Глава 39

Лишить Теплова родительских прав оказалось куда сложнее, чем я ожидала. Если факт его измен ещё можно подтвердить, то обстоятельства отравления до сих пор остаются лишь моими домыслами. Как и попытки мужа представить меня сумасшедшей. Потому что проклятая справка о моей болезни исчезла, словно её и не было.

Иски о расторжении брака и оспаривании отцовства поданы, и это только начало долгих и трудных разбирательств.

Многолетняя зависть и обида на Миллеров превратила Олега в настоящего маньяка. Ему плевать, что страдают люди. Он не жалеет ни в чём не повинного ребёнка, что уж говорить обо мне.

Имея на руках договор с клиникой, по которому донор отказывается от любых претензий на будущего ребёнка, Теплов чувствует себя хозяином положения. Закон пока на его стороне, но я не теряю надежды отвоевать у бывшего дочь.

Его ведь не волнует судьба малышки. Он не настаивает на встречах, не интересуется, как она поживает. Ему всё равно. А все препятствия, которые он чинит нам с Алексом — исключительно назло кузену. Ну и чтобы меня наказать за непослушание, разумеется.

Ни у кого из Миллеров нет сомнений в том, что в коме я оказалась благодаря Теплову. Последние несколько недель я изо всех сил пытаюсь вспомнить обстоятельства того вечера, но тщетно. Не помогают ни доктор, ни разговоры с родными. Ни наши редкие встречи с Алексом.

Он занят бизнесом и разборками с Адель. По-прежнему много времени проводит в Финляндии. И у нас сложились ровные, дружеские отношения.

Да, дружеские. Миллер сказал однажды, что не будет давить на меня, и держит слово.

Только вот мне нужно совсем другое. Я мечтаю о настоящей семье.

У него была и будет своя личная жизнь, не имеющая к нам с Никой никакого отношения. И мне отчаянно хотелось стать её частью. Неделю за неделей я ждала, когда он сделает первый шаг или хотя бы намекнёт на сближение. Но с некоторых пор больше не жду.

— Ну и как тебе? — спрашивает Машка, устраиваясь рядом со мной на водительском кресле.

Я собираюсь отселиться от Миллеров, и мы ездили смотреть однушку в Зеленограде.

Собственно говоря, мне всё равно сейчас, где жить. Парк для прогулок рядом есть — и хорошо. У Марка и Сони, несмотря на их гостеприимство, чувствую себя бедной родственницей.

Ну ничего. Главное — жива и здорова, скоро освобожусь от ненавистного брака и начну всё сначала. Теперь у меня есть моя драгоценная доченька, и я — самый счастливый человек на свете!

— Нормальная квартирка, мне очень понравилась. — Я вытягиваю ремень и пристёгиваюсь. Машина трогается.

— Маленькая очень, — морщится Маша. — Ты сама аренду потянешь?

— Потяну. Уже заказов набрала. Жаль, бабулино наследство и всё, что я накопила за несколько лет, уже не вернуть. Собственными руками Олегу отдала.

— Ну кто ж знал, что Теплов окажется таким подонком? Ладно. Алекс не одобрит твою затею, я думаю. Как же покупка дома? Затухла идея?

— Не знаю, Мань. Он весь в делах. А ещё у него, похоже, роман.

Машка вытаращивает глаза:

— С той блондинкой на фото?

Роюсь в телефоне и нахожу блог, который рассказывает о знаменитостях. Показываю Машке то самое видео, из-за которого всплакнула вчера перед сном. Мы как раз подъезжаем к перекрёстку и останавливаемся на красный.

— Да. Зовут Анастасия. Она юрист в компании Марка, обручального кольца на пальце нет. В последний раз даже в Финляндию с Алексом летала. Это снято вчера в аэропорту.

Смотрим вместе, как Миллер бережно поддерживает стройную красивую девушку за локоть. Как обнимает, ведя через толпу пассажиров. Как они мило улыбаются друг другу. Ревность пробуждается с такой силой, что начинает покалывать в груди.

Вытираю скатившуюся по щеке слезинку.

Машка сочувственно вздыхает:

— Но ты же его так и не вспомнила?

— Не вспомнила. Но, кажется, успела втюриться заново. Мы теперь поменялись ролями — когда он хотел, я от него шарахалась. Боялась собственной тени из-за проклятых таблеток. Теперь всё наоборот.

Закрываю видео, смотреть на которое — только зря себя мучить. И начинаю листать фотки ещё одной квартиры.

— Знаешь поговорку? С глаз долой — из сердца вон?

