Глава 27

Мой муж — совершенно не тот человек, каким я его считала. Начала понимать это вскоре после свадьбы, когда стали появляться первые тревожные звоночки.

Тогда решила, что Теплов просто очень занятой, у него много забот с бизнесом, а я слишком навязчива. Букетно-конфетный период не может длиться вечно, правда же? Но чем дольше мы были женаты, тем более одинокой я чувствовала себя в нашем браке.

Черты его характера, которых незаметно было поначалу, стали проявляться более отчётливо. Высокомерие, заносчивость, холодность по отношению ко мне. А потом и неприкрытая агрессия. Всё очевиднее становилась пропасть между нами. В его семье я стала ощущать себя бедной приживалкой, которую не выгоняют из жалости.

И всё равно мне сейчас сложно поверить в то, что Олег мог поступить со мной так гнусно. В голове не укладывается, что вот так просто можно разрушить жизнь другого человека, который ничего дурного тебе в общем-то не сделал.

Ради чего всё это?

В угоду его маниакальной потребности казаться лучше других? Чтобы задобрить властного отца и не упустить наследство?

Муж буквально принёс меня в жертву своим амбициям. Хотел тихую, послушную жену и ребёнка, которого не мог зачать, — и получил.

Как же он бесился, когда узнал о своём бесплодии! Вспоминать страшно. Ещё тогда мне нужно было бежать от него сломя голову. Но я и предположить не могла, какие демоны сидят у Олега в голове. Думала, такая вот у нас любовь. Мы справимся с кризисом и будем жить долго и счастливо.

Милена — дура. Дура, дура, дура.

Каких усилий мне стоило несколько дней делать вид, что ни о чём не подозреваю!

Едва сдерживалась, чтобы не броситься на мужа с кулаками, такая ненависть кипела у меня внутри.

Олегу доложили о том, что приезжала Машка. Я с трудом убедила его, что не сомневаюсь в его версии событий. Что его измены были плодом моего больного воображения. Я сама в это верила и Машку убедила.

Удивительно, но он купился. Настолько недалёкой меня, видимо, считает. Что нам с дочкой очень на руку.

Я планомерно убеждала его день за днём, что влюблена как кошка. Что он для меня — лучик света в тёмном царстве безумия и ложных воспоминаний. Что только ему я безоговорочно верю и готова исполнять все его прихоти.

А он был так уверен в своём превосходстве надо мной, что и не усомнился. Я чувствовала, что муж мной доволен. И испугалась, что переборщила. Потому что однажды вечером он не уехал в квартиру, как обычно, а решил остаться с нами в доме…

— Вам лучше не встречаться, Мил. — Он обнял меня и потянул на диван, усадил к себе на колени. — Ты слишком взвинченная. От ваших разговоров только больше путаницы в твоей голове.

— Не волнуйся, пожалуйста. Машка — деликатный человек, она не лезет мне в душу. Мы болтаем о всякой ерунде. Я бы хотела чаще с ней видеться.

— Ну ладно, — снисходительно разрешил муж. — Если что-то вспомнишь, сразу говори мне, хорошо?

— Как скажешь! — Я с благодарностью и обожанием заглянула ему в глаза и, пересилив себя, чмокнула в щёку.

Олег вдруг обхватил мой подбородок и впился в губы поцелуем.

Меня едва не вывернуло. Но я собрала волю в кулак и прижалась к нему в ответ.

Он уступил мне, ослабил ошейник и сделал поводок чуть длиннее, разрешив встречи с подругами. Я должна закрепить достигнутый результат. Прикидываться до тех пор, пока не найду способ обезопасить себя и своего ребёнка. Пока у меня на руках не будет документа о том, что я психически здорова.

Как с ним спать после всего, что узнала, представления не имею.

В тот вечер я смогла его выпроводить, наврав про месячные. И он спокойно уехал. К своей подружке, наверное. Фу.

Когда спустя примерно неделю Теплов сообщил, что отправляется по делам в другой город, я просияла. Но виду, конечно, не подала.

Стоило мужу ступить за порог, ко мне примчалась Машка.

— Слушай! — воодушевлённо начинает подруга, когда мы садимся пить чай на террасе. — Ты Дяевых, наверное, не помнишь?

— Нет. Кто это?

Пока я режу тортик, Маня с упоением нянчится с Никой. У неё, конечно, есть свой детский стул, но на руках у весёлой тёти доче нравится куда больше.

— Нина Николаевна и Пётр Алексеевич, фермеры. Ты у них в Рождество рожала. Мы в больнице познакомились ещё зимой. Они так переживали за тебя. С тех пор созваниваемся периодически.

— Ух ты. Нужно поехать познакомиться ещё раз и отблагодарить.

— Угу. Они счастливы, что ты очнулась. Очень хотят вас с Никой повидать.

— Да я хоть сейчас!

— Собирайтесь, и поедем.

— Что, так сразу?

— Звони своему кобелю и отпрашивайся. Тебе новые впечатления на пользу пойдут.

— Пока мужа нет в городе, мне нужно найти адвоката и врача, обследование пройти… Тут не до впечатлений.

— Я побуду там с Никой, а ты можешь заняться делами. Всё проще, чем на виду у свёкров.

— Это точно.

Удивительно, но Олег возражать не стал. Порасспрашивал для порядка и дал своё царское согласие.

