Глава четвёртая

Рано утром, в четыре часа, в отдел пришли несколько женщин, которые увели меня в Управление Дворца. С нами пошли госпожа Лю и Шин Мин Су. Меня завели в помещение, где заставили раздеться до исподнего. Затем на меня надели ярко-красную шелковую юбку чхиму и жёлтую укороченную кофту чогори.

Поверх всего надели парадный королевский халат вонсам ярко-зелёного цвета с очень широкими рукавами. Концы рукавов были украшены разноцветными полосами пяти благословенных цветов и длинными белыми манжетами, которые полностью закрыли кисти рук. Поверх всё стянули широким красным шёлковым поясом, расшитым золотыми нитями.

Меня одевали как настоящую невесту, которой я и являлась, так как обряд означал, что я выхожу замуж за короля и становлюсь его женщиной. На голову мне надели чокдури — небольшую округлую шапочку-корону из чёрного шёлка, богато украшенную натуральным жемчугом, кораллами, янтарём и полудрагоценными камнями.

Мне расплели мою косу и сплели волосы сзади в пучок и проткнули его серебряной шпилькой пине. К поясу прикрепили роскошную подвеску нориге из шёлковых кистей с тремя крупными элементами из нефрита, коралла и серебра. Пучок волос означал, что я теперь замужняя женщина. Это не значит, что всё это будет моё — это просто костюм для ритуала.

На голове, по центру пробора, мне разместили серебряную шпильку чхопчи в виде серебряной лягушки. Это уже был подарок от старших дам Управления, и как наин я должна была носить эту шпильку каждый день.

Сзади к причёске прикрепили красные ленты с золотым тиснением и опустили их мне на спину. На щеках и на лбу нарисовали красные круги, подвели брови, напомадили губы шафранной помадой, а перед этим нанесли на лицо белую пудру из молотого риса.

Меня подняли под руки и вывели на улицу. Старшая дама, держа передо мной мою именную табличку, кистью зачеркнула мои имя и фамилию и торжественным громким голосом произнесла:

— С этого часа в стенах этого дворца больше нет девицы Со Ён У. Род Со больше не защитит тебя, и ты не сможешь продолжить их кровь. Твоё детское имя мертво. Отныне твоё имя — наин Ён У, где «Ён» — это лотос, пробивающийся сквозь толщу грязной воды, а «У» — преданность. Твой отец — король. Твоя мать — королева. Твой дом — этот дворец до самого твоего гроба.

На мои глаза навернулись слёзы, но я выпрямила спину и с поклоном приняла табличку с моим новым именем. Потом меня повели на площадь перед закрытыми воротами королевского павильона, где я встала на колени вместе с ещё четырьмя девушками из других отделов. У нас у всех теперь день рождения в один день.

Длинные белые манжеты рукавов закрывают наши лица. Я совершаю четыре глубоких, медленных поклона в землю. С каждым поклоном я мысленно прощаюсь с каждой частичкой своего прошлого: первый поклон — родителям, второй — свободе, третий — девичьим мечтам, четвёртый — своей жизни.

Я не знала, что в этот момент на галерее соседнего дворца, скрытые за тонкими бамбуковыми шторами, стояли королева и главный управляющий дворцом господин Ли. Управляющий Ли прошептал Её Величеству:

— Ваше Величество, обратите внимание на вторую девушку справа. Это та самая сирота из Водного отдела, о которой я Вас просил. Даже после четырёх поклонов её спина прямая, а взгляд не опущен в землю. В ней есть какой-то стержень.

Королева кивнула ему в ответ, потом сказала:

— Пусть пока всё остаётся так, как есть. Я подумаю, как мне её использовать. Ты говорил, что она красива? Просто в этом наряде я не могу ничего разглядеть, они все пять как фарфоровые куклы. Пока наблюдай за ней.

— Слушаюсь, Ваше Величество. И ещё, обратите внимание: когда звучала команда подняться, другие девушки медлили, их плечи дрожали, это было видно даже отсюда, они просто боялись поднять голову. Но эта девица… Она поднимается плавно, секунда в секунду с ударом гонга. Её движения не рабские, а ритуальные. Но самое главное — это её взгляд. Перед поклоном, когда все закрывают глаза от страха, она на долю секунды бросает прямой, оценивающий взгляд на ворота королевского павильона. Она что, вообще ничего не боится?

