Глава 53

Александр

Ровно месяц прошёл после того нашего с Миленой разговора.

Я веду машину по ночному шоссе, в салоне тихо, только ровный гул мотора и тихое посапывание Ники с заднего сиденья. Мила, укачав малышку, отчаянно зевает, прислонившись к большому плюшевому гусю. В последнее время этот несуразный пылесборник — любимая игрушка нашей дочери, мы без него не путешествуем.

Снова и снова перебираю в голове события прошедших недель. Ярче всего всплывает тот первый вечер у меня дома. Наш спонтанный, но очень классный секс. Еле на ногах держались оба от пережитого кошмара и усталости, но отказаться друг от друга в тот момент казалось смерти подобно.

После Милена свернулась калачиком у меня под боком, тёпленькая, мягкая, ещё влажная. Я молча таращился в потолок и думал, какой же я счастливый, чёрт возьми! Любимая женщина рядом. Мой драгоценный ребёнок мирно спит в соседней комнате. И больше никогда ничьи грязные лапы до них не дотянутся. Но, чтобы начать нашу новую жизнь, нужно было поставить точку в старой истории. Мне было необходимо услышать от неё правду о той ночи.

— Алекс, она уснула. — Тихий голос Милы вырывает меня из раздумий.

Я ловлю её взгляд в зеркале. Она улыбается устало, трёт глаза. Я притормаживаю.

— Садись ко мне.

Мила слушается и осторожно, стараясь не шуметь, перебирается на переднее пассажирское сиденье.

Я снова мысленно возвращаюсь к тому разговору. Я спросил её, что произошло в ту ночь перед комой. И без её ответа было ясно — произошедшее не случайность. Теплов, обожравшись водки или чего-то ещё, распустил руки.

Услышать это от Милены… было тяжело. Она рассказывала скомкано, запинаясь и опуская самые страшные подробности. Но по тому, как сжимались её пальцы, как дрожал голос, всё было понятно. Позже, в суде, ей пришлось повторить это снова.

Свидетельств против Олега оказалось достаточно. Та пара, что была у них в гостях в тот проклятый вечер, в итоге дала показания. Отозвала свои прежние, данные под давлением Теплова. Они рассказали в суде про крики, ругань и угрозы, которые слышали с первого этажа.

Сейчас Теплов ожидает суда. Брак расторгнут. Мы заключили с кузеном соглашение: я не поднимаю историю с подкупом и запугиванием моей бывшей Адель, а он навсегда отказывается от родительских прав на Нику и не выдвигает претензий о разглашении врачебной тайны клинике Богданова.

— Не замёрзла? — спрашиваю я, нащупывая Милину руку.

Её пальцы холодные. Я прижимаю её ладонь к своему бедру, грею.

— Нет, всё хорошо. — Она прижимается к моему плечу. — Куда мы едем? Ты весь такой загадочный сегодня.

— Сюрприз, — уклончиво отвечаю я, поднося её пальцы к губам. — Отодвинь сиденье и подремли.

С тех пор как мы стали жить втроём, я полюбил свою квартиру. В ней появилось множество женских и детских вещей, новых запахов и звуков. Исчезли острые углы и всё, что могло представлять опасность для активно ползающего, любопытного ребёнка. Я по утрам с большим трудом заставляю себя выходить за порог и, как никогда раньше, спешу домой.

Милена безмятежно спит все оставшееся время пути.

Сворачиваю на широкую грунтовую дорогу. Километров через пять сквозь листву начинают мелькать огни деревушки, где выросла Мила. Был здесь не один раз уже, тайком от родни. Милена и не подозревает, что её ждёт.

Я останавливаю машину возле знакомых ворот. Высокого добротного забора раньше тут не было — его соорудили на прошлой неделе, когда очищали и облагораживали участок.

Мила просыпается, по-кошачьи потягиваясь. Осматривает пейзаж за окном и охает, прижимая ладошки к губам.

— Это моя деревня?! — Её голос чуть хриплый от сна.

— Угу.

Накрываю её прохладную руку своей, сжимаю. А у неё мурашки по коже бегут, так она взволнована.

— Сколько же я здесь не была…

Милена показывает на одинокий фонарь.

— Бабушка по вечерам его всегда зажигала... — шепчет, прижимая руку к груди.

Глушу двигатель и открываю тихонько дверь, обхожу машину. Непривычно тихо. Пусть Ника поспит ещё немного в своём кресле. Мы пока тут всё посмотрим.

— Мы приехали в гости? Так поздно? — выдыхает она и выбирается из салона, держась за мою руку.

— Не совсем. Нравится сюрприз?

Глубоко, с заметным наслаждением вдыхает прохладный воздух.

— Ну да. Ощущения как в детстве почему-то, — голос срывается, глаза начинают поблёскивать. — Новые владельцы поставили забор.

Вот только плакать не надо!

— Здесь никого нет, можем зайти.

Мила оглядывается недоверчиво, но толкает калитку и крадучись заходит во двор.

— Не думала, что ещё когда-нибудь сюда вернусь.

Она поднимает взгляд на дом, и слезы наконец переполняют её глаза, катятся по щекам.

