С Новым Годом!

За пять минут до Нового Года я выбралась из толпы тех, кто ждал речи президента у огромного экрана, приготовив бутылки с газировкой и бенгальские огни и отошла к реке. Там дул пронизывающий ветер, но мне захотелось встретить новый год одной. И хорошенько подумать о том, какое желание загадать.

Из всех угощений у меня осталась только жвачка со вкусом мандаринов. Я сфотографировала ее и отправила в Инстаграм с пожеланием выпустить к следующему году жвачку со вкусом шампанского и оливье. Мои предыдущие фоточки этого вечера были залайканы не только друзьями, но и кучей совершенно незнакомых людей. Некоторые даже писали, что завидуют моему веселому Новому Году.  Я усмехнулась. Когда я выкладывала фото из рождественского Лондона, лайков было намного меньше.

В парке закричали: «Раз! Два! Три! Четыре! Пять!»

Я зажмурилась изо всех сил и пожелала больше никогда-никогда не встречать Новый год в одиночестве и не поддаваться на чары сероглазых британцев.

«Десять!»

«Одиннадцать!»

«Двенадцать!»

«С Новым Годом!!!»

С первыми звуками гимна я распахнула глаза, потому что меня за пояс обняли большие сильные руки.

Обернулась, запутавшись в развевающихся на ледяном ветру волосах, и не успела отвести их от лица, как к моим губам прижались чужие обветренные губы.

Уже занесла руку, чтобы дать хаму пощечину, но почувствовала знакомый вкус огня и меда, ощутила знакомую волну тепла, растекающуюся по всему телу до самых кончиков пальцев и так уже привычно — когда успела! — растаяла в невероятно крепких, отчаянных объятьях, что уже и не понадобилось смотреть в пронзительно-серые глаза, чтобы узнать Алекса.

— Что ты здесь делаешь?.. — целоваться в России зимой на ветру занятие на редкость экстремальное, и я почувствовала, как мои губы мгновенно замерзли, едва я оторвалась от него.

— Ищу тебя, — просто ответил он. — Обошел всю Москву за твоими фотографиями в Инстаграме. Только думал, что уже догнал, а ты снова исчезала.

— Что ты вообще делаешь в Москве? Зачем ты прилетел?

— Пойдем… — он увлек меня под защиту деревьев и достал из-за пазухи фляжку. — Выпей, а то замерзнешь.

Кромка фляжки сначала обожгла губы холодом, а потом вкусом того самого огненного виски. Алекс держал меня так крепко, что было неудобно пить, но я не жаловалась.

— Сегодня с утра включил камин и заметил там внутри что-то странное. Залез внутрь, а там…

Он выудил из кармана мой носок и вытряхнул на ладонь белое керамическое кольцо.

— Это…

— Это твой подарок. Я сначала не понял, что это и зачем ты мне его оставила. Что за намеки?

Я от смущения уткнулась носом в его пальто.

— Эй, — он наклонился и снова нежно поцеловал меня в губы, пахнущие виски. — Я же сказал — сначала. А потом вспомнил…

— Ты же любишь метро, — начала объяснять я. — Я не знала, что еще тебе подарить, чтобы тебе понравилось.

— И подарила мне кольцо-билет из московского метро, потому что вспомнила, что я собирал жетоны, я понял, — Алекс поцеловал меня еще раз. — Никогда я еще так стремительно не понимал, каким был идиотом.

— Почему? — прошептала я, не поднимая на него глаз.

— Потому что, когда ты ушла, я разозлился. Подумал, что ошибся в тебе, что тебе, может стало стыдно и на самом деле ты хотела все-таки меня охомутать… Не знаю! Я просто разозлился и даже думать об этом не стал! А когда увидел твой подарок… Мне всегда на Рождество дарили свитера, алкоголь, шоколад и дорогие галстуки. В детстве — «лего» и роботов. Но никто никогда не дарил настоящий подарок. Такой, по которому понятно, что человек правда хотел, чтобы мне понравилось.

Я окончательно смутилась и опустила голову. Он был слишком нереальным здесь, в Москве. Там он был частью сказки, а здесь? Зачем он здесь? Он принадлежит другому миру. Чужому миру.

— Прости меня… — вдруг горячо прошептал он мне на ухо. — Я вообще не подумал, как мои подозрения могут обидеть тебя. Ты ведь даже не догадывалась, что я себе навыдумывал. Наверное, это было очень больно.

— Очень, — тихо сказала я. Так тихо, что он не должен был услышать.

Но услышал.

Стиснул в объятьях так, что снова затрещали кости, уткнулся в макушку и ничего больше не сказал.

Так мы и стояли, наверное, целую вечность, пока не раздался звонок мобильного. Не моего. Минуту или две мы пытались его игнорировать, но телефон продолжал звонить.

Алекс тяжело вздохнул, выпустил меня из объятий, но ладонь в руке все-таки оставил и сжал крепко, чтобы не убежала.

— Да! Ник, вот ты вообще не вовремя!

Но пока он слушал, что говорил Коля, выражение его лица менялось. С досады на возмущение, с возмущения на изумление, с изумления на… сложное какое-то чувство, которое я не смогла прочитать и даже подергала его за руку.

