Глава 3 · Мейсон

Я никак не мог понять, как она очутилась на пороге квартиры моего старика, да еще с пирогом. Они с отцом знакомы, что ли?

– Это моя добрая подруга Пайпер.

– Добрая подруга? Ты мне ничего не говорил.

– Да как же не говорил, она приходит кушать со мной суп!

– А, понятно, – я кивнул. – Имени-то ты не называл.

Папаня усмехнулся:

– Не ожидал, что она такая красавица? Твой отец еще в состоянии выбирать из самых лучших!

Пайпер покраснела и поставила свой пирог на кухонную тумбу. Платье цвета корицы ей очень шло – сейчас она выглядела еще красивее, чем в моих фантазиях… которые носили эротический характер и неизменно заканчивались бурным совокуплением. Вот не ожидал увидеть ее снова! Я знал, что она живет в этом доме, но соседи тут в принципе друг с другом не общаются.

Отец подъехал к столу.

– Ты принесла тыквенный пирог своей мамы!

– Вы запомнили? – она улыбнулась. – Да.

Папа погладил себя по животу:

– Очень хочется попробовать.

Похоже, мой престарелый родитель уже некоторое время живет двойной жизнью, волочась за красотками, которые носят ему пожрать. А я-то за него беспокоился!

Пайпер многозначительно поглядела на меня.

– Мы с Мейсоном уже встречались, мистер Хэнкс.

Ну все, блин, приехали.

Папа повернулся ко мне.

– Серьезно? Это когда ты успел?

Напрягшись, я молчал, ожидая, что она скажет. Я очень надеялся, что Пайпер меня не выдаст, настучав, каким засранцем я себя выказал.

– Однажды я встретила его у подъезда, и мы поговорили, правда, Мейсон?

– Правда, – я ухмыльнулся. – Пайпер разделила со мной свой ланч. Так было дело?

– Приблизительно. Вы тогда были на редкость обходительны.

– Вы тоже, – не остался я в долгу.

Она повернулась к моему отцу.

– В благодарность за ланч, которым я его угостила, ваш сын оставил мне под дверью прелестный подарок, которым я теперь вовсю пользуюсь.

Я чуть не ахнул вслух.

Мне показалось, что я ослышался.

А главное, штаны с чего-то стали мне тесноваты.

Я откашлялся.

– Приятно слышать. Так и думал, что вам пригодится штучка-другая, а то вы казались какой-то взвинченной.

– Так и было. – Пайпер посмотрела на моего отца. – Вы воспитали удивительно галантного и заботливого сына, мистер Хэнкс. Вы должны гордиться собой.

Старик даже засмеялся.

– Ну и ну! А я-то считал, что он у меня тот еще хрен.

Пайпер захохотала, и я тоже не удержался от смеха. Ее глаза искрились лукавством. Я остался благодарен, что она меня не сдала. Я сожалел о своей спонтанной реакции в тот день, и подарочек, который я ей оставил, был попыткой извиниться, хоть и походил на новое оскорбление. Мне понравилось, что у Пайпер хватило чувства юмора об этом шутить.

– Вы будете встречать Рождество с вашим папой? – спросила она.

– Да, сугубо мужской компанией – я и он. Папонт отказывается ехать ко мне в гости, поэтому я привез кое-чего из «Бьянко». Знаете этот ресторан?

Она кивнула:

– Прекрасная итальянская кухня.

– Все в духовке, только подогреть.

– Оставайся, Пайпер, покушай с нами, – попросил отец.

Она нерешительно отозвалась:

– Я, наверное, не успею – меня ждут на ужин в Нью-Джерси… – Разочарование на папином лице было нескрываемым, и Пайпер, заметив это, тут же закончила фразу иначе: – Но знаете, в «Бьянко» слишком хорошо готовят, чтобы отказываться. У меня даже слюнки текут. Съем, пожалуй, чего-нибудь из холодных закусок.

– Прекрасно! И кусок пирога твоей мамы на дорожку.

Папа повозился с джойстиком на подлокотнике и подъехал к столу.

Пайпер пошла за ним, обернувшись на ходу и сверкнув мне улыбкой.

Я улыбнулся в ответ.

Вот тебе и скучный ужин!

В обществе Пайпер меня не оставляли напряжение и возбуждение – странное сочетание. Я все никак не мог поверить, что она и есть та самая таинственная подруга, о которой папа восторженно распространялся всю неделю. То, что Пайпер составляла компанию моему старику, дало понять – она действительно хороший и порядочный человек, и тогда, перед подъездом, это не была игра на публику.

В течение всего ужина мы переглядывались. Я видел, что ей хочется много чего мне высказать, но при отце она этого делать не будет. Нехорошо же ругаться последними словами в присутствии старшего поколения.

Жуя лазанью с морепродуктами, Пайпер спросила:

– Мейсон, а кем вы работаете?

