Пак, — голос королевы был холоден, как и взгляд её внимательных глаз. — Хотя можете не объяснять.

— Госпожа Чхве, — крикнула она за спину, — доставьте даму Пак в Трибунал. Она арестована по моему приказу. Сдайте ключи и бирку — сюда! — она подошла к столу и постучала пальцем по столешнице.

Пак Со Джин беспрекословно выполнила всё сказанное и, опустив голову, вышла в сопровождении двух евнухов королевы.

— Итак, присаживаемся. Гвиин Го, сядьте здесь, — она показала рукой рядом с собой.

Королева молча смотрела на притихших дам, перебирая между пальцами серебряную бирку начальника Камчхальбу.

— У меня вопрос: почему никто из вас, главных инспекторов Камчхальбу, не остановил даму Пак, когда она произносила здесь изменнические речи в вашем присутствии? Почему это сделала только госпожа Ом, которая вообще не является главным инспектором?

Ого! Значит, у королевы есть свои люди в Инспекции, которые уже успели ей донести о выкриках в кабинете госпожи Пак. Кто-то подслушал и, как только их распустили, немедленно доложил в Тхэчжоджон. Мин Су только спустила натянутую тетиву, сообщив официально о происшествии.

— Молчим? Я задала вопрос! Отвечайте! Вот Вы! — и она начала поднимать одну за другой дам и заставлять их мычать и блеять.

— Я смотрю, у вас тут, похоже, заговор? Вы все на стороне дамы Пак? Надо назначить следствие Ыйгымбу?

— Ваше Величество…

— Помолчите, дама Ом. Я знаю, что Вы будете сейчас их защищать, раз они даже сами за себя ответить не могут. Какие вы главные инспекторы, а?

Королева замолчала, глядя прямо перед собой и постукивая пальцем по столешнице. Наступила полная тишина. Слышно было, как тяжело дышат женщины за столом, ожидая в страхе её решения. Одно дело — языком молоть, другое дело, когда тебе уже нож к горлу приставили.

— Слушаем моё решение. Указ будет написан и подписан сегодня же. Госпожа Пак Со Джин снимается с должности начальника ведомства Камчхальбу в связи с утратой доверия со стороны королевской власти. Новым начальником ведомства я назначаю госпожу Ом Мин Юн из княжеского рода Ом, которой жалуется высший пятый ранг. Госпожа Ом?

— Ваше Величество, но я недостойна этой должности. Есть главные инспекторы, которые…

— Которые допустили до подобного случая? Здесь я решаю — кто достоин и кто не достоин. Возьмите ключи, возьмите бирку, разберитесь со всем здесь происходящим. Даю Вам сутки. Послезавтра жду с докладом, какие Вы планируете перестановки в ведомстве. Гвиин Го, мы уходим.

Госпожа Ом

— Подождите, Ваше Величество. Госпожа Ом, согласно Дворцовым правилам Вы, как назначенная на вышестоящую должность, имеете право предложить Её Величеству любую из ваших подчинённых, достойных занять должность старшего инспектора. И подайте это прошение Её Величеству вместе с докладом.

Мы с королевой не спеша двинулись к её дворцу.

— Как сходила в музыкальный отдел? — я ответила, что вернулась с добычей — и в красках и лицах рассказала ей о походе в ведомство господина О. И об упавших от неожиданности в пруд музыкантах, и о торчащей между ног голове с кривым пьяным лицом.

— На четвереньках удрал?

— Да я бы его даже догнать не смогла, как ветер умчался! — королева смеялась, да так, что её дама Чхве разволновалась и подбежала к нам узнать, в чём дело. А потом шла и сама хихикала, представляя себе эту картину.