Глава тридцать пятая

Король уже не плакал, видимо просто уже не осталось слёз. Он стоял у её постели, держал за холодную руку и смотрел на её лицо. Потом медленно, с трудом, повернулся ко мне.

— Она сказала, что только ты должна стать следующей. Я подниму этот вопрос на Совете. Никаких выборов королевы и прочих церемоний, у меня уже есть ты. И ты — мать наследника и моя первая супруга. Моя Инсон сразу увидела в тебе что- то такое, что однажды сказала мне — она моя надежда.

— А Хан Кён Бин не выступит против? Все-таки по старшинству и по всем обычаям она идет первой.

— Кён Бин сама вчера приходила ко мне и согласилась с волей Инсон. Она сказала, что ты — единственная, кто сможет ее заменить. И она это отлично понимает.

Королевство погрузилось в траур. Три дня во дворце не смолкали гонги и крики евнухов. Короля нигде не было видно — он заперся в своих покоях и никого к себе не пускал, даже меня. Вдовствующая королева и Совет взяли на себя всю организацию похорон королевы и ее не рождённого ребенка. Хан Кён Бин пришла ко мне вечером второго дня. Мы сели за стол, служанки принесли чай и сладости.

— Королева Инсон доверила тебе своего сына — сказала она. — И свой трон.

— Она прежде всего оставила мне ответственность за все, не только за своего сына, но и за страну, и за вас в том числе.

— Ты понимаешь, что это значит? Ты теперь не просто мать наследника. Ты Мать Нации. Но если с ребенком Инсон что-то случится, отвечать придется тебе.

— Если с ним что-то случится, — я пристально посмотрела ей прямо в глаза, — я найду того, кто это сделал. И тогда даже древние горы придут в ужас от того, что я с ними сотворю, ты даже в дурном сне не можешь себе представить, на что я способна, ты меня поняла?

Она вздрогнула. Потом медленно кивнула.

— Я поняла. И я не собиралась тебе мешать. Мой отец сначала был против тебя, но теперь он полностью на твоей стороне. Я полагаюсь всегда на него. И те реформы, о которых он мне говорил — это то, что нужно стране. Я тоже так думаю. И впредь никогда даже не думай о том, что я когда-то выступлю против тебя. Мне достаточно моего положения, я знаю себя.

Она помолчала, потом посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах было что-то, чего я раньше не замечала. Не зависть, не подобострастие. Что-то похожее на уважение и лёгкую грусть.

— Ты знаешь — сказала она тихо, — я ведь тоже когда-то мечтала. О троне, о власти, о том, чтобы быть первой. Но я никогда не смогла бы сделать то, что сделала ты. Я не смогла бы выжить в горах. Не смогла бы убить человека. Не смогла бы говорить с министрами на равных. Ты — другая. И, наверное, это правильно, что королевой станешь именно ты.

— Тогда стань первой моей помощницей, особенно в делах дворца, что бы я не вникала в каждую мелочь, возьми часть забот на себя. Тем более нам предстоит принять двух новых наложниц.

— Все-таки министры убедили Его Величество?

— Закон никто не отменял, и у нас свободны оба места супруг четвертого ранга. И у меня нет желания ставить на них кого-то из особых сангун. Тем более все они, кроме Мин Хвы, так и не родили королю детей. И королю нужны преданные ему рода. Поэтому займись-ка проверкой всех кандидаток. Указ выйдет через неделю, хорошо?

Она, не раздумывая, ответила согласием

— Хорошо. Я займусь этим лично и подключу Гвиин Ян.

Король пришёл ко мне на четвёртый день. Я как раз была в Восточном дворце. Он постарел за эти дни наверно лет на десять. Обнял меня, поцеловал, мы немного постояли, не размыкая объятий, потом он посмотрел на сына, спящего в колыбели, сел на стул у окна и долго молчал.

— Она знала, что умирает — сказал он наконец.

— Да. Знала

— И ты знала.

— Гон сказал мне что шансов выжить у нее было мало. Но я не могла… я не хотела до конца этому верить.

