Глава 10 · Кеннеди

– Настоящая красавица, не правда ли? – прошамкал один из двоюродных дедов Фелисити, сидевший рядом со мной. Кто-то представил нас друг другу еще в церкви, плюс я смутно помнил, как знакомился с ним несколько лет назад, но вот имя забыл намертво.

Стол, куда меня распределили на свадебном банкете, оказался рядом с танцполом, и в настоящий момент я сидел за ним в одиночестве, не считая старикана. Все приглашенные самозабвенно отплясывали, от души веселясь. Мы смотрели на скачущих вокруг людей. Должно быть, старикан решил, что я смотрю на леди, навешавшую на себя фунтов десять белого тюля и никак не попадавшую в такт музыке, но мне на нее было начхать. Нет, мой взгляд не отрывался от красавицы в фиолетовом, темпераментно танцевавшей рядом с моей матерью. Они весело хохотали над чем-то и общались так, будто знали друг друга сто лет.

– О да.

Мама начала поворачивать вправо, и Райли схватила ее за локоть, чтобы повернуть влево, вместе с остальными. Райли вообще, как я убедился, очень хорошо танцевала линейные танцы. Особенно мне нравилось, как ходят ее бедра. Мама, напротив, не отличалась особой грацией. Я решил, что должен Райли массаж стоп, учитывая, сколько раз моя родительница наступала ей на ноги.

Я потягивал воду из бокала, и тут Райли посмотрела на меня. Наши взгляды встретились. Она замахала мне, требуя, чтобы я шел танцевать, но мне и отсюда было хорошо видно. Я улыбнулся и покачал головой.

– Я свою внучку не видел лет двадцать. А ты, ты хорошо знаешь новобрачных?

Похоже, двоюродный дед Фелисити мало что помнил о нашем давнем знакомстве.

– Нет. Оказывается, я совсем не знал ни его, ни ее.

Дед Как-бишь-его растянул галстук.

– Вон та, за дальним столиком, моя жена. Она горгоной следит, чтобы я не ел углеводов. Стащи для меня белого хлебца, будь другом? Она так счастлива поболтать, что не заметит.

– Без проблем, – я засмеялся.

Пока дед Фелисити уписывал запрещенные углеводы, начался медленный танец. Райли и моя мать обнялись, а потом Райли направилась к нашему столу. Я придвинул старику хлебницу и масленку и сказал:

– Кушайте, я сейчас.

Я встал и протянул Райли руку.

– Потанцуем?

Она уперлась руками в бока.

– Я тебя целый вечер тащу на танцпол, а теперь ты меня приглашаешь, когда твоя мама вогнала меня в пот?

Я переплел наши пальцы и потянул Райли обратно на танцпол.

– Пойдем, я буду танцевать за двоих. У меня прошла хандра.

Она забросила руки мне на шею.

– Да? Рада слышать. На свадьбах полагается веселиться.

Я обнял ее за талию и прижал к себе.

– Вот теперь у нас пойдет веселье хоть куда.

Райли вздохнула и повернула голову, прильнув щекой к моей груди. Мы покачивались, медленно обходя танцпол. Песня закончилась, началась другая, однако ни я, ни Райли не сделали попытки вернуться за стол. У меня не было желания вообще ее отпускать. Обнимать Райли было удивительно приятно.

Я несколько лет страшился возвращения домой, а этого дня в особенности, но вот все позади, и благодаря Райли у меня не так уж мрачно на душе. Сама того не подозревая, Райли оказала мне огромную услугу, и я чувствовал, что должен объясниться. Когда закончился второй медляк и зазвучала веселая песня, я взял Райли за руку и увел из зала.

Когда я отлучался в мужской туалет, то заметил, как официант незаметно юркнул за тяжелую портьеру и скрылся за узкой дверью. Вышли мы одновременно – я из туалета, а он из своей таинственной двери; от него пахло табаком, а я успел заметить балкончик с видом на замерзшее озеро.

