12

Непонятный глухой стук заставил меня прийти в себя. Тихое шарканье чьих-то шагов почему-то до чертей меня испугало. В голову тут же полезли самые страшные и откровенно жестокие картинки возможных дальнейших событий. Кто-то ударил меня по голове и не исключено, что сейчас я находилась в логове убийцы. Бред полнейший, но на волне муторного страха, я и в него готова была поверить. Идиотка! Зачем я вообще зашла в тот кабинет?! Зачем вообще поехала, когда знала, что не следует этого делать?! Дура! Круглая дура!

Вновь раздался глухой шум, но уже значительно ближе. Я вздрогнула и решила всё же открыть глаза, как ни крути, а от правды не скрыться. Слабость в теле отсутствовала и возможно у меня вполне могло получиться обезвредить тех подонков, которые напали на меня. Набрав в легкие побольше воздуха, я резко распахнула глаза и вскочила с кровати. Комната немного закачалась, но вскоре всё пришло в норму.

Напротив меня стоял испуганный Калэб. Нас разделяла исключительно одна кровать, на которой красовалось смятое одеяло со знакомым мне рисунком Черепашек-Ниндзя на темно-синем фоне. Я часто заморгала, искренне не поверив в реальность происходящего. Калэб замер на одном месте, держа в руках маленькую чашечку с узором какого-то цветка. Из чашечки шел пар, видимо, внутри был чай или кофе. Взгляд сам собой скользнул по заметено исхудавшей фигуре моего друга, которая была скрыта за простыми спортивными штанами и желтой футболкой с изображением улыбчивого Микки Мауса. Глянув на кеды, я с досадой отметила, что шнурки были развязаны и волочились по полу.

— Прости, я всего лишь хотел налить чай, — извиняющимся тоном произнес Калэб, и в этот миг я отчетливо поняла, что всё вокруг — не иллюзия, а реальность.

Я осмотрела до боли знакомую комнату с ее игрушками, настенными часами в виде летучей мыши Бэтмена и большой удобной кроватью, в которой я когда-то сладко спала вместе с Калэбом. Сердце больно сжалось от тоски по утраченному времени, а на глаза неожиданно выступили слезы. В этом доме я постоянно становилась непростительно слабой и сентиментальной.

Калэб, не делая резких движений, осторожно поставил чашечку на блюдце и улыбнулся мне. В его глазах тоже стояли слезы. Я не смогла сделать еще один вдох, не смогла ничего проанализировать. Всё, что происходило до этого, резко стало глупым и совершенно неважным. Голова немного болела в том месте, куда меня ударили, но мне было всё равно. Калэб стоял рядом, живой и невредимый. В груди невыносимо заныло от счастья.

Я медленно обошла кровать и вместо того, чтобы обнять Калэба до хруста в костях, наклонилась завязать ему шнурки. Не знаю, почему я сделала именно это, просто посчитала нужным. Важным.

— Мотылёк, — тихо и сдавленно прошептал Калэб. Его голос стал той последней каплей, после которой я уже не смогла сдержать слез.

— Малыш, — я поднялась и крепко его обняла, задыхаясь от радости и нежного чувства, что разлилось по всему моему телу.

Не помню, сколько мы вот так простояли, крепко обняв друг друга, тихо всхлипывая и глотая сладкие слезы счастья. Калэб… Мой большой-маленький друг… Он, как и прежде, был окутан ароматом молока и шоколада. Этот запах успокаивал меня, придавал новых сил, не позволял сдаться.

— Знаешь, мне совсем нечем дышать, — хохотнул Калэб и поцеловал меня, как ребенок, в щеку.

— Прости, — я отпустила его и слабо улыбнулась. В голове крутилось столько слов, которые я хотела сейчас сказать этому человеку, но в то же время никак не получалось связать между собой и двух предложений. — Калэб, — неуверенным тоном обратилась я к нему и тут же осеклась, ощутив острый укол вины.

— Не нужно, — с серьезным выражением лица сказал он.

Я уже и забыла, что временами мой друг умел быть ребенком с глазами взрослого, мудрого человека. Этого его «не нужно» немного облегчило мои угрызения совести. Он всё прекрасно понимал и не винил меня ни в чем.

