Глава 32

«Мы собирались пожениться», — сказал Миллер.

Я прокручиваю эти слова в голове уже несколько дней.

Когда он сказал по телефону, что любит, я так не взбудоражилась. Ведь это могло быть выражением поддержки матери своего ребёнка. Расчувствовался и сказал.

Но поверить в то, что такой парень решил женится на мне спустя всего каких-то пару месяцев после знакомства?

После того разговора мы не касались темы наших отношений. Алекс проводил дни в городе, занимаясь делами, но вечерами возвращался на ферму.

Я начала привыкать к его ненавязчивому присутствию. К его особенным взглядам и случайным прикосновениям.

Сейчас уже вечер, солнышко низко. Александр сидит с ноутбуком на террасе, а рядом с ним в высоком стульчике Ника играет своими погремушками и грызунами.

— Как эта штука может быть безопасной, если она полностью помещается у ребёнка во рту?! — сокрушается Алекс. — Мне кто-нибудь объяснит?

Я отворачиваюсь, пряча улыбку. Поля в очередной раз закатывает глаза.

Видно, что опыта плотного общения с малышами у чемпиона нет — нервничает каждый раз, когда дочь засовывает игрушки в рот. Объяснила ему уже, что все они безвредны и облегчают прорезывание зубов. Но он как будто всё равно сомневается.

Наблюдаю за ними из кухни и улыбаюсь. Чувствую, что Ника с отцом в безопасности. Он искренне полюбил её и Теплову в обиду не даст.

Чего не скажешь обо мне.

Представляю, как Олег разозлится, когда узнает, что я пропускаю сеансы с психологом. А если ему кто-то донесёт про то, что его кузен здесь? Брр…

Возвращаюсь к своему пирогу. Кажется, я тысячу лет ничего не пекла! Но сегодня вдруг захотелось — появилось вдохновение.

По этому рецепту мы с бабулей часто делали «Зебру», когда я была маленькой. Он возвращает меня в детство — в уютный деревенский дом на залитую закатными лучами кухню. В то беззаботное время, где самой большой печалью был подгоревший, вовремя не вынутый из духовки пирог.

Жаль, Никуля его сегодня не попробует. Но, когда она подрастёт, мы будем печь вместе.

Разливаю тесто по двум мискам, в одну из которых всыпаю какао. Порошок поднимается облаком и оседает на столешнице.

— Стоило появиться Славику, и дочь потеряла ко мне интерес, — сообщает Миллер, заходя на кухню.

Вздрагиваю от неожиданности. Задумалась и не услышала шаги.

— Они с Полей вернулись от соседей?

— Угу. Я посадил детей в манеж. Что это будет? — Он кивает на тесто.

— Пирог «Зебра». Старый, ещё советский рецепт.

Он направляется к раковине, тщательно моет руки. Подходит ко мне и встаёт сзади, очень близко. Видимо, в той жизни, которую я забыла, у нас это было нормальным — всё время касаться друг друга. Если он меня не обманывает, и мы действительно были близки.

А у меня от нашей близости с непривычки опять мурашки.

— Давай вместе. Что нужно делать?

— Лить тесто слоями в эту форму, — объясняю. — Можешь взять шоколадное.

Миллер с энтузиазмом берётся за дело.

А я вскоре уже жалею, что духу не хватило его спровадить.

Он слишком близко! Чувствую спиной, как при каждом движении перекатываются мышцы под его футболкой. Как его дыхание щекочет мою кожу, отчего каждый невидимый волосок встаёт дыбом.

Я так взволнована! Ещё немного, и пальцы начнут дрожать.

— Нужно ближе к середине, иначе слои получатся кривыми, — поправляю, видя, как вместо ровных коричневых и белых кругов у нас получается косое нечто. — Некрасиво.

Миллер возражает, касаясь моего уха губами:

— Очень красиво. Съел бы прямо сейчас.

Мужская рука обхватывает мою талию. Машинально втягиваю живот.

Он ведь про торт?

Я пропускаю пару вдохов. И прикрываю глаза, когда он склоняется и целует в плечо. В сарафане-бандо без бретелей чувствую себя вдруг голой рядом с этим великаном.