— Я тоже заметила, что она, в отличие от этих, держит спину прямо, словно на ней не шелка, а боевые доспехи. А руки? У неё железное самообладание. И я увидела ещё кое-что, что могла заметить только женщина: она сдвинула узел выше и шпильку поправила, поэтому со стороны её шея кажется длиннее и подбородок выше. Как будто она знала, что на неё будут смотреть, именно на неё. Хм, мне уже моя Шин рассказала об её уме и находчивости. Ли, следи за ней, потому что сейчас она станет мишенью для многих во дворце, особенно тех, кто точит на меня зубы. Ты понял, о чём я?

Я об этом узнала много позже, очень много позже. А сейчас, после последних ударов гонга и объявления о том, что обряд закончен, я поднялась и, шурша тяжёлыми юбками, направилась во двор Управления Дворца, где меня ждала госпожа Лю. В помещении женщины помогли мне снять одежды, смыть грим с лица.

Одежду уложили в сундук и унесли на склад, до следующего обряда. Мне оставили только серебряную лягушку чхопчи на голове, новую табличку, жёлтую чогори и тёмно-красную юбку. Ещё туда положили тёмно-зелёный чанот с белыми краями — мою накидку для выходов за пределы дворца. Я теперь почти упакована. Это моя парадная одежда наин.

Господин Ли вошёл в комнату и, подойдя ко мне, по-отечески обнял:

— Дитя, ты сегодня была просто прекрасна, и кое-кто это заметил. Теперь всё зависит от твоего ума, терпения и благоразумия. Постарайся не поддаться на провокации, оставайся сама собой и во всём советуйся с тётушкой Лю. Иди, она ждёт тебя на улице, даже два раза плакала. Ты для неё как дочь. Иди, и сегодня у тебя выходной, просто посиди и подумай над тем, что сегодня произошло.

Моё появление с серебряной лягушкой на голове и со свертком в руках в отделе встретили глубокой тишиной. Всё, я теперь не просто служанка, а наин, женщина короля, нахожусь под его защитой и выполняю его поручения. Так это звучало официально.

До самого вечера я просидела у тётушки Лю. Мы тихо пили вино, потом к нам присоединилась Шин Мин Су. Я плакала, потому что моя прежняя жизнь закончена, и теперь нужно только жёстко выживать. И я к этому готова.

На следующий день я узнала, что к моему изумлению управляющий Ли поддержал предложенные госпожой Лю меры по улучшению быта. И не только в нашем отделе, но и в Швейном и в Прачечной. За два дня установили котлы, привели в порядок помещения. Заодно я наведалась в дом, где жили двадцать шесть евнухов. Состояние помещения я смогла оценить только одним словом — помойка.

Я построила их в воскресенье после утреннего развоза воды во дворе, перед этим заставила вынести всё бельё из комнаты. И впервые пришла к подчинённым с палкой «чанг» из ясеня. Она была метровой длины и использовалась в королевстве для наказаний. Я не собиралась пускать её в ход, но мне, как старшей над рабами, она была положена по штату. Я обнаружила её в моей комнате за шкафом.

Парни косились на палку, и всё делали быстро и споро. Я сначала только покрикивала на них, но потом начала грозно кричать:

— Развели здесь свинарник, да какой свинарник — там и то чище! Назвать вас свиньями — значит оскорбить настоящих свиней! А ну встали все ровно, быстро, не то подправлю строй палкой!

Я заставила их сначала снять обувь и поставить на неё сначала правую ногу, потом левую, показать руки. А потом потребовала немыслимое — раздеться по пояс. Они как девочки стыдливо закрывали свои титечки, а я чуть не лопалась от смеха, стараясь выглядеть грозной.

— Первая шеренга — шаг вперёд, быстро, руки поднять вверх!

Чего я только не увидела — и расчёсанные волдыри, и гноящиеся чирьи, но самое главное — грязь на телах, грязь на руках и даже под ногтями. Расчёсы меня взволновали — нам только клопов для полного счастья не хватало. Я когда-то читала, что они были бичом в южных странах, где все строения были деревянными.

Я ещё раз прошлась вдоль строя, внимательно вглядываясь в их лица, и выбрала одного:

— Как твоё имя? Сколько тебе лет и сколько ты уже во дворце?

— Нам Му Ёль, двадцать семь лет, двадцать три года во дворце.

— И ты всё время был здесь?

— Нет, я работал старшим истопником во дворце наложницы Сонг, но, когда четыре года назад её отец стал мятежником, её сослали в монастырь, а нас раскидали кого куда.