— Я скучала, очень по тебе скучала.

— Я тоже, — Калэб отвел взгляд в сторону. — Так сильно скучал, что даже разучился завязывать шнурки, представляешь? — он неловко заулыбался. — Хочешь чай? Хэтти его принесла, чтобы ты попила, когда придешь в себя. Я хотел разлить в красивые чашечки, но не совсем получилось.

— Хочу, ужасно хочу! — я подошла к прикроватной тумбочке, на которой стоял поднос с двумя чашками и дымящимся чайником. Чуть поодаль я заметила фигурку Бо Пип. Это была моя первая игрушка, которую я взяла в руки в этом доме. Помню, раньше она хранилась в коробке с остальными игрушками, а теперь нашла другое, более значимое место.

Разлив чай по чашкам, я протянула одну из них Калэбу. Мы с ногами уселись на кровать, и некоторое время просто молча наслаждались вкусным, немного остывшим напитком. Меня обуяло чувство, словно я вернулась домой или наконец-то оправилась от затяжной болезни.

Вне этой комнаты, этого маленького детского мира, витали все те проблемы и нелегкие вопросы, которые я обязана была задать и узнать на них ответы. Но мне так не хотелось пересекать ту черту, что разделяла две совершенно полярные между собой Вселенные. Но всё-таки один вопрос было бы логично задать, чтобы внести немного ясности в происходящее.

— Как я здесь вообще оказалась?

— Тебя Лерри привез, — беззаботно ответил Калэб. — Он только недавно вернулся из длительной командировки. Рано утром куда-то уехал, а потом вернулся с тобой. Сейчас опять где-то ездит.

В голове никак не могла ужиться мысль о том, что Лерой вновь занял одну из ключевых ролей в моем существовании. Значит, мои ощущения были, верны и там, на дороге, действительно мелькнул «танк» Грейсона? Память отшвырнула меня на несколько часов назад… Господи! А что же произошло с Френсисом и нашим водителем?! Где доктор Соммер?! Стало тревожно, и эфемерный покой тут же осыпался крошевом из осколков у моих ног. Нужно было всё срочно выяснить и ничего другого как обо всем расспросить Хэтти, я не смогла придумать.

Калэб проводил меня на знакомую кухню. Каково было мое удивление, когда я за обеденным столом увидела доктора Соммера! Раз он находился здесь, значит, был не причастен к тому, что произошло в клинике. Но судя по подбитому глазу и порванному пиджаку, ему тоже крепко досталось. Теперь важно было выяснить, ЧТО именно произошло.

— Вам уже лучше? — с добродушной улыбкой заботливо спросила меня Хэтти.

— Намного, — я поджала нижнюю губу, ощутив некоторое напряжение в комнате. — Что случилось? — я глянула на психоаналитика, он медленно пил чай и хмурился всякий раз, когда горячий напиток попадал на разбитый уголок рта.

— Хозяин передо мной не объяснялся, — ответила домработница. О! Как это в его стиле! Никому ничего не говорить. Будто этот человек умеет иначе.

— Какие-то люди ворвались ко мне в кабинет где-то за пару часов до того, как я должен был к вам выехать, — внезапно начал доктор Соммер.

Я беззвучно подошла к столу и села на свободный стул. Калэб последовал моему примеру и расположился рядом, крепко сжав в своей руке мою похолодевшую ладонь.

— Они начали угрожать, — продолжил психоаналитик, сверля невидящим взглядом идеальную глянцевую поверхность обеденного стола. — В основном угрозы касались моей жены и детей. Они выдвинули условие, чтобы я назначил вам сеанс у себя в кабинете. Простите, я не хотел рисковать своей семьей. После звонка эти люди хорошенько меня приложили. Кажется, я даже потерял сознание, очнулся запертый в шкафу. Ваш знакомый… Лерой… Он меня вытащил и привез сюда. Я и малейшего понятия не имею, кто были те люди и чего они хотели. У меня семья, понимаете? Я не хочу, чтобы им навредили, — пальцы доктора Соммера мелко задрожали. Он казался взвинченным и напуганным. Его чувства были понятными, ровно, как и поступки. Кто я ему такая, чтобы этот человек жертвовал своими близкими людьми ради пациентки, практически постороннего человека?

