Глава 44. Соединяя сердца

[несколько дней спустя] Я сидела перед зеркалом и смотрела на себя, но как будто не видела. В отражении была какая-то девушка в белом платье, невероятно красивом, расшитом тысячами крошечных кристаллов, переливающихся в свете магических светильников. Платье было с открытыми плечами, с прозрачными рукавами из струящейся ткани, оно делало девушку — меня — похожей на невесту... или на призрак. Лицо осунувшееся, бледное, под глазами залегли глубокие тени, а волосы, немного отросшие и растрёпанные, служанки сейчас пытались уложить в какую-то замысловатую причёску. Они суетились вокруг, что-то поправляли, подкалывали, приглаживали, но мне было всё равно. Я смотрела в одну точку и ни на что не реагировала. Служанки говорили что-то ласковое, успокаивающее, но их голоса долетали до меня, как сквозь толщу воды. Я кивала, когда от меня, видимо, ждали кивка, позволяла себя поворачивать, поднимать руки, одевать — как кукла. Потому что внутри была пустота. Такая пустота, что, казалось, если я открою рот, оттуда вырвется только холодный ветер. После падения в горах я провалялась в забытьи несколько дней. Сначала вообще ничего не соображала — просто тёмная тягучая пустота, в которой не было мыслей, не было боли, не было ничего. Потом память начала возвращаться — кусками, осколками, как разбитое зеркало. Как я оказалась в лакорском дворце — не помнила совсем. Наверное, меня нашли, принесли... Родители окружили меня такой любовью и заботой, что это должно было согреть, но я ничего не чувствовала. Лучшие лекари колдовали надо мной, вливали зелья, восстанавливали магический резерв. Но мне было всё равно. Мама заглядывала чуть ли не каждый час, гладила по голове, шептала что-то ласковое. Отец приходил реже, но когда приходил, подолгу молча сидел рядом. Они не дёргали меня новостями, не задавали вопросов, не требовали ответов. А я и не спрашивала ничего. У меня не было сил. Не было желаний. В душе зияла дыра размером с Лакор, и никакая магия не могла её заполнить. Я чувствовала себя мёртвой. Не физически — тело жило, дышало, даже двигалось, когда его заставляли. Но внутри не осталось ничего. Ни надежды, ни страха, ни боли... Только выжженная пустыня, по которой гулял ледяной ветер. Магический резерв был в минусе. Я вычерпала себя до дна, до последней капли, отдала всё, чтобы Зигорра могла очистить Валтарию. Теперь мне, наверное, годы понадобятся, чтобы восстановиться. Если вообще восстановлюсь... Если вообще захочу. Но я не хотела ничего. Меня накрыло полным безразличием ко всему. — Кьяра, милая, — мамин голос вплыл в моё сознание, тёплый и ласковый, чуть взволнованный. — Ты уже оделась? Какая же ты у меня красавица! Я медленно повернула голову. Беладонна стояла в дверях, сияя улыбкой. На ней было изящное голубое платье, волосы уложены в сложную причёску, а глаза лучились такой любовью, что у любого другого сердце растаяло бы. Я лишь моргнула. — Пойдём, родная, — мама подошла, взяла меня за руку, помогла подняться. — Ты уже немного окрепла, лекари говорят, что вполне можешь перенести телепортацию. Пойдём, у нас для тебя есть кое-что важное... Я не спросила, куда мы идем. Мне было всё равно. Куда скажут, туда и пойду... Хоть на край света, хоть в пропасть. Для этого надо просто переставлять ноги. Раз-два, раз-два. Мы вышли из покоев, и к нам тут же присоединился отец. Фьюри Реймон-Родингер, кронпринц Лакорской Империи, высокий, статный, с короткими чёрными волосами и зелёными глазами, в которых сейчас плескалась тревога, прикрытая ласковой улыбкой. Он подхватил меня под другую руку, и мы пошли по бесконечным коридорам дворца. — Прекрасно выглядишь, — тихо сказал он, чуть сжимая мою ладонь. — Мы с тобой. Всё хорошо. Слова долетали до меня, но не задерживались. Пролетали сквозь пустоту, не находя отклика. Телепортация была быстрой и мягкой, мы оказались на заснеженной тропинке, вдоль которой текла река. Где-то впереди, за поворотом, угадывались величественные очертания Лакорских гор. Родители вели меня вдоль реки, что-то говорили, щебетали, но я не слушала. В какой-то момент споткнулась: нога зацепилась за что-то, скрытое снегом, и я чуть не полетела вниз, но родители вовремя придержали меня с двух сторон. — Осторожнее, милая, — мама