– Куда мы идем?

– Это тайна.

Я огляделся, не видит ли кто, и отодвинул портьеру.

– После вас.

Райли засмеялась:

– Ого! Откуда ты знаешь про эту дверь?

– У меня везде свои люди.

Ночь была ясной и непривычно теплой для севера штата Нью-Йорк – целых семь градусов. Райли подошла к перилам, оглядела озеро и глубоко вздохнула, прикрыв глаза:

– Мне не хватает воздуха родных мест.

Мне не хватало запаха ее духов, которыми я не мог надышаться во время танца, но я промолчал. Сняв смокинг, я подошел сзади и закутал в него Райли.

– Спасибо.

Я растирал ее руки и плечи через пиджак.

– Нет, это тебе спасибо за то, что приехала со мной. Без тебя я бы сюда не сунулся, а мне в самом деле требовалось тут побывать.

Она обернулась и взглянула на меня. Я не отступил, и Райли оказалась зажатой между мной и перилами.

– Я рада, что приехала. Я очень веселилась, Кеннеди, и мама у тебя классная.

– Ты ей очень понравилась, я заметил. Если бы она писала эти ванильные рождественские письма, ты была бы там на первой странице.

Райли засмеялась. Нежный, грудной звук женского смеха отозвался во мне теплым эхом, хотя при каждом выдохе у рта возникало туманное облачко.

Глядя в пол, я начал:

– Есть кое-что, чего я не сказал тебе о невесте. Наверное, тебе стоит это знать.

– Ну?

Я глубоко вздохнул и поднял взгляд. Большие голубые глазищи Райли так и дышали ожиданием.

– Фелисити раньше… была моей невестой.

– Ух ты! Ну?

Я вообще впервые сказал это вслух. Местные, конечно, знали, но за пределами старого доброго Рочестера никто не подозревал, что я был помолвлен. Удивительно, но старая обида показалась мне куда менее горькой, чем несколько недель назад.

– Мы с Фелисити были вместе со школы. Обручились сразу после окончания колледжа, как она хотела. Она со второго курса только об этом и трещала.

– А ты, получается, не хотел?

Я пожал плечами.

– Я не знаю, чего я хотел. Мои родители полюбили друг друга в старших классах и поженились в двадцать два года. Родители Фелисити были вместе с четырнадцати лет и поженились в двадцать один год. Рочестер по своим размерам ближе к среднему городу, но по духу это большая деревня. Не знаю, чего я тогда хотел и не хотел, просто свадьба казалась закономерным итогом отношений. Все вокруг этого ждали.

Райли кивнула.

– Понимаю. Иногда поток событий подхватывает и несет, и барахтаться кажется как-то неловко.

– Точно. Я начал отстраняться внутренне, отвоевывая как можно больше времени без Фелисити. Я подал заявление в космическую программу, вступил в лигу гольфа, хватался за каждую возможность побыть в мужской компании. Я не искал других женщин, но и не уделял достаточно внимания той, которая у меня была.

– Ясно.

– Фелисити всегда была у нас желанной гостьей. Она забегала запросто и общалась с моей матерью или братом, когда меня не было дома. В итоге она сблизилась с Брэдли, пока я старательно отделял себя от Рочестера. Однажды я уехал на выходные в Саратогу играть в гольф, но один из наших парней сломал щиколотку, и я вернулся раньше, чем собирался…

Глаза Райли сверкнули.

– Не может быть!

– Четыре года я винил ее и Брэдли, но теперь понимаю, что вина лежит не только на них.

Райли долго смотрела себе под ноги. Я начал волноваться, что, может, она не хочет меня видеть, потому что я ее разочаровал. Но когда она подняла глаза, ее взглядом можно было плавить металл.