— Назначаю тебя старшим. Грамоту знаешь?

— Умею писать и читать, госпожа Со-сси ханъа-ним.

Меня впервые назвали новым именем и госпожой за всю мою эту и прошлую жизнь. Но я постаралась не выказать никаких эмоций.

— Первое: составишь общий список — имя, возраст, сколько времени уже во дворце, где раньше работал, укажешь, кто за какой дворец отвечает.

— Второе: сейчас накипятить воды и залить все щели в комнате, в полах, в стенах, в шкафчиках и особенно в сундуке для белья. Хорошо, что у вас ещё нет обоев и помещение каменное.

— Третье: нарвёте на поле за стрельбищем полыни, поставите жаровни, положите её туда и закроете плотно двери.

— Госпожа Со-сси ханъа-ним, вы думаете, клопы?

— А кто же ещё? У вас у половины людей расчёсы на теле.

— Четвёртое: всем подстричь ногти на руках и ногах. Я не собираюсь заглядывать вам в штаны, но руки и ноги буду проверять часто. Грязные ноги — палка на спине, грязные руки — палка на спине, грязь в помещении — палка на спине вашего старшего. Если нет ножниц — получить у меня. Иметь запас бобов и золы для мытья рук. Всех коротко остричь.

— Пятое: каждое воскресенье будете греть воду и мыться. Бельё стирать и проглаживать раскалённым утюгом. Утюг вам отдельный дам. Управляющий Ли распорядился выдать во все отделы старые кухонные чаны и дрова. О каждом заболевшем докладывать мне немедленно. У кого-то остались вопросы? Нет вопросов? Тогда я ушла, но вечером приду всё проверить.

Поднимаясь по лестнице, наткнулась на весёлый взгляд Шин Мин Су:

— Как ты их в строй поставила, как воинов. Никогда бы не подумала, что ты можешь быть такой жестокой.

— Госпожа Шин, я не жестокая, я жёсткая, а это две большие разницы.

— Если мы не в официальном месте, то называй меня Шин-онни. Я поняла. Что будешь делать с той, что тебе вчера хамила в спальном помещении?

— Мин Су-я, у тебя такие длинные уши?

— Да даже длиннее, чем ты думаешь, — засмеялась она в ответ, потом посерьёзнела: — Я понимаю, что вы вместе жили несколько лет, но такое спускать нельзя. Хочешь, я её накажу?

Вчера вечером одна из девушек высказала мне претензию, что я придираюсь ко всем, заставляю делать невозможное, и вообще кто я такая? Вот она уже пятнадцать лет в отделе и должна была самой первой стать служанкой, но почему-то ей не предложили, это было её место.

— Ты владеешь каллиграфией? Ты можешь написать и составить отчёт? Ты вообще-то грамотная? Ты старалась для этого?

— А зачем мне быть грамотной? Там только надо приказывать и всё.

— Там — это где?

— Да все знают, что ты подлиза и всех нас ненавидишь за то, что была такой же рабыней. Ха-ха-ха. Ты подлизалась к госпоже Лю.

— Все — это кто? — я начала тихо заводиться.

— Уй Лань, уймись уже, это для тебя плохо закончится, — к ней подошла Им Су Ян и положила ей руку на плечо, но та не унималась.

— Все — это мы все! Вот, ты нас всех предала и стала выскочкой!

— Ты за всех-то не говори, ты говори только за себя, — неожиданно сказала одна из взрослых девушек, сидевшая на топчане и массировавшая усталые ноги. — Всё, что госпожа — да, теперь для нас она именно госпожа Со, — делает, она делает для нас. И как бы тебя, такую глупую, могли выбрать? Если не понимаешь, то значит, возраст мозгов тебе не прибавил.

— Уй Лань, смотри, это для тебя плохо закончится, — Им Су Ян пожала плечами и отошла в сторону. Все замолчали, только упрямица стояла, набычившись, напротив меня и тяжело дышала, не сводя с меня своих красных глаз.

— Уй Лань, — сказала я после затянувшегося молчания, — госпожа Лю не имеет никакого отношения к моему назначению, она сама этого не ожидала. И ещё — я найду тебе твоё место. А теперь тушите свет и всем спать. Пять минут вам на всё.

У госпожи Шин, наверное, есть там доверенная девушка, которая и успела ей доложить.

— Мин Су-я, я сама её накажу, так, что на всю жизнь запомнят и она, и все остальные. Но сначала мне завтра нужно кое-куда сходить.