Я отпил вина, соображая, как ответить, и сказал:

– Я предприниматель.

Отец уже хотел открыть свой немалый рот, но я перехватил инициативу, прежде чем он смог что-то рассказать. Щелкнув пальцами, я воскликнул:

– Пап, а ты говорил Пайпер о твоей операции?

У нее враз сделался озабоченный вид.

– О какой операции?

Но папа пренебрежительно отозвался:

– Ерунда. Я наконец-то собрался заменить бедро. Давно пора было, а я сейчас все равно на кресле катаюсь, ноги слабые.

– Ого! И когда?

– Через месяц.

Я разломил ломоть хлеба.

– Я все уговариваю его переехать ко мне хоть ненадолго, но папа уперся и ни в какую.

– Мне у себя удобнее. Здесь все привычно, и я знаю, где что лежит.

Пайпер вздохнула.

– В зависимости от самочувствия, мистер Хэнкс, может, и стоит пожить там, где ваш сын сможет приглядеть за вами ночью. На время, конечно.

Глядя ей в глаза, я сказал:

– Совершенно с вами согласен. Спасибо.

А про себя я вздохнул с облегчением: мне удалось увести разговор от работы и привлечь Пайпер на мою сторону в том, что касалось папиного послеоперационного житья-бытья.

После ужина я налил всем немного вина, под которое мы буквально сожрали тыквенный пирог. Верный себе, мой папаша после глотка спиртного отрубился прямо в кресле и захрапел, запрокинув голову.

– С ним все в порядке? – забеспокоилась Пайпер.

– Ну, его же слышно? Значит, в порядке. Он всю жизнь сразу засыпал, едва чего-нибудь выпьет.

– О’кей, тебе лучше знать.

Я забрал ее опустевшую тарелку и отнес на кухонный стол.

– Еще кусок?

Пайпер выставила вперед ладонь:

– Нет, хватит. Спасибо.

– Пирог потрясающий, передавай маме благодарность за рецепт!

Она погрустнела.

– Я бы с удовольствием, но она умерла.

Вечно ты ляпнешь что-нибудь невпопад, Мейсон.

– Слушай, извини. Теперь я чувствую себя ослом.

– Ну, это для тебя норма, – съязвила она.

Я выдохнул и несколько секунд смотрел на нее.

– Наверное, я это заслужил, – сказал я, вернулся к столу, отодвинул стул и присел. – Давно не стало твоей мамы?

– Она умерла десять лет назад от рака матки…

– Мои соболезно…

– А я после этого начала скрупулезно следить за своим здоровьем и наблюдаться. Год назад мне поставили такой же диагноз – к счастью, в начальной стадии. – Пайпер с усилием сглотнула. – Вовремя прооперировали, но детей у меня, к сожалению, теперь не будет.

Услышанное стало для меня сродни удару под дых – это была очень личная и страшная информация, чтобы делиться ею практически с незнакомцем. Мне даже стало нехорошо при мысли, через что прошла Пайпер, но я зауважал ее за честность. Что принято отвечать в таких случаях?

– Рад слышать, что прогнозы на жизнь у тебя теперь хорошие.

– Подобные испытания, связанные со здоровьем, многих заставляют пересмотреть свою систему ценностей. Я поняла, что не хочу больше равнодушно проходить мимо людских проблем, а еще я ушла с корпоративной должности и переключилась на дизайн интерьеров, это моя страсть. Карьера пока в стадии развития, но я не теряю надежды. Как видишь, из моего диагноза вышло немало добра.

Я задыхался от подступивших к горлу невысказанных слов. Меня охватило желание объяснить мое поведение у подъезда. Я хотел это сделать с той минуты, как увидел на пороге Пайпер с пирогом, но возможность представилась только сейчас. Пайпер открылась мне с неожиданным доверием; я готов был ответить тем же.

– Пайпер, я хочу извиниться за свое поведение в тот день. Не знаю, что на меня нашло.

– Нет никакой необходи…

– Да нет, ты уж меня выслушай.

Она кивнула и приготовилась слушать.

– Я был в гостях у отца, чинил подтекавшую раковину – терпеть не могу приглашать мастеров, если я в состоянии сделать что-то сам. Дело не в деньгах, просто у меня такой характер. И тут я получил плохую новость по работе и вышел перекурить, хотя я бросил курить и долго держался. Когда ты подошла, я был не в себе, сразу навесил на тебя ярлык – и крупно ошибся. Услышав, что ты приняла меня за бездомного, я мгновенно вернулся назад во времени и дал отпор, как мне показалось, одной из пафосных мажорок, которые все школьные годы издевались над моей драной одеждой. Я из так называемых социальных низов и до сих пор неровно дышу к тому, как меня воспринимают люди. Каких бы успехов ты ни добился, как бы ни поднялся, это дерьмо прилипает намертво и не желает отваливаться даже спустя много лет. К сожалению, Пайпер, ты стала жертвой моей спонтанной реакции.