— Так не получается, у нас же Ника. Только успокоюсь и переключу внимание, он тут как тут. Да ещё и благоухающий чужими духами.

— Бедная ты моя.

— Да нормально всё. Втянусь в работу, некогда будет страдать.

— Точно.

Мы съездили ещё в пару мест, посмотрели самые подходящие предложения. Эх, если бы я не послушалась мужа и не продала бабушкин деревенский дом, вопрос с жильём вообще бы сейчас не стоял. Места там волшебные, воздух чистейший, речка рядом. Идеальное место, чтобы растить малышку, работая удалённо.

Сколько же глупостей я успела наделать? А это я ещё не всё помню.

Вернувшись домой, я поделилась с Соней радостной новостью, что нашла квартиру и к концу недели мы с Никой переедем. Она как будто бы не очень за нас рада:

— Неожиданно как-то. Ты с Сашей переезд обсуждала, он вообще в курсе?

Мы расстелили покрывало под яблоней и устроили с детишками пикник. Жара под вечер спала, и близнецы носятся по двору как угорелые. А Никуля ползает среди своих погремушек.

— Ещё нет.

Соня задирает рукав и смотрит на часы:

— Они с Марком должны скоро вернуться. Сказали, есть какая-то хорошая новость для нас.

У меня мурашки по коже от мысли, что скоро его увижу.

Под вечер наш пикник плавно перетёк в гостиную. Близнецы, утомлённые играми на свежем воздухе, валяются на диване и смотрят любимый мультик про котов. Ника поела и теперь дремлет у меня на руках, посасывая во сне кулачок.

Ловлю себя на том, что замираю от каждого шороха, доносящегося с улицы. Волнуюсь, словно девица перед свиданием. Но, как оказалось, напрасно. Марк возвращается один.

Он поясняет, на ходу снимая пиджак:

— Алекс с Настей остались в офисе поработать. А я устал сегодня, как собака. Вырвался к вам.

Соня идёт навстречу мужу, обнимает и встаёт на носочки, чтобы поцеловать. Они быстро здороваются, и Марк направляется к сыновьям. Мальчишки отрываются от своих дел и, зевая, забираются к отцу на руки.

Наблюдаю за их семейной идиллией, и сердечко сжимается от тоски. Алекс тоже мог бы сейчас приехать. И пусть у нас не так всё гладко, и я не могла бы так запросто подойти к нему и поцеловать, всё равно была бы рада увидеть его.

Но он остался работать с Настей.

Из разговоров я поняла, что они с Соней — подружки ещё с института. Поэтому расспрашивать подробнее о ней не решилась. Личная жизнь Миллера не моё дело.

Чувствую себя на этом празднике жизни лишней. Загостилась. Семья Марка и Сони — моя ожившая мечта. Но, вместо того чтобы глазеть на них и страдать от жалости к себе, нужно строить собственное будущее.

Целую дочку в лобик и поправляю одеяльце. Моё счастье в материнстве, совершенно точно! Вот в этой сладкой кнопочке, которой не могу никак налюбоваться!

— А про какие новости вы говорили? — спрашивает Соня, выдёргивая меня из раздумий.

— Радоваться ещё рано, но новости хорошие, — отвечает Марк, обращаясь к нам обеим. — Надавили на эту идиотку Адель, и она призналась, что оговорила Алекса.

— Отозвала свои обвинения?

— Нет, призналась в частной беседе, так сказать.

— В чём именно? — злится Соня. — О том, что это всё враньё, мы и так знали. Толку от частной беседы, Марк?!

— Толк будет, если мы заставим её заявить о давлении, которое на неё оказывали. Она согласна дать показания, если мы сможем представить её жертвой.

— Да чтоб её! Хороша жертва! Парню чуть жизнь не загубила, тварь!

— Зайка, не выражайся. Тут дети, — с укором просит Марк. — Жертва шантажа. На самом деле она не сама додумалась до этого. Если ты помнишь, у них с Алексом эти разборки длятся не первый год.

— Ну да. Раньше были так, шуточки. А то, что она несёт в последние месяцы…

— Это потому, что её сперва подкупили, а теперь шантажируют. Она в ловушке оказалась по собственной глупости. Завралась совсем и не знает, как теперь выпутываться.

— Кто её шантажирует? Кому она нужна…

— Угадай с первой попытки.

Мы с Соней ошарашенно переглядываемся. Явно нам в голову пришло одно и то же.

— Не может быть…

— Может, — кивает Марк.

— Как?!