— Да, сейчас, — пробормотал Алекс и в трубку: — Ник, повтори это для моей… Для моей Кати.

И он включил громкую связь.

— Семенова, ты меня прости, если что, это я во всем виноват, — голос у Коли был вроде бы виноватый, но больше хитрый. — Я как тебя у Вестминстера увидел, так сразу все и придумал. Я вообще быстро соображаю, когда надо.

— …и когда не надо, — в пространство добавил Алекс. — Он своими быстрыми мозгами бизнес и построил, но такого я не ожидал.

— Алекс просто годами ходит на свидания, но все не то, понимаешь, у англичанок культурный код другой. А этот псих родился с русской душой, ему нужна русская девушка. Но они же все меркантильные, как он решил после института.

Я бросила взгляд на Алекса. Тот сделал виноватое лицо. Но мою ладонь не выпустил. Наоборот — перехватил меня за талию, прижал к себе и наклонился, чтобы поцеловать.

— Эй, вы там слушаете или целуетесь? — прозорливо возмутился в телефоне Петров. — В общем, я знал, что Алекс будет делать, прости меня тоже, если ты его простила, но у меня были свои планы. И они сработали! Если бы не этот идиот!

— Я идиот, — покаянно прошептал мне в волосы Алекс. — Вообще не отрицаю.

— В общем, я как узнал, что он все-таки полетел за тобой, сразу напряг все свои связи и завтра-послезавтра получишь визу невесты.

— Я?! — кажется, мне отказал голос. Получилось сиплое карканье. Алекс выключил громкую связь и поднес телефон к уху:

— Друг, ты немного торопишься, — неловко сказал он. — Все-таки я еще…

И замер, слушая, что ему ответили.

Мне захотелось сразу куда-нибудь исчезнуть. И перед глазами снова стало все расплываться. Да ну вас нафиг с вашими безумными качелями, я же загадала — не верить сероглазым британцам.

— Понял, — сказал Алекс и вдруг улыбнулся. — Да, крутитесь как хотите, а похороны завтра, я помню этот анекдот, да. Пока. И… спасибо тебе.

Он отключил телефон и стал в нем что-то искать. У меня начали замерзать ноги, губы и сердце, потому что вся эта история превращалась в банальное «Я, конечно, летел к тебе из другой страны, но давай не будем торопиться».  Я согласна на банальное… но только не в Новый год. В Новый год я хочу чудес и на меньшее не согласна. Так что я вот прямо сейчас поцелую Алекса, чтобы запомнить его вкус виски и огня и поеду домой. У меня еще крекеры недоеденные.

— Смотри, — Алекс нашел то, что искал и повернул ко мне экран: — Нас с тобой Донна тайком сфотографировала. Ник говорит, он это фото к документам приложил, ни у кого не будет сомнений, что у нас отношения.

На фотографии я сижу на краю постели с чашкой в руках, Алекс стоит у двери, полуобернувшись ко мне — это было в тот вечер, когда он принес мне сэндвичи — и мы так смотрим друг на друга… Так, будто всего мира не существует. Ни Петрова, который маячит на краю кадра, ни тайного фотографа. Я даже не понимала в тот момент, что уже была влюблена в него.

— Я даже не понимал в тот момент, что уже был влюблен в тебя, — повторил мои мысли Алекс.

— Донна же меня ненавидит? — вспомнила я.

— Она моя близняшка, — засмеялся Алекс, убрал телефон в карман и притянул меня к себе, чтобы заключить в свои ломающие кости объятия. — Такая же невыносимая, предубежденная и вредная. Вы с ней подружитесь.

Он начал меня целовать, а я все никак не могла вспомнить, что же забыла спросить? Что-то из того телефонного разговора.

— Подожди!

Алекс оторвался от меня и посмотрел вопросительно.

— Что там за похороны?

— Хм… — он огляделся по сторонам. Мы стояли в темной аллее. Где-то далеко бухали фейерверки, шумела толпа, над Москва-рекой взмывали и рассыпались облака сверкающих звезд, но здесь мы были одни. Тогда он встал на одно колено и взял мои руки в свои.

— Вообще-то я хотел сделать это в тепле и рядом с кроватью. Но раз ты такая любопытная, придется так.

— Что?! — я не могла поверить.

Нет. Нет. Нет.

Алекс достал из кармана мой носок, из него белое керамическое колечко, положил его на ладонь и протянул мне:

— Катерина Семенова, не окажете ли мне честь стать моей женой и окончательно запутать моего друга в количестве твоих фамилий?

— А при чем тут похороны-то?!

— Дело в том, что Ник уже все заказал. Крутись как хочешь, но у нас свадьба в церкви Сент-Брайд седьмого января.

— В той самой?

— Не хочу рисковать, — пояснил Алекс, взял мою руку, стянул с нее перчатку и надел кольцо. — Ты согласна.

— Я согласна, — прошептала я, смаргивая замерзающие слезы с ресниц.

— Я так и сказал, — кивнул Алекс, поднялся с колен и достал фляжку из-за пазухи. — Виски?

Его поцелуи всю оставшуюся жизнь пахли медовым виски и огнем.

   Конец.

2018 год