Гордость
С утра я проснулась как будто в другой реальности. По всему трехэтажному особняку хлопали двери, перекрикивались люди, по коридорам плыли соблазнительные запахи, каким-то образом просачиваясь из кухни сквозь закрытые двери и кондиционеры.
Осторожно высунув нос за дверь, я увидела незнакомую женщину в униформе клининговой компании, которая пылесосила ковролин в коридоре. Она улыбнулась мне, пожелала доброго утра и продолжила. За ее спиной в пустой спальне две другие работницы перестилали запылившиеся постели, на которых никто не спал, а блондинистый парень с эспаньолкой подмигнул мне и продолжил смахивать пыль с люстр.
Его взгляд скользнул по лицу, задержался на моей груди и пропутешествовал ниже — и я быстро захлопнула дверь, потому что спала в одной футболке. Сегодня Рождество. И похоже, что Донна собирается отметить его так же безупречно, как делает все. Но ведь я об этом и мечтала? Об идеальном Рождестве в Лондоне — а это означает семейный ужин, индейку с клюквенным соусом, горошком и картофельным пюре, пудинг с сухофруктами, вымоченными в роме, хлопушки с бумажными коронами внутри, носки, подвешенные к каминной полке, пушистая елка с аккуратно упакованными подарками, утренний забег в пижамах к ней…
И еще тысяча мелочей, которые не показывают в фильмах, но они составляют саму суть домашнего британского Рождества.
А я кем буду на этом празднике жизни? Диккенсовской сироткой, которую милостиво угощают вкусностями, нищей соседкой из «Маленьких женщин», предметом благотворительности? Мне было так хорошо эти дни с Алексом и Колей, вокруг был настоящий праздник, а теперь я только и делаю, что чувствую себя лишней и неловкой, незваным гостем.
Пошла умываться и чистить зубы. А потом переодеваться.
Слишком поздно я поняла, что надо было уточнить про дресс-код на этот семейный ужин. Вечернее платье? Уродливый свитер с оленями? Пушистые носочки? Пижаму? Можно просто в джинсах? У меня, впрочем, нет других вариантов, только «просто в джинсах». Поколебавшись, я надела толстый белый свитер и полюбовалась собой в зеркало. Очень уютно выглядит. По-домашнему и чуточку эротично. Но я реально смотрю на вещи и понимаю, почему не стоит выряжаться в белоснежную шерсть, когда планируешь ужинать индейкой с клюквенным соусом.
Я с сожалением стянула свитер и переоделась в красный худи. Буду маленьким помощником Санты. Вниз я спускалась, уворачиваясь то от огромной стопки постельного белья на ножках, то от охапки рождественских венков, за которыми тоже не было видно того, кто их нес. По дому туда-сюда бегали посторонние люди, а я вечно попадалась им на пути и только успевала говорить «Сорри!»
В столовой тоже все мыли, скоблили и украшали, ни намека на завтрак не было. На кухне, куда я заглянула одним глазком, было вообще не протолкнуться и шансов утащить хотя бы сэндвич не предоставилось. Ни Донны, ни Элис, ни детей я так и не встретила, Петрова и Алекса тоже не нашла.
А когда хотела спрятаться в своей комнате, выяснилось, что там тоже уже вовсю идет уборка, из ванной пахнет каким-то ядреными химикатами, а с кровати уже сдернули постельное белье. И вот-вот начнут распоряжаться моими вещами и неизвестно, что из моего хлама переживет уборку, а что примут за мусор.
Может быть, я была несправедлива к уборщицам, но проверять не хотелось. Я просто запихнула все свои вещи в рюкзак и спустилась вниз.
В гостиной у елки оставался последний спокойный уголок в доме и я забилась в кресло у камина, обняв рюкзак как плюшевого мишку. На меня, к счастью, никто не обращал внимания, только один раз мимо прополз мрачный старший ребенок с огромной кружкой чая. Я даже успела позавидовать, но уж он точно знал секреты этого дома и мог добыть себе еду.