– И как только ты осознал, что неправ, сразу побежал покупать мне пакет дилдо?

– Веришь или нет, это была моя попытка извиниться.

Пайпер запрокинула голову, зайдясь от хохота.

– Ну ты даешь! Можно было нормально сказать: «Прости, вспылил».

– Нет, так прикольнее, – усмехнулся я. – Мама меня учила, что юмор – волшебная палочка почти в любой ситуации, и я решил почтить ее память.

– Пакетом с членами?!

– Типа того, – я пожал плечами.

Пайпер глубоко вздохнула, успокаиваясь.

– Ладно, извинения приняты.

Я загляделся на ее улыбку. У нее прекрасная улыбка – такая ласковая.

Неудивительно, что отец к ней привязался.

– Спасибо, что составила компанию моему папаше – я не могу находиться при нем постоянно. Удача, что рядом есть хорошие люди, которые за ним присматривают.

– Твой отец – просто кладезь дельных советов.

– Какие такие советы надавал тебе старый хрыч?

– Ну, про жизнь, про мужчин…

– Ты спрашиваешь у него совета в любовных делах? – я хохотнул.

– Он очень проницательный. Я не так давно разорвала тяготившие меня длительные отношения, а твой отец указал на одну деталь, которую я даже не замечала: обувь Уоррена неизменно была начищена до блеска.

– Какое это имеет значение? – не понял я.

– Оглядываясь назад, я вижу, что в этих отношениях меня многое не устраивало, но если бы я вовремя обратила внимание на сияющие туфли, до меня бы своевременно дошло, что Уоррен эгоист и эгоцентрик, что он бездуховен и не стал бы мне хорошим мужем. У твоего папы глубокий ум, а еще он рассказал массу историй о семейной жизни с твоей мамой – просто жемчужина к жемчужине.

Я невольно улыбнулся – воспоминание о любви родителей друг к другу неизменно вызывало у меня восхищенную улыбку. Подобные отношения – редкость, и я уже перестал надеяться, что встречу такую любовь.

Мне захотелось больше узнать о Пайпер.

– Ты сказала, ты недавно начала профессионально заниматься дизайном интерьера?

– Вообще по диплому я бизнес-аналитик, но мой диагноз лишний раз напомнил, что жизнь слишком коротка, чтобы заниматься нелюбимым делом, и я начала посещать вечерние курсы дизайна и вкладываться в свою раскрутку. Со старой работы я уволилась. Сейчас у меня есть пара клиентов, которые обеспечивают меня работой, но я еще в самом начале пути.

– Молодец. Мало у кого достанет смелости так круто изменить жизнь.

Она наклонила голову.

– А чем ты все-таки занимаешься?

– Я работаю в сфере недвижимости.

Я и сам не вполне понимал, отчего темню в этом вопросе: видимо, не хотел, чтобы у Пайпер сложилось предвзятое мнение. Наше знакомство и так началось неровно.

Она подождала объяснений и, не дождавшись, сказала:

– Понятно.

Отец дернулся в кресле и проснулся.

– Ого, смотрите, кто живой! – сострил я.

Папа заморгал.

– Я долго спал?

– С полчаса.

– Пайпер еще здесь?

– Здесь, мистер Эйч, – отозвалась она.

Папа повернулся и заметил ее.

– Мой сын тебе еще не надоел?

– Нет, мы очень хорошо поговорили. – Она взглянула на часы. – Но мне действительно пора. Родственники будут теряться в догадках, куда я подевалась.

Я сунул руки в карманы, едва удерживаясь, чтобы не начать уговаривать ее остаться. Однако канун Рождества – семейный праздник, его полагается отмечать в кругу своих близких.

– Передавай им привет, – сказал отец.

Она нагнулась и обняла его, после чего папа поехал в туалет.

Я проводил Пайпер до дверей. Наступило неловкое молчание, когда она медлила уходить, переступив порог.

– Спасибо за ужин.

– А тебе спасибо за… так, сейчас подсчитаем. Спасибо, что не сдала меня, надутого хрена, отцу. Спасибо, что уже несколько дней приглядываешь за моим стариком. Спасибо за приятную беседу и за чертовски вкусный пирог…

Пайпер подалась ко мне:

– Можно доверить тебе тайну?

– Да.

Ее дыхание коснулось моей щеки.

– Я по-прежнему считаю тебя надутым хреном.

Усмехнувшись, я покачал головой:

– Какая исключительная откровенность, Пайпер! Кто знает, может, ты и угадала…

Она ничего не сказала и ушла. Я смотрел ей вслед, следя, как ходят у нее бедра и покачивается зад, и черт меня побери, если это зрелище не стало лучшим рождественским подарком, который я мог пожелать.