Глава 37

— Мила, — раздаётся над ухом шёпот. — Милен.

Открываю глаза и вижу Машку. Сидит рядышком на постели и взволнованно всматривается в моё лицо. У меня на сгибе локтя катетер и пульсометр на пальце. Что я опять делаю в больнице, чёрт побери?!

— Где Никуля? Что случилось?

В ушах шум, перед глазами мушки. Подтягиваюсь к изголовью кровати. Мутит.

— Она с Марком и Соней Миллерами, не волнуйся. Как себя чувствуешь? В голове не просветлело?

— А должно было?

— Угу.

Пытаюсь воспроизвести в памяти последние события.

Я очухалась на станции. По счастливой случайности там оказался сосед Дяевых, который приехал кого-то проводить на поезд. Он довёз меня до фермы. А дальше начался сущий кошмар.

Олег прислал мне ссылку на интервью Адель. В нём описывались издевательства, которым её подвергал Миллер. Она представила его порочным богачом, пресытившемся простыми человеческими удовольствиями. И вывалила тошнотворные подробности того, чем развлекают себя богатые и знаменитые.

Я не смогла смотреть больше десяти минут, побоялась, что вывернет. Настолько правдоподобно звучал её рассказ и выглядели фото.

Становилось жутко при мысли, что хотя бы часть из этого может оказаться правдой.

Словно в полусне я искупала и покормила дочку. Надеялась, отключусь с ней и к утру станет легче, но никак не получалось. Всё думала об Алексе и этой Адель. Думала, думала, думала…

Александр вернулся поздно, хмурый и молчаливый. Ясно было, что откровения своей бывшей он уже успел посмотреть.

Мы оба были взвинчены. Начали с упрёков. Но слово за слово и разругались вдрызг.

Помню, как Александр попросил девочек забрать детей и уйти к соседям. И вызвал врачей.

Я металась по дому, как настоящая сумасшедшая. Он ловил меня, грозился связать. А я дралась и обзывала его последними словами. Мне казалось, что он причина моих бед. Что все вокруг враги. И Машка, и Полина…

Медики приехали быстро. Вкололи что-то мне в плечо, пока Миллер держал, а дальше всё как в тумане.

Сейчас это просто не укладывается в голове. Как я могла? Что со мной стало?

Обнять бы подушку и поплакать от стыда и жалости к себе. Но в душе вдруг поднимается такая волна злобы! И решимость сопротивляться обстоятельствам!

— Сколько дней я здесь, Маш?

— Три. Это было три для назад.

Кряхтя, сажусь и спускаю ноги на пол.

— От чего меня тут лечат?

— От отравления.

Машка улыбается, и в первое мгновение меня это коробит. Пока не доходит смысл слов.

— Отравления чем?

— Не помню названия, врач объяснит. Если коротко — тебе лекарство в банке подменили. Алекс заподозрил неладное и отправил его на экспертизу. А там сюрприз! В капсулах вместо безобидного успокоительного очень сильный препарат. Собственно, его уже в твоей крови обнаружили и опознали.

Я слова выговорить не могу. Сижу, уставившись на Машку и улыбаюсь, как дурочка.

— Дело было в нём?

— Ага. Ещё неделька, и могла бы правда в дурдом уехать. Ты, в целом, как?

— Очень хорошо! Ощущение, будто крылья расправляются за спиной! Подожди, а кто подменил?

Мы смотрим друг на друга. Она поджимает губы и морщит нос.

— Твой муж намекнул, что ты могла сама.

— Сама?! Ну и сволочь!

— Но Миллеры в это не поверили, конечно. Не обижайся, я всё им рассказала. Как Олег морочил тебе голову после комы. В общем, семья объявила ему бойкот. Марк заверил, что ответственности никто не избежит. Они там твоего психолога трясут, он пока отнекивается и всё валит на Теплова. Дело завели, но подозреваемого ещё нет, только куча свидетелей.

Ух ты. Значит, муж обеспечивал себе алиби и взялся за дело основательно.

Теперь у меня нет сомнений в том, что я не случайно ударилась. Олег заметает следы. В идеале, наверное, мне было из комы вообще не выходить. Раз уж вышла, то хотя бы не вспоминать случившееся. А на случай, если однажды всё вспомню, у мужа был готов план — выставить меня чокнутой или зависимой, которая сама не понимает, что несёт.

Супер. Надеюсь, он не вздумает решить проблему радикально и избавиться от меня совсем?

— А где Алекс? — решаюсь спросить.

— Улетел в Финляндию разбираться с бывшей. Злой был, как чёрт, после её «интервью».

Улетел. Ну и ладно. Всё равно не представляю, как буду смотреть ему в глаза. Конечно, он всё сделал правильно, сейчас мне это понятно. Увидел, что я не в себе, и оградил дочь. Я же будто с цепи сорвалась, готова была его растерзать. А уж когда увидела врачей…

Ни разу в жизни никого так не обижала. Жаль, время отмотать назад нельзя.