Как далеко мы могли зайти в те два месяца? Может, для женитьбы были исключительно прагматичные причины? Что, если всё не так, как я успела нафантазировать?

Голова кругом, стоит представить нас в постели.

— Кажется, всё, — сообщает он тихо, обнимая крепче.

Никогда раньше мне так сложно не давалась Зебра, несколько раз ложку чуть не выронила!

— Ещё глазурь и крем.

Осторожно выпутываюсь из объятий и, стараясь не смотреть на Александра, деловито сую форму с будущим пирогом в разогретую духовку с таким видом, будто ничто, кроме этой «Зебры», меня вообще не интересует.

Потому что всё ещё не понимаю, как с ним себя вести.

Александр мне очень нравится. Он — отец моей дочери. И противник моего мужа, который всячески показывает, что мы на одной стороне.

Мне бы на радостях броситься в его объятия, но ставки слишком высоки. Поведу себя неправильно, доверюсь не тому человеку и всё…

Миллер отходит и присаживается на высокий стул у стены. Смотрит на меня пристально, скрестив на груди руки.

— Мила, тебе неловко со мной? — вдруг звучит голос рядом.

Ещё как.

— Из-за пробелов в памяти я чувствую себя… дезориентированной.

Миксер у Дяевых допотопный. Он — прапрадедушка современных моделей, и я поначалу не понимаю даже, как его включить. Но раз стоит на столе, значит, рабочий.

Закладываю в чашу масло и сгущёнку, включаю агрегат в розетку…

— Потому что я знаю о тебе то, чего не знаешь ты сама?

Чувствую, как едва успокоившийся пульс начинает разгоняться снова.

— Что, например?

— Например, какая ты прекрасная мама. До сих пор в голове не укладывается, насколько я везучий. Ника — нежданный подарок, о котором я даже мечтать не мог.

Эти слова проникают в самое сердечко и разливаются по телу тёплыми волнами.

Он продолжает:

— Когда целую, у тебя розовеют кончики ушей и появляется румянец.

Ой, мамочки. Он просто сейчас смотрит на меня, а лицо уже начинает гореть!

— Знаю о крошечной родинке в секретном месте…

Что ещё за секретное место?! На ум приходит что-то совсем уж неприличное… такое, что не показывают посторонним.

Боковым зрением замечаю, как Александр поднимается со стула и медленно идёт ко мне.

Живот вдруг сводит несильным, но весьма ощутимым спазмом. Тепло внутри превращается в жар и сосредотачивается внизу.

Я будто плаваю в каком-то эротическом тумане. Разве можно одними лишь невинными словами погрузить человека в транс?

Напоминаю себе, что совсем его не знаю. Но сердце откликается на его голос, его руки… будто помнит.

Разволновавшись, слишком сильно сжимаю рукоятку миксера. Влажные пальцы соскальзывают, и агрегат вдруг оживает с душераздирающим рёвом!

Белый крем взмывает к потолку и приземляется холодными липкими каплями мне на руки, грудь… Я теперь вся в сгущёнке!

Миллер рывком забирает у меня миксер и откладывает его в раковину.

А я от шока шевельнуться не могу! Боже, спасибо, что это не блендер с лезвиями!!!

— Думаю, этой «Зебре» достаточно будет глазури. — Он улыбается, обнимая меня и разворачивая к себе. — Обойдёмся без крема.

Смотрю на него снизу вверх зачарованно. Хочется встать на носочки и повиснуть у него на шее!

— На тебя тоже чуть-чуть попало. — Поднимаю ладонь и стираю крем у него со скулы. Руку отнимать не хочется. Хочется трогать его, гладить…

Он перехватывает моё запястье и подносит к губам. Нежно касается и сцеловывает сладкие капли.

— Алекс…

Вдруг тянет на себя и легко подхватывает на руки. В пару шагов подносит к единственному не заляпанному месту на столешнице и плюхает попой!

Ойкаю от неожиданности, настолько быстро всё это происходит!