Поздним вечером, закинув вещи и коляску в багажник, мы отправляемся в гости.

По пути Никуля уснула, и я перебралась с заднего на переднее пассажирское кресло. Как раз время приёма таблеток, чуть не пропустила.

— Что это? — с подозрением спрашивает Машка, косясь на упаковку.

— Лекарство с мягким успокаивающим эффектом. Нормализует сон, уже вторую неделю пью.

— Ты откуда его взяла?! Оно ж, наверное, рецептурное?

— Выписал мозгоправ, который меня лечит.

— Мы же выяснили, что тебя не от чего лечить и этот психолог, скорее всего, оплаченный Тепловым шарлатан.

— Я потом его ещё в двух аптеках фармацевтам показывала. Оба подтвердили, что в рекомендованной дозировке абсолютно безопасно. Да и на сон благотворно влияет, я нормально спать начала.

— А без них никак? — Маня качает головой. — После того, что с тобой случилось, любой бы спать перестал. Мне кажется, тебе не лекарство нужно. А поскорее разобраться с тем, что происходит в жизни. Избавиться от Олега и защитить дочь. Тогда и покой настанет.

Я достаю таблетку из банки и отправляю в рот, запиваю водой.

— Может, и так. Но Нике нужна не сонная тетеря, а вменяемая мать прямо сейчас. Высыпаясь, я стала лучше соображать.

Машка демонстративно закатывает глаза и шумно выдыхает.

Ещё через полчаса мы сворачиваем на гравийную дорогу. Нос улавливает запах свежескошенной травы и каких-то цветов, я с наслаждением вдыхаю полной грудью.

— Не узнаешь места?

Я осматриваюсь в надежде увидеть что-то знакомое. Но нет, ничегошеньки.

На массивных дубовых воротах висит выцветшая на солнце табличка «Добро пожаловать». По бокам высокие каменные столбы, увитые плющом. Рядом почтовый ящик в виде миниатюрной избушки и кованая скамейка. Очень мило и уютно.

Мы выходим из машины как раз в тот момент, как из калитки появляется хозяйка. Нина Николаевна — невысокая, круглолицая женщина лет сорока пяти, с тёплым взглядом и добродушной улыбкой. Завидев нас, она всплёскивает руками и идёт навстречу.

Мне неловко от того, что я её совсем не помню, тогда как она искренне рада нашему приезду.

Следом выходит и хозяин Пётр Алексеевич — высокий, крепкий дядечка с седой бородой и густой шевелюрой.

— Я предупредила, что ты ничего не помнишь, — шепчет Маня, пока Дяевы любуются через окно машины на спящую малышку.

— Может, как раз и вспомню.

Когда церемония приветствия завершается, нас ведут внутрь.

В восхищении осматриваю красивый двухэтажный дом с резным крыльцом и увитой виноградом террасой.

— Сегодня уже поздно, девочки, — говорит Пётр Алексеевич, пропуская нас в дом. — Скоро стемнеет. Завтра с утреца покажу вам пасеку, яблоневый сад…

Здесь, конечно, здорово. Мне не терпится всё осмотреть.

Ферма гораздо больше, чем я представляла. Много зверей и птиц. Высоченный амбар неподалёку, несколько больших теплиц и поля, уходящие за горизонт. Это вам не бабулин скромный огород в глухой деревеньке.

У Дяевых есть дочка Полина и годовалый внук Славик. Обручального кольца на пальце у девушки нет, да и про папу малыша не было сказано ни слова.

Лучше уж вообще растить ребёнка без отца, чем с таким папашей, как Теплов.

Кстати, о муже. Судя по голосу в трубке, его наша разлука не слишком напрягает. Даже расспрашивать не стал, как мы тут разместились. Только поинтересовался моим самочувствием.

Мне бы радоваться нежданной свободе, пусть и продлится она всего пару недель. Но тревога к ночи лишь усиливается.

Нам с Никой отводят маленькую, но невероятно уютную комнатку на втором этаже. Мы купаемся, и я баюкаю её, долго пою песенки.

Окружающая безмятежность располагает ко сну. Мягкий, желтоватый свет уличных фонариков проникает сквозь кружевные занавески и отбрасывает на пол фигурные тени. Сверчки стрекочут, кроны дубов шелестят от ветра. Просто сказка!

Переложив малышку в деревянную кроватку, я засыпаю, едва голова касается подушки.

Но посреди ночи вскакиваю от ощущения чужого присутствия, как от толчка. Пальцы дрожат, будто с вечера целый кофейник выпила. Но ничего такого не было, конечно. Сердце колотится часто-часто. Может, от того, что здесь, под крышей, душно?

Проверяю дочку и возвращаюсь в кровать. Ощущение, что кто-то смотрит на меня из тёмного угла, такое явное, что не могу уснуть до самого рассвета.

Может, Теплов не во всём врал мне? Что, если я и вправду слегка того…

Но с восходом солнца мои страхи обретают человеческие очертания. Первое, что вижу, открыв глаза — высокого молодого мужчину в черной рубашке и брюках. Он стоит посреди комнаты, вполоборота. Смотрит так пристально, будто фиксирует каждую эмоцию на моём лице.

Александр Миллер.

Он поворачивается и делает шаг ко мне.

Я цепенею от ужаса, увидев у него на руках свою дочь.