— А куда все делись? — спросила я, когда он проходил мимо.
Парень вздрогнул так, что пролил половину чая на пол. Рядом тут же нарисовалась уборщица в униформе и моментально все вытерла. Мы проследили за ней с некоторой опаской.
— Доброе утро, Кейт, — сказал наконец ребенок. — Все уехали завтракать в город и покупать подарки. Про нас с вами забыли в суете. Знаете, как в том древнем фильме «Один дома»? Хотя вас, наверное, просто не хотели будить.
— Спасибо… — пробормотала я. Все еще не была уверена, что старший сын Петрова и Донны им родной, так он был не похож на них. Хотя все-таки немножко напоминал самого Петрова в старших классах.
— Боюсь, позавтракать не получится, так что если хотите есть, лучше тоже отправиться в город, — добавил он и, попрощавшись, ушел наверх.
Я решила позавтракать остатками печенья, которое вчера заныкала на случай повторения истории - и вот, пригодилось!
И ни на минуту, ни на секунду безумная суета в доме не прекращалась.
И когда ближе к обеду семейство вернулось домой, стало еще хуже. Близняшки принялись с визгом носиться по всем трем этажам, путаясь под ногами у работников, за ними носился щенок золотистого ретривера, которого Петров с Донной решили взять из приюта в честь Рождества — девочки давно хотели собаку!
Донна тут же собрала вокруг себя целый консилиум наемного персонала и принялась отдавать распоряжения. Работники забегали в три раза быстрее, переделывая то, что ей не понравилось. Петров ввалился вместе с шофером, не Дэвидом, а другим, помоложе — они тащили кучу разноцветных пакетов с покупками. Коля мне только подмигнул и тоже втянулся в переполох. А вот Алекса не было. Стало грустно. Где они могли его потерять по дороге? Почему-то мне представлялись толпы уже с утра нетрезвых англичанок, замотанных в мишуру, которые только и ищут, какого красавчика с прозрачными глазами затащить к себе на рождественскую индейку.
Донна направилась на кухню, вообще проигнорировав меня. Элис хотя бы дружелюбно кивнула и развела руками. Зато щенок прискакал, увернувшись от всех ловивших его рук и спрятался за моим рюкзаком. Близняшки все так же с визгом бегали по комнатам и искали его, а я шептала в густую персиковую шерсть, которая пахла детским шампунем:
— Я тебя не выдам!
Интересно, как они его назвали?
С утра я проснулась как будто в другой реальности. По всему трехэтажному особняку хлопали двери, перекрикивались люди, по коридорам плыли соблазнительные запахи, каким-то образом просачиваясь из кухни сквозь закрытые двери и кондиционеры.
Осторожно высунув нос за дверь, я увидела незнакомую женщину в униформе клининговой компании, которая пылесосила ковролин в коридоре. Она улыбнулась мне, пожелала доброго утра и продолжила. За ее спиной в пустой спальне две другие работницы перестилали запылившиеся постели, на которых никто не спал, а блондинистый парень с эспаньолкой подмигнул мне и продолжил смахивать пыль с люстр.
Его взгляд скользнул по лицу, задержался на моей груди и пропутешествовал ниже — и я быстро захлопнула дверь, потому что спала в одной футболке. Сегодня Рождество. И похоже, что Донна собирается отметить его так же безупречно, как делает все. Но ведь я об этом и мечтала? Об идеальном Рождестве в Лондоне — а это означает семейный ужин, индейку с клюквенным соусом, горошком и картофельным пюре, пудинг с сухофруктами, вымоченными в роме, хлопушки с бумажными коронами внутри, носки, подвешенные к каминной полке, пушистая елка с аккуратно упакованными подарками, утренний забег в пижамах к ней…
И еще тысяча мелочей, которые не показывают в фильмах, но они составляют саму суть домашнего британского Рождества.