— Секрет?

— Нет, я пока просто не знаю, получится или нет. Если не получится, просто накажу её палками. Но, к сожалению, видимо, только палками не обойтись. Будет пакостить и гадить.

— Вот и я о том же, я на таких уже насмотрелась.

Я не стала откладывать и, когда понесла отчёты управляющему, завернула в самый дальний угол дворца, где располагался Двор Нечистот. Так негласно называли отдел, который занимался вывозом нечистот из всех дворцов и служб, их утилизацией и мытьём чанов с отхожих мест. Туда ссылались самые пропащие, и ссылка туда считалась самым страшным наказанием для слуг во дворце.

Глава отдела, добродушный на вид мужчина в возрасте, сидел у себя и с наслаждением пил чай. Увидев меня, он удивлённо поднял брови:

— Что занесло такую красотку в наши дерьмовые края?

— Красотку не занесло, — поддержала я его шутливый тон, — она пришла по делу к господину.

— Ну тогда сядь, попей чаю, уважь старика.

— Какого старика? Где старик? Почему я его не вижу? — я села и стала крутить головой, вытаращив глаза.

— Ах ты ж плутовка, — он откинулся на высокую спинку стула и рассмеялся.

— Ваша покорная слуга наин Со из Сэсугана.

— Наслышан, наслышан. Что у тебя случилось, раз пришла ко мне?

— Господин, я хочу наказать одну рабыню, — и я без утайки рассказала ему всё, что произошло позавчера. Он призадумался.

— Я думаю, управляющий Ли примет правильное решение, но в любом случае прошение должна подавать госпожа Лю. Ты-то зачем ко мне пришла?

— Господин, есть у меня одна мысль. Нет ли у вас в отделе женщины, которую можно было бы перевести к нам, в Водный отдел? А задумка такова: одну за прегрешения наказали, а другую за хорошую работу перевели в другой отдел. Я же понимаю, что к вам попадают и служанки высоких особ по их личному приказу. И отменить его может только королева. Но, может, есть такая, которая страдает по чужой вине, или… Ну, Вы меня понимаете?

— Есть-то есть, и не одна. Мне их жалко, но что поделать. Говоришь, обменять провинившуюся?

— Ну, она же всё равно попадёт на тяжёлые работы, так хоть с дерьмом не будет связана.

— А в чём тут твой интерес? Не поверю, что из жалости.

— Никакой жалости, чистый расчёт. Каждая служанка должна знать и понимать, что если она нарушает правила, то не только палка будет ей наказанием. И каждая из них должна знать, что власть бывает справедливой, нужно только заработать прощение своим усердным трудом.

Евнух встал, прошёлся по комнате, почесывая подбородок, потом повернулся ко мне и, ткнув пальцем в сторону двора, сказал:

— Есть одна такая, которой давно тут не место. Но её благодетельница умерла. И некому за неё заступиться, она уже шесть лет тут. Вся её вина была в том, что не понравилась даме Сонг. А теперь-то и самой дамы нет, но никто же не пойдёт к королеве по поводу этой женщины.

— Вы знаете, как её звать?

— Конечно знаю, я их всех знаю. Ли На Ён, двадцать семь лет, из них двадцать один год во дворце. Была служанкой госпожи Ким, третьей супруги старого короля. После её смерти девушку перевели к наложнице Сонг, ну а потом сразу к нам. Была, как и ты, служащей девятого ранга, а теперь рабыня. Отец её умер от горя.

— Я вчера тоже слышала это имя от одного из наших евнухов, который ранее служил ей.

— Ну кто же не знал даму Сонг? Любила кататься в открытом паланкине по дворцу, ловить и наказывать чужих служанок и евнухов.

— Господин, тогда я пошла к управляющему с отчётами, и если всё получится, то я сама за ней приду. Но лучше, чтобы она ни о чём не знала, вдруг не получится.

— Хорошо. Если получится, я буду только рад за неё. Они тут не все грешники, но что поделать, жизнь такая. Но ты даже не спросила, какая она?

— А зачем? Я же не подругу себе выбираю.

— Ну тоже верно.

Я благополучно добралась до здания Управления Дворцом и передала учётные книги евнуху, отвечающему за учёт. Завтра их заберу. Аккуратно заглянула в залу — евнух Ли сидел за столом и что-то писал. Я тихонечко постучала по дверному косяку. Он быстро поднял голову:

— Вот и зайчик попался. Иди-ка сюда.

— Мой господин, какой зайчик?

