Прекрасный принц

Ну, мне так показалось. Вокруг него не пели птицы и не сверкали звезды, зато у него были прозрачные серые глаза, медового цвета волосы, в беспорядке падающие на плечи, и даже более божественное тело, чем у Петрова. Хотя казалось бы — куда еще!

Принц застыл в дверях. Он выглядел моим близнецом — джинсы, обнаженная грудь и футболка в руках. Только у меня еще и фен, так что он победил в номинации самого сексуального зверя, а я — самой глупой курицы. Я даже заорать забыла, настолько обалдела. А он только открывал и закрывал рот, ничего не говоря, и пялился прямо на мою грудь. Не отрываясь вообще!

Я наконец сообразила прикрыться влажной футболкой и он, лишенный зрелища, посмотрел мне в глаза. Ах, как ты хорош, черт!

— Сорри! — с наглым видом, даже не думая, например, выйти, сообщил он мне. И дальше как будто кто-то переключил тумблер, перешел на русский: — Я так понимаю, ты подруга Ника? Та, которую он встретил сегодня в городе?

— Ага, — тупо сообщила я. Футболку надо было надеть, но я не представляла, как это проделать под его взглядом. И вообще тупила все сильнее.

— А я Алекс.

— Очень приятно, — сообщила я и даже дернулась протянуть ему руку, но это тут же открыло ему вид на мою грудь и я снова прижала к себе футболку.

— Мне тоже, — нагло ухмыляясь, сообщил Алекс.

Кажется, он нисколько не смущался.

— А что вы тут делаете? — продолжила тупить я.

— Вот зашел освежиться. Обычно я останавливаюсь в этой спальне. А тут ты.

— Вы, — автоматически поправила я.

— Никогда не понимал разницы. Мне говорили, что это очень важная вещь и невозможно постичь русский язык во всех нюансах без понимания этого момента, но меня как будто переклинило.

Он говорил очень чисто, только некоторым словам придавал как будто призрачные дополнительные ударения, из-за чего они казались не совсем русскими. Но стоять полуголой в компании полуголого мужчины и рассуждать о лингвистике было немного странно.

— Быть может, вы выйдете? Я оденусь, - сообщила я ему наконец набравшись смелости.

— Твоя футболка все еще мокрая, — безапелляционно заявил он. Вообще я по ходу беседы стремительно пересматривала свой взгляд на британцев как вежливую нацию. Или он в России поднабрался плохого?

—  Хотите беседовать, пока она не высохнет сама собой? — зло спросила я.21b4bc

— Нет, хотел предложить тебе заглянуть в шкаф, там висят мои запасные рубашки и взять любую, чтобы не замерзнуть, — очень серьезно сказал он, но в серых глазах плеснуло веселье. — А я пойду выберу себе другую спальню, раз у нас так совпали вкусы.

И действительно ушел. И даже дверь прикрыл. Я закрыла глаза, медленно выдохнула. Положила фен на столик и бросила футболку в рюкзак. Ну ладно. Воспользуемся щедрым предложением и позаимствуем его рубашку.

И вот когда я была на полпути к шкафу и без возможности чем-то прикрыться, дверь вновь распахнулась и на пороге возник все тот же Алекс.

— Совсем забыл! — сообщил он, ухмыляясь, пока его глаза жадно ощупывали мою грудь. Прикрываться руками казалось мне глупым, поэтому я так и осталась стоять. — Мне же тоже нужна рубашка, я хотел по твоему примеру принять душ.

Он так и прошел в комнату, прошествовал мимо меня — неприлично близко. И наконец перестал лапать взглядом мою грудь, потому что распахнул шкаф, в котором на плечиках висели белоснежные рубашки и достал две вешалки.

— Держи, — протянул он мне одну из них. — Будет очень приятно посмотреть на тебя в ней. До сих пор в моей одежде ходили только мои любовницы.