А я кем буду на этом празднике жизни? Диккенсовской сироткой, которую милостиво угощают вкусностями, нищей соседкой из «Маленьких женщин», предметом благотворительности? Мне было так хорошо эти дни с Алексом и Колей, вокруг был настоящий праздник, а теперь я только и делаю, что чувствую себя лишней и неловкой, незваным гостем.
Пошла умываться и чистить зубы. А потом переодеваться.
Слишком поздно я поняла, что надо было уточнить про дресс-код на этот семейный ужин. Вечернее платье? Уродливый свитер с оленями? Пушистые носочки? Пижаму? Можно просто в джинсах? У меня, впрочем, нет других вариантов, только «просто в джинсах». Поколебавшись, я надела толстый белый свитер и полюбовалась собой в зеркало. Очень уютно выглядит. По-домашнему и чуточку эротично. Но я реально смотрю на вещи и понимаю, почему не стоит выряжаться в белоснежную шерсть, когда планируешь ужинать индейкой с клюквенным соусом.
Я с сожалением стянула свитер и переоделась в красный худи. Буду маленьким помощником Санты. Вниз я спускалась, уворачиваясь то от огромной стопки постельного белья на ножках, то от охапки рождественских венков, за которыми тоже не было видно того, кто их нес. По дому туда-сюда бегали посторонние люди, а я вечно попадалась им на пути и только успевала говорить «Сорри!»
В столовой тоже все мыли, скоблили и украшали, ни намека на завтрак не было. На кухне, куда я заглянула одним глазком, было вообще не протолкнуться и шансов утащить хотя бы сэндвич не предоставилось. Ни Донны, ни Элис, ни детей я так и не встретила, Петрова и Алекса тоже не нашла.
А когда хотела спрятаться в своей комнате, выяснилось, что там тоже уже вовсю идет уборка, из ванной пахнет каким-то ядреными химикатами, а с кровати уже сдернули постельное белье. И вот-вот начнут распоряжаться моими вещами и неизвестно, что из моего хлама переживет уборку, а что примут за мусор.
Может быть, я была несправедлива к уборщицам, но проверять не хотелось. Я просто запихнула все свои вещи в рюкзак и спустилась вниз.
В гостиной у елки оставался последний спокойный уголок в доме и я забилась в кресло у камина, обняв рюкзак как плюшевого мишку. На меня, к счастью, никто не обращал внимания, только один раз мимо прополз мрачный старший ребенок с огромной кружкой чая. Я даже успела позавидовать, но уж он точно знал секреты этого дома и мог добыть себе еду.
— А куда все делись? — спросила я, когда он проходил мимо.
Парень вздрогнул так, что пролил половину чая на пол. Рядом тут же нарисовалась уборщица в униформе и моментально все вытерла. Мы проследили за ней с некоторой опаской.
— Доброе утро, Кейт, — сказал наконец ребенок. — Все уехали завтракать в город и покупать подарки. Про нас с вами забыли в суете. Знаете, как в том древнем фильме «Один дома»? Хотя вас, наверное, просто не хотели будить.
— Спасибо… — пробормотала я. Все еще не была уверена, что старший сын Петрова и Донны им родной, так он был не похож на них. Хотя все-таки немножко напоминал самого Петрова в старших классах.
— Боюсь, позавтракать не получится, так что если хотите есть, лучше тоже отправиться в город, — добавил он и, попрощавшись, ушел наверх.
Я решила позавтракать остатками печенья, которое вчера заныкала на случай повторения истории - и вот, пригодилось!
И ни на минуту, ни на секунду безумная суета в доме не прекращалась.
И когда ближе к обеду семейство вернулось домой, стало еще хуже. Близняшки принялись с визгом носиться по всем трем этажам, путаясь под ногами у работников, за ними носился щенок золотистого ретривера, которого Петров с Донной решили взять из приюта в честь Рождества — девочки давно хотели собаку!