— Пусть будет кролик — это поговорка такая: как подумаешь кого поймать, он тут же появится. Сядь, помоги мне написать доклад Её Величеству, а то второй лист комкаю, помарки ставлю.

Следующий час он диктовал мне письма не только к королеве по делам Внутреннего двора, но и в Королевский секретариат, Сахонбу — Инспекцию по проверке чиновников — и даже в Хонмунган — Управление королевских советников.

После каждого документа он внимательно его читал у окна, восхищаясь моим почерком и тонкостью линий иероглифов. Я решила использовать подходящий момент.

— Господин управляющий Ли, можно с Вами посоветоваться?

— Давай, что там у тебя за проблема?

И я изложила ему всё — от стычки с рабыней до разговора с главой «Двора Нечистот». Всё время, что я говорила, он прохаживался по зале, держа руки за спиной.

— Ли-сангсон-ним, — закончила я, — я не ищу тут для себя никаких выгод, я просто хочу, чтобы многие поняли, что нарушение субординации может караться не только палками и последующей ненавистью в спину. Я не думаю, что это единичный случай, я краем уха слышала такую же перепалку полтора года назад в Швейном отделе.

— Ты всё правильно рассудила. И я думаю, что королева поддержит меня в этом вопросе. Это будет очень воспитательный момент — тот, кто нарушил, тот будет не просто бит, но и ему предстоит ковыряться в дерьме до конца своих дней. Как правило, о тех, кто туда попадает, принято забывать. И второй момент: на его место встанет человек, который действительно заслужил прощение.

— Ли-сангсон-ним, тогда и те, кого сослали в тот двор, тоже получат, пусть призрачную, но надежду. И пример в виде этой женщины… к сожалению, не запомнила её имя.

— Ли На Ён.

— Господин, вы держите всех в своей памяти? Это очень удивительно.

— Хватит мне тут льстить, беги, а то вдруг тебя тётушка Лю уже потеряла.

Они пришли в тот же вечер — евнух Управления Внутреннего двора и четыре евнуха Управления наказаний. Всех построили, после чего рабыню, осмелившуюся перечить госпоже и нагло нарушившей субординацию, наказали тридцатью ударами палок по низу спины.

Когда после наказания две женщины хотели помочь ей встать, евнух приказал им остаться на месте и унылым распевным голосом огласил приказ Её Величества Королевы по Внутреннему двору:

— Означенная рабыня Пак Уй Лань не только вела себя вызывающе и оскорбляла вышестоящую служащую Внутреннего двора, но и нагло претендовала занять её место, не имея к этому ни знаний, ни способностей. Вносила смуту среди рабов и призывала их к неповиновению. За указанные преступления данная рабыня навечно ссылается в Управление Чонъёнса.

Евнух скатал документ в трубочку, передал его госпоже Лю, после чего приказал немедленно увести наказанную к её новому месту жительства. Во дворе стояла мёртвая тишина. Никто даже в мыслях не мог подумать, что наказание будет таким. Пусть попробуют меня осудить, хватит сидеть в прошлом.

Когда её увели, он спросил, кто из нас наин Со. Я вышла вперёд.

— Сангсон-эгам Ли приказал тебе идти в Управление Чонъёнса и забрать там женщину, которая за примерное поведение переводится в Водный отдел. Все документы уже у господина До. Её Величество подписала указ.

Вот тут во дворе поднялся шум обсуждения случившегося. Отправить провинившуюся копаться в дерьме — это уже было и не раз. Но чтобы оттуда кто-то возвращался — такое случилось впервые.

Я не шла, я буквально летела в направлении Двора Нечистот, но аккуратно летела, чтобы не напороться на какой-нибудь вариант «дамы Сонг». И хотя был уже вечер, ёнгам До ждал меня в своём кабинете.

— Дай-ка я на тебя посмотрю ещё раз внимательно, — он встал и подошёл ко мне. — Ну-ка подними глаза?

Он взял меня за подбородок и несколько мгновений смотрел мне в глаза. Потом покачал головой:

— Девочка, будь осторожна. Твои глаза не принадлежат не то что рабыне, даже служанке. Во дворце много тех, кто за время жизни здесь научился видеть. Но я удивлён, я крайне удивлён. Даже не тем, что Её Величество подписала такой указ, а тем, что господин Ли осмелился к ней пойти с таким предложением. А он ничего не делает, заранее всё тщательно не взвесив. Ты очень интересная. Постарайся не высунуть голову раньше времени, ты поняла, о чём я?