И взглядом показал мне все, что я могла бы представить в роли его любовницы наутро после страстной ночи. Вот прямо кино промелькнуло в наглых серых глазищах и там была я в различных позах и он со своим рельефным торсом, и утро, где он мне приносит кофе и выдает свою рубашку. Я схватила вешалку и прикрылась ею. Смешок.

Он вообще ничего непристойного не делал и даже, в сущности, не говорил. Все абсолютно невинно — будь он моей подругой, я бы даже не задумалось, что происходит что-то не то. Но он не был подругой!

— Может быть, вы все-таки выйдете? — взмолилась я наконец. — Вы меня смущаете!

— О, ну конечно! — как будто только сейчас это понял, сообщил Алекс. — Немедленно убираюсь! Буду рад тебя видеть внизу, Ник уже наготовил еды, а я принес пиццу. Она наверное уже остыла.

Да, самое время сообщить о пицце. И он вышел.

Я, уже не надеясь на его благородство, метнулась в ванную и задвинула тяжелую щеколду. Мне не то, чтобы было стыдно, в конце концов, я взрослая женщина, мало ли меня мужчин видели голой, но ненормальность ситуации несколько мучила. Не припомню, чтобы в книгах о нравах англичан было описано что-то подобное. И даже в подкастах от Бибиси про британскую жизнь. И спросить-то не у кого, что происходит.

Но как бы то ни было, я все-таки сняла рубашку с плечиков и надела ее на себя. И даже успела застегнуть пуговицы, когда поняла всю подставу.

Нет, она не была прямо прозрачной. На мужчине, особенно под костюм, она смотрелась бы как положено, и воротничок с манжетами у нее были очень плотные и очень белые. Но вот остальное… Остальная ткань льнула к телу, обрисовывая каждый его изгиб и чуть-чуть, едва заметно, просвечивала. Так, что было видно, что белья под рубашкой нет. А если бы встали соски, то привлекли бы к себе все внимание.

Ну здрасте. Что за провокация?! Мне реально в этом выходить? Хотя какие у меня еще варианты? Едва выстиранная футболка все еще казалась была влажной и те же соски под ней выступали бы с не меньшим успехом. Так что я смирилась и все-таки решила идти так. А завтра заберу вещи, и фиг кто меня вытряхнет из толстенного худика на два размера больше!

Когда я спустилась вниз, в гостиной уже были открыты не одна, не две, а пять разных бутылок виски, на диване благоухала пицца — с тремя разными вкусами, а на столике стоял поднос с нарезанным сыром, вяленым мясом, маслинами и фруктами. И Петров с Алексом сидели по-турецки почему-то на полу, причем Алекс был не в утащенной рубашке, а в розовой футболке с надписью. На лице моем видимо отразилось возмущение, потому что он нагло ухмыльнулся, глядя мне прямо в глаза.

— О, Коркина, подходи садись! — обрадовался Колька. — Ой, нет, прости, ты же Семенова. Чудовищно непривычно так говорить.

— Ну и не говори. Что за мода по фамилии звать? — возмутилась я, подходя к ним и затрудняясь — тоже сесть на пол? Или мы переберемся за какой-нибудь стол как нормальные люди?

— Хорошо, — покладисто согласился Петров. — Буду звать Катей. Пойдемте в столовую, что ли?

Тут еще и столовая есть? А, ну да, в доме с двенадцатью спальнями небось и бальный зал найдется.

— Давай сразу в кинозал! — бодро предложил Алекс.

Тут есть кинотеатр? Вдобавок к бассейну. Зашибись люди живут.

Колька с сомнением осмотрел разложенную еду.

— Давайте сначала поедим, а потом с закусками туда пойдем? Может быть, мы пообщаться захотим, а не фильм смотреть?

Мне-то что…

— А в темноте было бы веселее… — протянул Алекс, в упор глядя на меня.

Я вот вообще не очень поняла, что это он за внезапный сексуальный террор мне устроил? Причем не то, чтобы с далеко идущими целями, иначе как-то дотронулся бы и вообще дал понять, что ему интересно со мной перейти к постели, а вот просто подразнить и уйти.