— Ты должна была сказать мне. Почему один я не знал?

— Зачем? Чтобы ты страдал ещё сильнее? Что бы это изменило, если бы ты узнал заранее? Она хотела подарить тебе сына. Она хотела, чтобы ты был счастлив.

Он закрыл лицо руками. Я села рядом и взяла его за локоть.

— Инсон оставила тебе сына. И она оставила тебе меня. Я не подведу.

Он поднял голову. В его глазах были слёзы.

— Я знаю это. Я всегда знал, что ты никогда меня не подведешь.

Он встал, подошёл к колыбели, взял сына Инсон на руки. Мальчик проснулся, посмотрел на отца мутными глазками и улыбнулся.

— Как он похож на неё — сказал король.

— Нет, он похож на тебя.

— Пусть будет похож на неё. Она была лучше меня. Я так хочу и точка.

Он поцеловал сына в лоб, потерся лбом о его пухлые ножки.

— Теперь ты его мать. Официально. Я подпишу указ об усыновлении завтра.

Я посмотрела на ребёнка. На наследника. На мальчика, который никогда не узнает своей настоящей матери. Но который будет знать, что его любили.

— Я назову его в её честь — сказала я. — Если ты позволишь.

— Как?

— Она хотела назвать сына Ха Джун. Великий и честный человек. Но второе имя дам ему я — Ин. В честь неё.

Король кивнул.

— Ин. Хорошее имя.

Через три дня после похорон король созвал чрезвычайный Совет. В зале собрались все министры, советники, главы фракций. Мой дед сидел слева от трона, Ким Дан У — справа. Князь Ёнг, глава Восточной партии, сидел в первом ряду, сложив руки на коленях.

Я не присутствовала. Женщинам не место на Совете. Но Мин Су стояла за дверью и потом рассказала мне всё.

Король вошёл и сел на трон. Он был бледен, но держался. В зале стояла тишина — такая, что было слышно, как потрескивают горящие свечи.

— Мы собрались, чтобы решить судьбу трона, — начал он. — У меня есть сын. Наследник. Но он ещё младенец. Ему нужна мать. И стране нужна королева.

Он помолчал, обводя взглядом министров.

— Перед смертью королева Инсон назвала имя своей преемницы. Она указала на Го Сук Бин. Она сказала, что только она сможет защитить наследника и сохранить страну. Левый и правый советник присутствовали при этом.

По залу прошёл шёпот. Министры переглянулись. Кто-то нахмурился, кто-то опустил глаза.

— Го Сук Бин — из рода Го, — продолжил король. — Она мать наследника. Она доказала свою верность трону и стране. Она раскрыла заговор, который мог уничтожить всех нас. Она спасла принцессу. Она спасла жизнь королевы — но она подарила ей шанс стать матерью, хоть ненадолго.

Он замолчал.

— Есть ли у кого-то возражения?

Тишина. Потом поднялся Ким Дан У, правый советник, глава Западной фракции. Тот самый, кто когда-то был настроен категорически против меня, и назвавший меня недавно «удивительной женщиной».

— Ваше Величество — сказал он. — Я и моя фракция всецело поддерживаем кандидатуру Её Высочества Го Сук Бин.

В зале кто-то даже ахнул. Западные же всегда были против рода Го. Они с самого начала выступали против меня. Но Ким Дан У стоял перед всеми здесь и сейчас.

— Я долго думал, наблюдал за ней. Я много беседовал с нею и понял главное — она не просто очередная женщина Его Величества. Она — государственный человек. Реформы, которые она предлагает — это то, что нужно стране. Налоги, армия, торговля — она видит дальше нас всех. Я поддерживаю волю Его Величества и хочу видеть на троне Ее Высочество Го Сук Бин.

Он сел. Затем поднялся князь Ёнг — глава Восточной партии, старый учёный, консерватор, тот, кто недавно протестовал против статуса бывших рабынь.

— Ваше Величество — сказал он. — Как ни странно это прозвучит, но я тоже поддерживаю ее кандидатуру. И буду против любого предложения о начале процесса отбора королевы.