погладила меня по руке. — Смотри под ноги. Я посмотрела. А потом подняла голову и глянула вперёд. Мы стояли у самых Лакорских гор. Величественных, огромных, уходящих пиками в самое небо. Но что-то было не так... Что-то изменилось. Я нахмурилась, вглядываясь. А потом до меня дошло. Между горами... между ними был просвет. Огромный, широкий, словно кто-то гигантским топором разрубил горную гряду пополам, а по земле, из-за гор, текла река, она втекала в нашу реку, соединяясь, смешиваясь, и это было похоже на рукопожатие двух миров. А потом я увидела белую лодку, в которой сидел какой-то человек. Лодка плыла по реке, покачиваясь на волнах, медленно приближалась... Я смотрела на человека и не могла понять, почему сердце вдруг пропустило удар. Почему в груди что-то дрогнуло, сжалось, а потом забилось быстрее? Почему пустота внезапно начала заполняться чем-то горячим, живым, настоящим? Лодка подплыла ближе, и человек в ней поднялся во весь рост. Ледяные доспехи, алый плащ, развевающийся на ветру. Серые волосы, убранные назад. Жёлтые глаза, которые смотрели только на меня. И улыбка — такая родная, такая любимая, такая невозможная... — Лукас... — прошептала я, не веря своим глазам. Лодка плыла. Он приближался. Улыбка на его лице становилась всё шире. — Лукас!!! — закричала я, и этот крик вырвался из самой глубины, из той пустоты, которая только что была, а теперь заполнялась светом. Я как будто очнулась после долгого сна, как будто вот только сейчас наконец-то проснулась. И рванула с места. Забыла про родителей, про платье, про всё на свете... Подхватила длинные юбки, высоко задирая их, чтобы не мешали, и побежала. Побежала так быстро, как только могли нести ноги, по снегу, по льду, по камням... Лукас стоял в лодке, протягивая ко мне руки, и я с разбегу прыгнула к нему с берега и влетела прямо в лодку, едва не перевернув её. Но Лукас поймал меня, прижал к себе, и я вцепилась в него мёртвой хваткой, боясь, что если отпущу — он исчезнет, растворится, как мираж... Не помню, кто кому из нас первый впился в губы. Таким долгим, нежным, исцеляющим саму душу поцелуем. Лукас как будто пил мою боль, высасывал из меня пустоту, заполнял меня собой, своей любовью, своим теплом... Я чувствовала, как по моим щекам текут слёзы, но не могла остановиться, да и не хотела. Сильные руки обнимали меня, прижимали к груди, пальцы скользили по моей спине, плечам, лицу, стирая слёзы, поглаживая и успокаивая. Время для нас остановилось, не было ничего — только мы, только этот поцелуй и тихое покачивание лодки на волнах. Я не знаю, сколько мы так целовались... Лукас оторвался от моих губ, только когда нам обоим стало не хватать воздуха. Его лоб прижался к моему, и мы дышали одним воздухом, смотрели в глаза друг другу и улыбались. — Живой, — выдохнула я, всё ещё не веря. — Живой, — подтвердил он, и его улыбка стала шире. Лукас щёлкнул пальцами, не отрывая от меня взгляда. Вёсла поднялись сами собой и начали мерно грести, разворачивая лодку обратно — туда, откуда он приплыл. В Валтарию. Я только сейчас поняла это... Смотрела на просвет между горами, на реку, текущую через него, и осознание обрушилось на меня, как лавина. — Я сделала это, — прошептала недоверчиво. — Прорубила проход... — Ты сделала это, — Лукас поцеловал меня в лоб, в кончик носа, в уголок губ. — Ты спасла Валтарию, моя нежная ледяная фея. Я всхлипнула, обхватила Лукаса руками за шею, спрятала лицо у него на груди, вдыхая его запах. — Так боялась за тебя, — прошептала я. — Так боялась... Думала, что ты погиб... Думала, что никогда больше... — Тш-ш-ш, — он поцеловал меня в макушку. — Всё хорошо. Я здесь. Я жив. И я больше никогда тебя не отпущу. Никогда, слышишь? На борт лодки бесшумно опустилась белая сова: Сиринга устроилась на носу, сложила крылья и уставилась на нас своими огромными жёлтыми глазами. В её взгляде читалось что-то очень человеческое — облегчение, радость и лёгкая укоризна, мол, наконец-то вы, двое ненормальных, воссоединились! Я улыбнулась ей сквозь слёзы. — Рада вновь видеть тебя, Сиринга, — прошептала я. Сова важно кивнула и отвернулась, делая вид, что рассматривает проплывающие мимо берега. — Ой, а как же родители? Я резко обернулась к ним. На берегу, далеко позади, стояли две маленькие