Глава 18

Наш последний с Алексом день на Алтае начался ещё затемно.

Просыпаюсь и вспоминаю сразу, что было несколько часов назад. Счастливая улыбка растягивает губы.

Но неясная тревога заставляет резко распахнуть глаза. Вдруг это был просто волшебный сон?

Но нет, конечно. Поперёк моего живота лежит тяжёлая мужская рука. А в колыбели рядом возится дочка. Ещё не плачет, но уже деликатно намекает о своём присутствии — пора завтракать.

Нехотя выбираюсь из объятий и, стараясь не разбудить своего мужчину, переодеваю и кормлю малышку. Идеальное утро!

Смотрю на спящего Алекса, и где-то глубоко внутри грызёт червячок сомнений. Будто я в ловушке своего прошлого, и между мной и моей мечтой о семье пролегает пропасть. Развод будет тяжёлым, Теплов просто так не отпустит, и мне заранее страшно. Но я надеюсь, что мы справимся.

Ника наелась и задремала у меня на руках. Осторожно возвращаю её в кроватку, накрываю пледиком и возвращаюсь под тёплое пуховое одеяло.

Алекс горячий, как печка. Жмусь к нему теснее, целую в плечо и трусь носом о шею. Он так вкусно пахнет! Широкая грудь монотонно вздымается при каждом вздохе, и я приникаю к ней щекой, слушаю стук сердца.

Так много новых чувств и мыслей рядом с этим мужчиной! Привыкнуть не могу, что он весь мой. Что можно трогать и целовать. Можно даже забраться на него сверху и чувствовать его большое сильное тело под своим.

Так и делаю, уже не осторожничая. Хочу, чтобы проснулся и обнял.

Реакция следует мгновенно, и мой зад оказывается в больших мужских ладонях, которые по-хозяйски сжимают и мнут.

Миллер просыпается быстро и сразу весь. Привычки из спортивного прошлого, вероятно.

— Привет… — шепчу, целуя его в колючий подбородок.

И в мыслях не было соблазнять. Я вообще-то не умею. Но с Алексом всё получается как-то правильно и само собой.

Он совершенно голый, сонное тело реагирует на нашу близость совершенно очевидно. Чувствую его желание, которое через секунду передаётся и мне.

— Привет… — Он улыбается, подтягивая меня выше.

Проводит ладонью между моих ног, гладит настойчиво, побуждая развести бедра шире.

Слушаюсь. Лицо вспыхивает от смущения.

Алекс крепче сжимает в объятиях, обхватывая двумя руками. Так сильно, что охаю в голос. И в следующий миг оказываюсь на спине, придавленная мужским телом сверху.

Поцелуи сыплются градом. Алекс прикусывает кожу, оставляя влажные следы на шее, груди, животе.

Закрываю глаза и отдаюсь его желаниям. Они полностью совпадают с моими, но перемешаны с ощущением греховности и запретности того, что мы делаем.

— Теперь я знаю твой секрет, — шепчет Алекс. Его голос очень низкий, ещё хриплый ото сна, невероятно сексуальный.

Он касается губами внутренней стороны бедра.

Ласка сперва невесомая, едва ощутимая. Это настолько волнительно, что отпускаю контроль и полностью отдаюсь мужским рукам и губам. Позволяю трогать себя и целовать, потому что никакие силы в мире не заставят меня сейчас это остановить. Вцепляюсь обеими руками в густые тёмные волосы и мычу. Кричала бы в голос, если было бы можно. Но могу только мучительно стонать и извиваться, дрожа всем телом.

Не слышу и не вижу, что происходит вокруг — в ушах грохает пульс, перед глазами словно пелена. Эти невероятные ощущения просто уничтожили меня и возродили заново.

Вдыхаю глубоко, стараясь удержать в лёгких побольше воздуха. Ещё чуть-чуть, и потеряю сознание.

Но Алекс не жалеет, не даёт передохнуть и прийти в себя. Наваливается и берёт. Яростно и по-взрослому, уже не боясь напугать. Потому что я теперь принадлежу ему, это очевидно нам обоим. Что бы ни случилось.

Когда всё заканчивается, мы долго лежим обнявшись. Молчим, думая каждый о своём. Алекс гладит мою руку, переплетает наши пальцы и несильно сжимает.

— Полетела бы в Финляндию со мной? — вдруг произносит, касаясь губами моего виска. — Не хочу оставлять вас с Никой здесь.

У меня в груди теплом разливается любовь и нежность. Я не привыкла к такому участию в своей жизни, к такой заботе.

— Слишком сложно. Я должна буду вывалить на Олега всё и сразу — и про развод, и про нас с тобой… Я к этому не готова.

— Понимаю, малыш. Потерпи ещё недельку, пока я не вернусь. Мне нужно присутствовать при этом вашем разговоре.

— Не думаю, что… — Я запинаюсь, не находя нужных слов. — Олег импульсивен, склонен впадать в крайности, ты его знаешь не хуже меня. И я очень хочу разойтись с ним миром.

— Сделаю все, что от меня зависит.

Согласно киваю, устраивая голову на его руке. Он прижимает к себе, начинает поглаживать ладонью голый живот. И снова все здравые мысли выветриваются.

— А что за секрет ты знаешь? — интересуюсь, вдруг вспомнив его слова.

Александр улыбается. Опускает руку ниже и раздвигает мои бёдра.

— Вот здесь, маленькая треугольная родинка. В самом укромном месте.

Он шутит, наверное. Что там можно было рассмотреть?

— Я не знала.

— В следующий раз, когда буду целовать, сфотографирую. Можно прямо сейчас…

Разворачиваюсь резко и закрываю ему рот ладошкой. Как можно о таком говорить вслух?! Специально издевается надо мной!

— Алекс!

Моему возмущению нет предела! А он хохочет, негодяй!

— Учить тебя и учить ещё всему, — прикусывает мою ладонь. — Интересно, что ты скажешь, когда я тебя…

— Ну всё…

Не скажу, что пошлые разговорчики мне не нравятся. Но смущают жутко. Чему он собрался меня учить?

Мы валяемся ещё какое-то время в постели, болтаем обо всём подряд. Потом идём завтракать, а после — на прогулку в лес всей семьёй.

Без преувеличения могу сказать, что этот день — самый счастливый в моей жизни. Жаль только, он заканчивается разлукой.

Мы с Алексом долго прощаемся в спальне. Он, уже одетый в пуховик, качает на руках мою дочку, целует в лобик. А я любуюсь ими, не переставая удивляться таким нежностям.

— Не предпринимай ничего без меня, малыш, — просит он серьёзно.

— Не буду.

— Марк в курсе наших дел, ты можешь обращаться к нему за помощью в любое время.

— Угу.

Мне так тоскливо, что едва сдерживаю слёзы. Всхлипываю, и две капельки скатываются вниз.

Не хочу, чтобы он уезжал, и наша сказка заканчивалась.

— У нас с Никой для тебя есть сюрприз. — Он обаятельно улыбается, протягивает руку и гладит меня по мокрой щеке.

— Хороший?

— Очень. Вернусь, и расскажем всем о нас. Выше нос, неделя быстро пролетит.

Один долгий прощальный поцелуй, и дверь за Алексом закрывается. Ника начинает хныкать у меня на руках, будто тоже не хочет с ним расставаться.

А я закусываю губу, чтобы не завыть в голос. Как же так вышло, что всего за месяц этот чужой человек стал важнее всего?

Подхожу к окну и наблюдаю, как Александр садится в машину. Броситься бы к нему и умолять остаться! Не отпускать от себя ни на шаг!

Интуиция заходится в крике, но я не хочу ничего слышать.