Зал замер. Дед смотрел на него, не веря своим ушам. Ким Дан У даже обернулся.

— Я старый человек — сказал князь Ёнг. — Я привык к установившемуся порядку. Но я вижу, что мир меняется. И я вижу, что Го Сук Бин — единственная, кто понимает, в каком направлении нам дальше двигаться. Она говорила со мной о налогах, о земле, о переписи. Она знает то, чего не знают даже некоторые наши учёные мужи. Я поддерживаю её.

Он сел. В зале наступила абсолютная тишина. Потом поднялся мой дед.

— Я поддерживаю свою внучку — сказал он просто. — Да я просто горжусь ею.

Поднялись братья. Поднялись северные. Поднялись те, кто ещё недавно колебался. Король обвёл взглядом зал.

— Кто-то еще хочет высказаться?

Но присутствующие в зале промолчали.

— Тогда я объявляю свою волю — сказал король. — Го Сук Бин станет моей главной женой и королевой нашей страны. Церемония — через семь дней. Астрологи уже выбрали час. Готовьте регалии.

Через семь дней всё было готово к проведению церемонии моей коронации. С самого утра во дворце царила суета. Служанки бегали с тканями, евнухи проверяли каждую деталь. Мне не разрешили выходить из павильона Бокёнчжон — по обычаю, будущая королева должна была провести это утро в уединении, в молитвах и размышлениях.

Я сидела в своей комнате одна. Мин Су оставила меня, чтобы я могла собраться с мыслями. За окном светило солнце — яркое, будто сама природа решила отметить этот день.

Я думала о королеве Инсон. О её последних словах. О том, что она доверила мне. Я думала о своём сыне — Тэ Мине, который сейчас спал в Восточном дворце, ничего не зная о том, что его мать становится королевой. Я думала о матери, которую потеряла в четыре года, о кольце на шее, о том, что она, наверное, смотрит на меня сейчас и улыбается.

— Мам, я не подведу, — прошептала я. — Ни тебя, ни её, ни его, ни всех, кто в меня поверил.

В дверь осторожно постучали. Вошла Мин Су с большим свёртком в руках.

— Пора, моя госпожа. Посланники Его Величества прибыли.

По всем правилам король не присутствовал на первом этапе лично. По обычаю, он отправил специальных послов — чиновников высшего ранга. Их было трое: глава Королевского секретариата, главный церемониймейстер и старейший из министров — князь Ёнг. Они вошли в мой павильон с поклонами, держа в руках священные предметы.

Первый посланник нёс Чхэкбо — нефритовую книгу в бамбуковом футляре. В ней были записаны моё имя, титул и перечислены все мои добродетели. Второй нёс Поин — золотую королевскую печать. Третий сопровождал служанок, несших Мёнбок, парадное одеяние, состоявшее из многослойного красного платья Чжэкын, украшенного вышивкой в виде парных золотых фазанов и большим количеством драгоценных камней.

Они остановились передо мной. Я стояла, опустив глаза, как меня учили старшие женщины и Вдовствующая королева. Главный церемониймейстер развернул свиток и торжественным голосом прочитал:

— Именем Его Величества короля. Го Сук Бин, мать наследника, жена короля, отныне и навсегда — ты наша королева. Прими свои регалии и венец.

Он передал мне Чхэкбо. Я приняла книгу обеими руками и совершила четыре глубоких поклона в сторону королевского дворца. Потом приняла Поин и снова поклонилась. Потом наступила очередь Мёнбок.

— Облачитесь, — сказал церемониймейстер. — Час церемонии настал, мы ждем Вас на улице.

Меня переодевали четыре служанки. Сначала сняли всё, что было на мне — простое платье, ленты, бине. Потом надели нижнее бельё из тончайшего шёлка. Затем — Чжэкын, многослойное красное платье. Каждый новый слой был тяжелее предыдущего. Потом надели пояс. Следом за ним верхнее платье, ещё более тяжёлое.