Донна тут же собрала вокруг себя целый консилиум наемного персонала и принялась отдавать распоряжения. Работники забегали в три раза быстрее, переделывая то, что ей не понравилось. Петров ввалился вместе с шофером, не Дэвидом, а другим, помоложе — они тащили кучу разноцветных пакетов с покупками. Коля мне только подмигнул и тоже втянулся в переполох. А вот Алекса не было. Стало грустно. Где они могли его потерять по дороге? Почему-то мне представлялись толпы уже с утра нетрезвых англичанок, замотанных в мишуру, которые только и ищут, какого красавчика с прозрачными глазами затащить к себе на рождественскую индейку.
Донна направилась на кухню, вообще проигнорировав меня. Элис хотя бы дружелюбно кивнула и развела руками. Зато щенок прискакал, увернувшись от всех ловивших его рук и спрятался за моим рюкзаком. Близняшки все так же с визгом бегали по комнатам и искали его, а я шептала в густую персиковую шерсть, которая пахла детским шампунем:
— Я тебя не выдам!
Интересно, как они его назвали?
Алекс подошел незаметно, подкрался буквально из-за спины и отобрал у меня щенка.
— Отдай Ричи девчонкам, они уже ревут на кухне.
И тут же появился Петров, встрепанный и в очках.
— Будешь переодеваться к ужину? Там твою комнату закончили, можешь возвращаться. Прости за переполох.
— Я уже переоделась, — вздернула я подбородок.
— Да? — он взлохматил волосы. — А мне надо душ принять. После такого шопинга требуется неделя каникул. Беллка заехала мне в глаз, линзу пришлось вытаскивать прямо изнутри мозга, ты бы это видела. Перед Рождеством всегда так.
— Пойдем, — потянул меня за руку Алекс. — Сейчас здесь камин будут чистить.
Да что такое!
Я почему-то чуть не расплакалась.
Дома перед Новым годом мне тоже никогда не давали спокойно посидеть на диване и почитать. Нужно было убираться, готовить, суетиться. Вроде бы здесь я в гостях, но все равно нет мне места. И уже не хочется никакого праздника, тем более, что наряда для него тоже нет.
— Я тебя понимаю, — вдруг сказал Алекс и сжал мои пальцы. — Вот поэтому я никогда и не праздную с Донной и Ником. Не люблю такие традиции, которые превращают праздник в тяжкую повинность. Маме это все нравится, Донне тоже, а остальные должны терпеть.
— Нет-нет, все прекрасно! — попыталась возразить я, но Алекс вдруг свернул перед самой лестницей, увел меня в холл перед входной дверью и повернул к себе. Взял за плечи и посмотрел в глаза:
— Хочешь, сбежим сейчас от всех? Ник вообще не удивится, что я опять все пропущу. А тебя заберу с собой.
Я недоверчиво смотрела в его невозможно светлые глаза и прижимала к себе рюкзак. Сбежать? С ним?
— Куда?
— Ко мне домой. А вернемся, когда это безумие закончится. Завтра вечером, например. Обычно все уже объевшиеся, тихонько сползают со стульев и ничего не хотят. И тут самое время подъедать остатки и смотреть хорошее кино.
Он что — продолжает меня уговаривать? Да я сейчас согласна встречать Рождество с бездомными на улице, не то что с сероглазым принцем у него дома! Я скорее закивала, пока он не придумал какой-нибудь менее соблазнительный вариант спасти меня от рождественского безумия. Алекс широко улыбнулся:
— Отлично! А то одному сбегать было стыдно, я же ради тебя и согласился тогда праздновать со всеми. Идем!
Он кинул мне мой пуховик, который уже держал в руках, намотал на шею хаффпаффский шарф и мы выскочили из дома, поминутно оглядываясь, чтобы никто не поймал и не вернул в рамки приличия.
Такси в этот вечер ездили почему-то особенно густо и вскоре мы уже мчались по предрождественскому Лондону и каждая сияющая витрина с украшениями казалась окном в другой мир, каждая елка рождала веру в чудо и даже люди, казалось, выглядели добрее и светлее. Хороша бы я была, не увидев город таким!