фигурки. Мама и папа не пытались нас догнать, не кричали — просто стояли и смотрели. Даже на таком расстоянии я видела их улыбки. — А родители?.. — растерянно спросила я. — Они телепортируются позже, сразу во дворец. Когда закончат с валтарскими делами. — В какой дворец? — Во дворец Скааров, где состоится наша церемония бракосочетания. Пока мы доплывём туда неспешно на лодке, пройдёт достаточно времени. Мы успеем с тобой насладиться друг другом наедине. — Наша... что? — Церемония бракосочетания, — повторил Лукас, и его улыбка стала просто ослепительной. — Я жажду видеть тебя своей женой. И возражения не принимаются. — А я и не возражаю, — прошептала я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Я тоже... жажду видеть себя твоей женой. Прижалась щекой к его груди, слушая, как бьётся его сердце, потом подняла голову и добавила, прищурившись: — Но я тебя покусаю. — За что?! — искренне удивился Лукас. — За отсутствие красивого предложения руки и сердца! — я ткнула его пальцем в нос. Он рассмеялся, перехватил мой палец, поцеловал его. — Но-но! Я просто собирался сделать его, пока мы плывём! Ты мне не дала! — А если бы я отказалась? — я пыталась сохранить серьёзное лицо, но улыбка уже расползалась помимо воли. — Тогда я бы сам тебя покусал! — Лукас притянул меня ближе и для убедительности легонько куснул за плечо. — Ай! — я засмеялась, отбиваясь. — Это нечестно! — Всё честно, — он обнял меня крепче, пряча лицо в моих волосах. — Всё честно, моя любовь. Лодка медленно плыла по реке, где-то вдалеке кричали птицы, а Сиринга дремала на носу, изредка подёргивая крылом. Я сидела в объятиях Лукаса, слушала его ласковый шепот со словами о любви, сама шептала сущую околесицу влюблённой девушки, смотрела на проплывающие мимо берега и думала о том, как странно устроена жизнь... Ещё несколько дней назад я была готова умереть от отчаяния. Еще совсем недавно я шла как зомби, не чувствуя ничего. А сейчас... сейчас была счастлива. По-настоящему, глубоко, до краёв. — Ты сказал, что у родителей есть какие-то валтарские дела... А о чём речь? Или это секрет? Лукас усмехнулся, и в его глазах заплясали лукавые искорки. — Да какие уж тут секреты! И по правде говоря, дела будут не только у твоих родителей... — Хм-м-м? — я насторожилась, не понимая, к чему он клонит. Вместо ответа Лукас с загадочной улыбкой кивнул на небо. Я посмотрела вверх. И ахнула. Небо над нами, со стороны Лакора, почернело. Нет, не от туч — от драконов. Их были сотни... Сотни огромных, величественных созданий, летящих клином, заслоняющих своими крыльями само солнце. Чешуя переливалась всеми цветами — золотая, серебряная, белая, изумрудная, и во главе этого клина летел дракон, которого я узнала бы из тысячи. Чёрно-золотой, огромный, с шипастым гребнем и горящими глазами. — Папа... — выдохнула я. Фьюри Реймон-Родингер, кронпринц Лакора, вёл свою армию арханов. — Они летят уничтожить всех ледяных грифонов, — тихо сказал Лукас. — И заткнуть ту прореху на изнанку мира, из которой они лезут. Навсегда. — Навсегда... — эхом повторила я, глядя, как драконы проносятся над нами, заслоняя небо. Один из них, самый крупный, сделал круг над нашей лодкой, и я готова поклясться, что это папа смотрел прямо на меня. А потом он взревел — торжествующе, победно, и унёсся в сторону Пустынных Земель, уводя за собой всю армаду. — А после того, как они уничтожат всех грифонов, — продолжил Лукас, — они как раз и прилетят во дворец Скааров. На нашу свадьбу. Глаза мои снова наполнились слезами, но теперь уже слезами счастья и облегчения. — Валтария сегодня утонет в слезах радости, — прошептала я. Лукас усмехнулся, притянул меня ближе и поцеловал в висок. — Если уж этому миру суждено утонуть, то пусть он тонет в цветах нашей любви. Я закрыла глаза, вдыхая его запах, слушая плеск воды и отдалённый рёв драконов. И думала о том, что всё правильно, всё так, как и должно быть. Лодка медленно плыла по реке, соединяющей две страны. А впереди нас ждала целая жизнь. Чтобы любить. Чтобы ссориться и мириться. Чтобы растить плоды нашей любви. Чтобы быть вместе. Всегда. _________ [примечание автора: очень советую вам послушать песню КАЙ И ГЕТЕРА «В цветах»; в моем воображении она идёт эдаким саундтреком к этому эпизоду...))]