Потом — парик Одуми. Тяжёлый, украшенный шпильками из нефрита и золота. Он давил на голову так, что я боялась пошевелиться. И на парик тяжелую, украшенную массой золота и драгоценных камней корону Чжэкван. Мне казалось, что моя шея сейчас хрустнет.

Но это было еще не все — поверх всего надели пёсыль, декоративный трапециевидный фартук, усыпанный вышивкой цветных красно — желтых парных фазанов. На шею, стараясь не нарушить сооружение на моей голове, надели хапи — длинный декоративный, украшенный вышивкой из цветов и птиц, шарф-ленту, которая опустилась почти до самого низа.

Парные фазаны указывали на традицию — фазаны выбирают себе пару один раз и на всю жизнь. Это подчеркивало долг королевы быть верной спутницей короля и примером для всех женщин страны. Красивое оперение фазана ассоциировалось с пятью главными качествами благородного человека: человеколюбием, справедливостью, благопристойностью, мудростью и искренностью.

Мое платье было украшено вышивками на спине, груди и плечах в виде золотого пятипалого дракона Огвалонбо. С этого момента этот дракон будет присутствовать на всем моей одеянии, как знак моей королевской власти. Эти драконы размещались на больших круглых нашивках, которые пришивались на плечи, грудь и спину халата.

Они символизировали мою абсолютную королевскую власть, так как дракон — это высший символ правителя, повелитель всех стихий и защитник нашего государства. А также равный королю статус — в отличие от наложниц всех рангов или принцесс, только королева имела право носить нашивки с драконами, что уравнивало меня с королем как «мать нации» перед лицом всех подданных.

На нашивках королевы изображался дракон с пятью когтями. Это отличало её от кронпринцессы, жены наследного принца, которой полагался дракон с четырьмя когтями, и подчеркивало самый высший ранг в женской иерархии дворца и королевства.

— Дышите глубже, — прошептала Мин Су. — И не думайте о том, как выглядите. Думайте о том, что Вы делаете. Главное, смотрите перед собой вниз хотя бы краем глаза, мы поможем, а потом Вас поведут самые старые сангун.

Я глянула на себя в зеркало. Из него на меня смотрела женщина в красном. Незнакомая, совсем взрослая. Настоящая королева из моей памяти.

— Это кто там? — прошептала я.

— Это Вы — ответила Мин Су — Вы справитесь, Ваше Величество.

Чхве Дон У, у которой из глаз непроизвольно текли слёзы, подошла с поклоном, и вручила мне Кю — церемониальную торжественную табличку из белого нефрита. Рядом на подносе лежала Хол — моя табличка из белой слоновой кости, которую я буду использовать в повседневной жизни.

Меня повели в главный тронный зал — Кынджонджон. По обе стороны от меня шли служанки, впереди — посланники, сзади — огромная свита. Двери передо мной распахнулись, и я, осторожно переступила порог.

Зал был полон. Все высшие придворные, министры, чиновники, военные стояли, склонив головы, по обе стороны от центрального прохода. В дальнем конце, на троне, сидел король. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, чего я не видела раньше.

Я шла по проходу, и на мгновение мне показалось, что я вижу их всех сразу: стоявшую у стены, едва сдерживающую слёзы Мин Су, деда — в первом ряду с прямой спиной и гордым взглядом. Братья стояли чуть поодаль, все трое, смотрят с любовью. И где-то в глубине зала — тётушка Лю, которая вытирала глаза платком. Все они были здесь. Все они верили в меня. И от этого на душе становилось тепло, несмотря на холодную тяжесть короны.

Я подошла и с почтительным поклоном остановилась перед троном. Король медленно встал и спустился по ступеням вниз. Мы теперь стояли друг напротив друга — впервые в официальном статусе мужа и жены, короля и королевы.

Он аккуратно взял из рук евнуха Лима чашу, изготовленную из разрезанной тыквы-горлянки, и протянул её мне. Мы совершили ритуальное омовение рук, потом выпили свадебное вино из одной чаши. По очереди — сначала он, а потом я. Это символизировало соединение двух судеб.