Поднимаю потайной рычаг, и пространство вокруг нас вспыхивает гирляндами жёлтых огоньков. Очень красиво.

Мила зажмуривается, будто боится, что видение исчезнет.

— Алекс, что мы здесь делаем? — шепчет она, открывая глаза. — Где хозяева?

Беру её за руку, веду по каменной дорожке к крыльцу.

— Ещё минуту, малыш, и ты всё поймёшь.

Она бросает на меня короткий взгляд, прежде чем переступить порог. Щёлкает выключателем, и по прихожей разливается мягкий свет. Входим.

Очевидно, что вернуть ей этот дом — для меня не такая уж сложная задача. Но она ни разу об этом не попросила.

Мы часто делились воспоминаниями о детстве, юности. Я много слышал об этом месте, о людях, которые живут по соседству. И как-то сразу захотел, чтобы и Ника смогла бывать тут.

Мила оговорилась как-то, что все вещи пришлось отправить на арендованный склад. Теплов не желал хоть что-нибудь привести в свою квартиру.

Ключ от него нашёлся без труда. И теперь я с восторгом наблюдаю за Миленой. Она видит дорогие сердцу вещи и всхлипывает от переизбытка чувств. Такая сентиментальная, моя девочка.

Решаю оставить её ненадолго одну и проведать дочку. Она тихо спит. Можно пока перенести сумки.

По моему плану мы здесь должны остаться на ночь или на две. Я с ассистентом ещё вчера отправил сюда малышовые вещи и посуду, так что проблем с внезапным отпуском возникнуть не должно.

Мила совершенно счастлива. Угодил.

— Алекс, это просто невероятно! — восклицает она, выбегая мне навстречу. — Здесь вообще всё!

— Расставишь по местам.

Она внезапно замирает, боясь поверить.

— Я же правильно поняла? Он теперь наш?

— Он теперь твой.

Она бросается мне на шею и виснет, поджав ноги. Только что не визжит!

— Поверить не могу…

— И несколько гектаров земли вон там… — Я указываю рукой в сторону, где располагался раньше небольшой огород.

— Ого!

— На случай, если нам захочется построить здесь ещё что-нибудь.

Мы переносим малышку и показываем ей дом. Она с любопытством озирается, сидя у меня на руках.

Мила радуется, что холодильник оказался забитым под завязку. Со списком продуктов, значит, я угадал тоже. А в остальном — шторы, коврики, посуду и постельное бельё пусть потом выберет хозяйка. То, что есть, куплено наспех пару дней назад моими помощниками. И нам троим всё очень нравится.

Мы устраиваемся на кухне. Мила выключает яркий свет, остаются только торшер и подсветка над плитой. Очень уютно.

Ужинаем не торопясь. Словно влюблённые подростки флиртуем, прикасаемся друг к другу постоянно и смеёмся. За прошедший месяц втроём у нас появилось множество приятных воспоминаний. Осознание того, что у меня теперь есть семья, делает меня по-настоящему счастливым человеком.

Пока Милена убирает со стола, я нарезаю круги по кухне, укачивая дочь. Она очень подросла, но всё равно такая маленькая в моих руках. Люблю больше жизни эту кнопку.

Мы укладываем Нику в деревянную колыбель, которую делал для Милы дед. И пока она засыпает, по очереди принимаем душ.

В этом доме всё непривычно маленькое в сравнении с апартаментами в центре. Но тем уютнее, интимнее атмосфера. Яркая луна светит в окна, то и дело прячась за облаками. Звуки такие, будто находишься посреди леса — гипнотическое, непрерывное стрекотание сверчков, шелест листьев, уханье сов и треск поленьев в печи. И никакого шума мегаполиса. Волшебно.

Милена появляется из ванной в закреплённом на груди полотенце. Я, как обычно, сразу реагирую, простыня натягивается на бёдрах. Она замечает и улыбается, потупив глазки. Моя скромница, ну-ну.

Проверив дочку, Мила приближается к кровати. Полотенце падает к её ногам, обнажая всё то, что мне так хочется увидеть и поцеловать.

— Иди ко мне скорее, — шепчу, заметив, как её влажная кожа покрывается мурашками.

Мила падает мне в руки и замирает, уткнувшись носом мне в шею. Я сразу укрываю нас обоих, прижимая её к себе. В ближайшее время нам точно будет жарко, но к утру нужно будет подкинуть в печку дров.

На прикроватной тумбочке дожидается своего часа футляр. Протягиваю руку и достаю платиновый ободок с переливающимся бриллиантом.

— Милена, — целую её в висок. — Мила, я тебя очень люблю. Выйдешь за меня?

Она несколько секунд не дышит. Предложение — тоже сюрприз. Мы планировали поговорить о женитьбе позже, когда в истории с Тепловым будет поставлена окончательная точка. Но я не дотерпел.

Мила всхлипывает, расчувствовалась. Слышу тихое, будто сдавленное да и надеваю на её палец колечко.

Она садится, скрестив ноги на постели и зачарованно рассматривает, как переливается камень в желтоватом свете свечи. Утирает выступившие слёзы и возвращается в мои объятия.

Приподнимаю её личико за подбородок и целую. Она шепчет мне в губы:

— И я тебя люблю. Безумно.