— Господин ёнгам До, я запомню Ваши слова и буду постоянно о них помнить.

— Ладно, держи указ и пошли во двор.

При свете горящих факелов во дворе выстроились полсотни мужчин и два десятка женщин. Они стояли, сгорбив спины и склонив низко головы. Запах, конечно, был ещё тот, но я постаралась даже не поморщиться. Не увидев ту наказанную рабыню, я повернулась к господину До. Заметив мой невысказанный вопрос, он наклонился ко мне:

— Когда её сюда вели, она принялась скандалить и упираться, поэтому евнухи Управления наказаний ещё добавили ей. Сомневаюсь, что она сможет встать через три дня. Забудьте про неё.

Управляющий отделом подождал, пока слева и справа не выстроятся чиновники отдела, потом развернул взятый у меня документ и начал зычным голосом:

— Рабыня Управления Чонъёнса Ли На Ён, выйди и выслушай Королевский указ!

Из стоящих рядов вышла молодая женщина с осунувшимся лицом и мягко опустилась на колени прямо на сырую землю. Я не видела её лица, только сгорбленную спину и чёрную косу с вплетённой в неё лентой.

— Рабыня Ли На Ён за все годы, что она провела в Управлении Чонъёнса, зарекомендовала себя исполнительным, трудолюбивым и дисциплинированным работником, — я увидела, как дрогнула спина женщины и чуть приподнялись головы стоящих перед нами.

— За всё выше перечисленное Её Величество Королева прощает всю вину рабыни Ли На Ён и своим указом переводит её в Водный отдел Управления Внутреннего двора. Встань, Ли На Ён. Указ я передам наин Со, которая, несмотря на то что уже вечер, настояла на его оглашении именно сейчас. Иди собери вещи и жди её тут. И благодари наин Со, которая не побоялась выступить с таким предложением перед управляющим Ли.

— Ну что, ты довольна? — спросил он меня, когда мы вернулись в его кабинет. За нашими спинами слышался шум обсуждения и громкие крики поздравлений в адрес рабыни Ли.

— Довольна ли я? Господин, Вы так говорите, как будто это был мой каприз. Думаю, Её Величество правильно поняла слова, сказанные ей управляющим Ли. Главное в них — это то, что справедливость существует, и история рабыни Ли — живой этому пример. Как и участь той, которая нарушила основные законы Внутреннего двора.

Девушка ждала меня у крыльца, держа перед собой небольшой узелок с вещами. Только теперь я рассмотрела её — она была такого же роста, как и я. Лицо овальное, губы пухлые, выразительные открытые глаза, небольшие мешки под глазами.

— Иди за мной.

— Госпожа, ёнгам До только что сказал, что это Вы сделали так, чтобы меня перевели из этого ужасного места.

— Не совсем так. Я хотела перевести отсюда любую женщину, для этого были причины. Тебе нужно благодарить господина До за то, что он назвал мне твоё имя. Идём, тебе нужно будет хорошо помыться и сменить одежду, а эту просто сожжём.

— Госпожа, но кто Вы? Никогда за всю историю никого не возвращали из этой ямы.

— Я тоже была такой же рабыней, как и ты. Пошли быстрее, а то вода остынет.

Я сидела на скамье и смотрела, как Им Су Ян помогает ей отмыться, трёт её волосы. Пришлось даже воду менять, потому что чуткий нос Су Ян после первого мытья всё же уловил въевшийся запах.

— Три себя энергичней, отовсюду убирай грязь. У нас тут мытьё каждую неделю. И будь благодарна ханъа-ним Со за то, что она придумала такой вариант, и он понравился Её Величеству.

Старую одежду сожгли тут же, в огне костра под котлом. Ли На Ён сидела перед ним на корточках, шевеля палкой сгоравшую одежду.

— Им Су Ян, возьмёшь её в свой десяток. Пойдёмте, я всем её представлю.

Да, я разбила подчинявшихся мне рабынь на три десятка, поставила в каждом старшую и распределила между ними объекты, которые мы обслуживали. Прачечная, Швейный отдел и королевская конюшня, которая находилась сразу за нашей стеной.

Каждые два дня объекты менялись, чтобы никому не было обидно. Девушки приняли такое нововведение сначала настороженно, а потом им понравилось, что такая разбивка помогала им к концу недели не выглядеть измождёнными.

— Принимайте новенькую, её зовут Ли На Ён. Дальше всё сами.