— Теперь ты моя королева — сказал он тихо. — А я твой король.

— Я знаю, — ответила я — Вы всегда были моим королем, а теперь особенно.

Он улыбнулся теплой доброй улыбкой — впервые за много дней.

На следующий день все придворные и официальные лица выстроились рядами в главном дворе дворца и совершали поклоны королеве, признавая её «Матерью государства». Теперь я сидела на троне рядом с королём. Справа от короля сидела Вдовствующая королева, слева от меня, немного сзади, Хан Кён Бин и Чо Соый. За вдовствующей королевой Гвиин Ян, Сон Сукпий и Мин Хва Сукён. Все, кто ещё недавно мог быть хоть как-то моими соперницами в борьбе за благосклонность короля, теперь чинно сидели сзади. Отсутствовала только родившая девочку Сон Сукён, мы вчера с королем были у нее в гостях.

Министры подходили один за другим. Ким Дан У с улыбкой поклонился низко — мне показалось, что даже ниже, чем требовалось. Князь Ёнг медленно, с достоинством, с уважением во взгляде. Дед подошел с улыбкой на лице, на котором была видна гордость за меня. Братья просто смотрели с любовью.

После всех военачальников, среди которых был и мой старший брат, к нам начали подходить женщины. Жёны министров и главных чиновников с детьми. Они подносили традиционные дары — ткани, украшения, сладости. Я принимала поклоны от каждой из них. Госпоже Чон и ее девушкам, приглашенным на церемонию уже в качестве членов семьи первого заместителя министра Налогов и сборов, кивнула как старым знакомым.

С интересом всматривалась в лица супруг министров и тех, кого я уже знала. И отвечала старшим почтительными поклонами, хотя каждый давался с трудом — я боялась, что в очередной раз не смогу поднять голову. Но Мин Су всегда была рядом, и внимательно следила за мной.

Ближе к вечеру, когда закончились официальные церемонии, начался Королевский пир. Играли придворные музыканты, танцевали танцовщицы. Я принимала поздравления, улыбалась, говорила в ответ слова благодарности. Но больше всего мне сейчас хотелось уйти в свои покои, скинуть всю тяжелую одежду, и убежать в Восточный дворец, чтобы обнять сына.

Наконец пир закончился. Я вышла из зала, и отпросившись у короля, который продолжил пир в узком кругу, с наслаждением скинула с себя все многочисленные одежды, а в первую очередь все башнеподобные сооружения с головы. Мин Су повела меня в Восточный дворец. Тэ Мин как всегда сладко спал. Госпожа Пэк сидела рядом с колыбелью в кресле-качалке и чутко дремала.

— Как он себя сегодня вёл? — спросила я.

— Как ангел — ответила она. — Весь день спал и улыбался.

Я взяла сына на руки. Он сонно заворочался, уткнулся носиком мне в шею. Я вдыхала запах его волос, тёплый и молочный, и думала — вот это именно то, ради чего стоит жить.

— Госпожа Пэк, ложитесь нормально спать, а я побуду с сыном. Это не просьба, а приказ. Вы и так глаз не смыкаете.

Я села в кресло у окна, держа сына на руках. За окном стемнело, на звёздном небе показался серп луны. Где-то там, за стенами дворца, остались город, страна, тысячи людей. Они ожидали от меня многого.

Я не знала, что ждёт меня впереди. Не знала, какие бури ещё обрушатся на нас, какие враги поднимут голову, какие испытания выпадут на мою долю. Но я знала одно: я справлюсь. Потому что за моей спиной — моя семья, мои друзья, мой народ.

— Я справлюсь — прошептала я в темноту — обещаю, что буду стараться изо всех сил и справлюсь, чего бы мне это не стоило.

Тэ Мин сладко спал на моих коленях. Мин Су поставила стул у двери, и прислонившись головой к дверному косяку, устало сомкнула глаза.

Вдалеке продолжали звучать музыка, громкие голоса.

Начиналась новая жизнь.

Конец первой книги