– Ничто, я повторяю – ничто не дает мужчине или женщине права обманывать того, с кем они в отношениях. Мне все равно, если ты не всегда отвечал на ее звонки и по месяцу отсутствовал дома: ей надо было открыть рот и нормально сказать, что она больше не хочет быть с тобой. Вместо этого она выбрала трусливый путь: и тебя не отпускала на всякий случай, и с Брэдли удочку закидывала. Люди изменяют, когда их больше заботит то, чего у них нет, чем то, что у них есть. У нее были и другие способы привлечь твое внимание, Кеннеди. И даже не начинай защищать своего братца – какой подлец!

Я смотрел на нее во все глаза. Казалось, у Райли сейчас дым из ушей пойдет, так она разозлилась. Разозлилась за меня! Если бы я не знал, что она чертовски сексуальна, то при виде воинственно раздувавшихся изящных ноздрей я бы бросил сомневаться. Мне очень понравилась разгневанная Райли. Больше того, она меня не на шутку завела.

– Ты невероятно сексуальна, когда сердишься.

Вот этого она точно не ожидала услышать – у нее даже приоткрылся рот. Я воспользовался случаем и, не дав ей закрыть рассерженный ротик, прильнул к ее губам.

Она всхлипнула мне в рот и застонала, и я с наслаждением убедился, что Райли хотела этого не меньше меня, потому что смотреть на нее весь вечер оказалось сродни прелюдии.

Губы Райли были удивительно мягкими, а рот – жарким. Я ничего так не хотел, как уехать в пустой мамин дом и увести Райли в мою комнату. К черту свадьбу!

Райли отодвинулась, когда на наш балкон вдруг высыпали люди. Запахло сигаретным дымом, и мы поняли – пора уходить.

– Давай вернемся, – сказала Райли.

Я нехотя согласился и пошел за ней в зал.

Там как раз происходил торжественный, гм, выброс букета. Мама заметила Райли и вытащила ее на середину танцпола, где сгрудились незамужние женщины. Райли пожала плечами и выразительно посмотрела на меня, решив поддержать компанию. Она была так очаровательна, что я показал ей оба больших пальца.

Когда пришло время бросать букет, Фелисити – в попытке остроумно пошутить, наверное, – обернулась и запулила его в Райли. С тем же успехом она могла подойти и вручить ей цветочки. Райли не могла не поймать этот веник, разве что специально отбить подачу в пол. Все зааплодировали, когда Райли подняла букет высоко в воздух.

Она направилась ко мне, но меня уволок в сторону дядя: предстояла церемония ловли подвязки – мужской аналог бросания букета. Я знал правила: тот, кто поймает подвязку, должен надеть ее на ножку леди, поймавшей букет, то есть Райли. Я не мог допустить, чтобы кто-то другой прикоснулся к ней хоть одним пальцем.

Передо мной стояла одна-единственная задача, и я не собирался проигрывать. Когда Брэдли подбросил подвязку, я буквально взмыл в воздух, чуть не опрокинув проходившего мимо старичка. Риск был велик, но в итоге обошлось без жертв, и победа осталась за мной.

Диджей подсказал Райли сесть в кресло, поставленное посреди танцпола, и вызвал меня. Я вышел, игриво крутя подвязку на пальце. Диджей поставил «Хот ин херре» Нелли, и толпа разразилась свистом, воплями и градом полезных советов. Опустившись перед Райли на колени, я медленно повел подвязку по ее ножке, наслаждаясь ощущением атласной кожи выше колена. Взглянув на ее улыбающееся лицо – Райли так и держала букет невесты, – я вдруг отчего-то страшно испугался.

Не знаю как, но я мгновенно перешел от состояния счастья к неудержимой панике. Музыку заглушил металлический голос, отчеканивший в ушах:

– Эта девушка потеряла своего жениха в автоаварии, нельзя снова рвать ей сердце. От неутихшей боли у нее и не было отношений столько времени. Ты же не способен к отношениям, Кеннеди, эта свадьба тому доказательство, так что ты сейчас вытворяешь?