— Пока Милена была в коме, Олег решил подстраховаться — посадить Алекса надолго, чтобы тот ему в будущем не создавал проблем. Сперва заплатил Адель, чтобы она оклеветала бывшего. Так появились фальшивые фото и видео издевательств и побоев. А позже, когда она испугалась и пошла на попятный, стал запугивать и побил даже.

— Мамочки… — закрываю рот ладонью.

Инстинктивно прижимаю к себе дочь крепче. И за этим монстром я была замужем? Не верится.

Боевая, всегда смелая и решительная Соня сейчас выглядит растерянной. Она прохаживается по гостиной, делая круг за кругом. Дети недоумённо наблюдают за мамой.

— Что делать дальше?

— Алекс решил предложить кузену сделку.

— Сделку?! Ещё чего!

Решаю вмешаться:

— Какую именно сделку, Марк?

— Олег отказывается от родительских прав и соглашается на развод быстро и без проволочек. Мы замнём дело с Адель. Придётся брать эту дуру под защиту, пока она ещё чего от скуки не придумала.

— А где гарантии, что Теплов успокоится и не будет мстить?

— Гарантии тоже будут частью сделки.

Звучит обнадеживающе. Но лично у меня большие сомнения в том, что получится это реализовать. Теплов ведь не успокоится. Он люто ненавидит Миллеров и не сможет после поражения просто жить дальше, такой он человек.

От ужина я отказалась. Есть совсем не хочется. Столько мыслей роится в голове!

Злость на Миллера, что предпочёл остаться с красавицей Анастасией, вместо того чтобы увидеться с нами. Ника ещё маленькая и не так скучает по нему, как я.

Механически складываю поглаженные Никины комбинезончики и размышляю. Что буду делать, когда Алекс официально с кем-нибудь сойдётся? Пока они с Настей просто работают. А потом? У него будут женщины, и мне придётся с этим мириться.

«С глаз долой — из сердца вон». Да не получается! Думаю о нём всё время.

На тумбочке тренькает телефон. Звонит Полина Дяева.

— Привет, Полечка! — Я искренне рада её слышать.

— Милен, привет! Ну что, ты подумала? Приедете на выходные?

Я уже собралась было озвучить отговорку про дела. Но почему бы, собственно, и не согласиться? До переезда в нашу новую однушку ещё несколько дней. Будет здорово провести их на ферме.

— Мы приедем.

— Супер! Жду вас с утра!

Вот и отлично. Побуду без Миллеров хотя бы пару дней. Бесконечные разговоры о случившемся эмоционально опустошают меня. Скорее бы всё закончилось.

Первую половину ночи не спала, укладывая вещи. Зачем нам сюда возвращаться? Поедем от Дяевых сразу в Зеленоград. Потом до самого рассвета ворочалась без сна. Тревоги не отпускали, какие-то предчувствия.

Дождик с утра тоже не улучшил настроения. Погода явно портится, по прогнозу — дожди и грозы до среды. Зато хоть жара спадёт.

Миллеры не одобряют моего внезапного решения уехать прямо сегодня. Соня пытается отговорить, но я настроилась на поездку. Не хочется ещё больше их обременять, поэтому прицениваюсь к такси.

Марк и слушать не хочет ни о каком такси, собирается вызвать водителя, но спор неожиданно решается сам собой с появлением Александра Матвеевича.

Угрюмый, явно не выспавшийся, но от этого не менее великолепный отец моей дочки загоняет машину в ворота, молча заходит в дом и окидывает нас хмурым взглядом.

А я рассматриваю его. Рубашка и брюки слегка мятые, рукав испачкан чернилами. Не ночевал дома, видимо. Всю ночь с Настей работали?

Напоминаю себе в очередной раз, что распорядок его дня меня не касается. Но ревность не исчезает просто потому, что мне так хочется.

— Что это? — Он кивает на две мои сумки, лежащие у порога. — Куда?

— Нас с Никой пригласили Дяевы на выходные.

Про новую квартиру специально пока не упоминаю. Мы же договорились, что будем важные вещи обсуждать. Должна я была посоветоваться заранее? Но ему было некогда.

Алекс кивает мне и обращается к брату:

— Схожу в душ0 и поедем. Дашь одежду какую-нибудь? С собой ничего нет.

Соня отправляется греть завтрак и варить кофе. А Александр — к сидящей в высоком стульчике Нике. Увидев папу, она радостно его приветствует на своём малышовом языке. Он подхватывает её на руки и целует в обе щёки, в нос и лобик.

Если какие обиды у меня и были на этого мужчину, они мгновенно растворились в любви и нежности. Самое главное — довольный ребёнок. А родители уж как-нибудь разберутся.