Секунду смотрим глаза в глаза. Я делаю неглубокие частые вдохи, и начинает кружиться голова.

Миллер отводит прядки от моего лица и заправляет их за ухо. Наверное, розовое, как он и сказал. Потому что ясно чувствую, что полыхает.

Охнуть не успеваю, как мягкие, тёплые губы прижимаются к ключице. Мужские руки обнимают крепко, прижимая к широкой рельефной груди.

Теперь вообще перестаю дышать, только вцепляюсь яростно в его футболку. И это словно разрешение — ведь не отталкиваю, а льну сама.

Поцелуй получается яростным, глубоким, обжигающим!

Я жмурюсь от удовольствия, окончательно теряя связь с реальностью. Позволяю этому большому, красивому, но чужому и опасному мужчине касаться так, что душа моя вот-вот вылетит из тела! Я раньше никогда не испытывала ничего подобного! Боже!

Он с силой тянет мои бёдра к краю стола и вжимается пахом между ними. Ощущения внизу живота заставляют застонать. Пытаюсь инстинктивно сжать коленки, но там он. Он везде!

Моя кожа становится в тысячу раз чувствительнее, она будто горит под мужскими пальцами. Прикосновения приятны, но слишком интимны, когда Алекс шире раздвигает мои ноги и ведёт по ним ладонями вверх, задирая сарафан.

Я инстинктивно отклоняюсь назад, прерывая поцелуй. Мне бы отдышаться! Но Миллер быстро подхватывает под спину, возвращая на место.

Чувствую, как снова сжимает моё бедро, но теперь на живую, без преград.

Смотрю на его лицо, тёмную щетину на подбородке, густые волосы, в которых играют солнечные лучи. Он очень красив.

Хочется уловить хоть что-нибудь знакомое. Для меня каждый наш поцелуй — словно первый. А мы ведь, наверное, не раз занимались любовью раньше.

— Алекс.

— М?

Один короткий взгляд. Чуть заметная улыбка на долю секунды, и вот он снова предельно серьёзен. Берет мой подбородок ладонью, поднимает и впивается губами в беззащитную шею.

Приятно до дрожи! Так, что вновь судорожно сжимаю его плечи.

Ещё немного таких ласк, и перестану соображать!

Но мне важно узнать ответ. Именно сейчас и не минутой позже! Прежде чем я на что-то решусь.

— Мы с тобой раньше…

— Что?

Да Боже мой!

Отталкиваю его снова и заглядываю в глаза. Нет, он не смеётся надо мной, а сильно увлечён. И возбуждён просто зверски, судя по частым шумным вдохам и каменной эрекции.

— У нас было?

— Конечно.

— После родов? — недоверчиво уточняю.

Там же времени должно было пройти всего ничего.

— Не на следующий день, — отвечает слишком резко.

— И в этом плане у нас с тобой всё хорошо?

Ясно, что мой интерес нормален. Но вопросы звучат так, будто я пытаюсь подловить его на лжи.

— Лучше некуда.

Мы оба используем паузу, чтобы перевести дыхание. Алекс упирается руками в столешницу по обеим сторонам от моих бёдер. Опускает голову и утыкается влажным горячим лбом в моё плечо.

Этот мужчина умопомрачительно пахнет! Вкусной туалетной водой, чистой одеждой... и ещё чем-то, что будит во мне желание тереться о него, как кошка, и мурчать от удовольствия.

Он не перестаёт касаться, трогать. Ведёт костяшками пальцев по моей руке, выше, очерчивая шею, скулу… гладит.

Трогательно. Мне кажется, это не про страсть, а про нежность. Про безмятежное спокойствие и безопасность, которые меня окутывают рядом с этим мужчиной здесь и сейчас.

Я смелею и просовываю ладонь под его футболку.

Кожа такая плотная, мягкая, чуть влажная… так приятно трогать, что жмурюсь от ощущений.

Чувствую удары его сердца.

Оно бьётся быстрее из-за меня. Быстрее с каждым моим касанием.

— Милена, — выдыхает он со стоном.

Подхватывает меня на руки и несёт из кухни.