— Ничего не понимаю, — после удара по голове и внезапного пробуждения мозг еще туго соображал. Получается, что враги Грейсона всё же не оставили идею найти меня и прикончить? Это был чертовски неутешительный вывод. — А где Френсис и наш водитель? — обеспокоенно спросила я.

— Уехали домой, — коротко ответил доктор. — Вроде бы с ними всё в порядке.

Просто безумие какое-то! Я лихорадочно потерла лоб, пытаясь переварить полученную информацию. Калэб положил свою голову на мое плечо и прижал к себе мою руку. Он смутно понимал, что происходит, но абсолютно точно ощущал всеобщее напряжение и тревогу.

Единственный, кто мог пролить хоть немного света на ситуацию, был Грейсон. Но когда он появится? И появится ли вообще в ближайшее время? Я уже перестала что-либо понимать. Сначала он отправил меня обратно в бордель, затем появился, будто из неоткуда и фактически спас жизнь. Ради чего всё это? Алестер твердил мне, что Лерой никогда и ничего не делает просто так. Верно ли это?

Внезапно возникшая тишина нарушилась стуком входной двери. Внутри меня всё сжалось, я напряглась и перестала двигаться. Тяжкие и вязкие как смола волны удушающей энергетики внезапно обволокли меня. По коже прошлись мурашки. Я инстинктивно сжала как можно крепче ладонь Калэба. Уверенные шаги тяжелых ботинок болезненным эхом зазвучали у меня в голове.

Кровь в жилах начала бурлить, буквально вскипать. В сознании красным предупреждающим светом замигала мысль о том, что я сейчас вот-вот увижу Лероя. Спустя такой внушительный отрезок времени, он вновь предстанет передо мной. Я была и в то же время не была готова к этой встречи. Так долго и мучительно я пыталась вытравить его из своего сердца и воспоминаний. Теперь же, чувствовала, что все старания пойдут насмарку. Нет, я не собиралась падать к нему в руки, наперед зная, что он меня не подхватит. Я не строила никаких иллюзий, прекрасно понимая, что сейчас встречусь с тем же самым Дьяволом, каким он был и прежде. Любой налет надежды и веры в нечто светлое по отношению к Грейсону уже давно превратились в прах. Просто сердце колотилось как ненормальное, а факт того, что я любила больной любовью человека, который не нуждался в этом, рушил остатки покоя.

Дверь на кухню открылась и на пороге возникла высокая и мощная фигура Лероя, одетая в привычную черную одежду. Темные глаза тут же нашли меня, словно Дьявол знал, где именно меня стоит искать. Сердце пропустило удар, легкие вдруг стали не в состоянии принять новую порцию воздуха. Вспышка полярных чувств захлестнула меня, будто цунами. Силуэт черного быка с красными глазами и огромными рогами, что способны вспороть человека, вновь замелькал на задворках моего сознания. Это был он. Лерой не из тех многочисленных кошмаров, из-за которых я так долго страдала. Это был, мать его, Лерой Грейсон из плоти и крови, который смешал мою жизнь с грязью, превратил меня в пустое место!

— Мой водитель готов вас отвезти домой, — низким ничего не выражающим тоном заявил Дьявол, обращаясь к доктору Соммеру. — За причинённые неудобства, — на стол рядом с недопитым чаем психоаналитика лег весьма увесистый белый конверт. Не трудно догадаться, что в нем лежали деньги.

Доктор замялся, но всё же принял деньги. Он хотел поскорей выпутаться из всей этой опасной ситуации. Подобное желание было вполне нормальным и логичным. Спрятав конверт в кармане пиджака, мистер Соммер спрыгнул со стула и перед тем как уйти, подошел ко мне.

— Берегите себя и помните, кто вы есть на самом деле, — он проговорил эти слова достаточно тихо, чтобы никто не услышал, а затем торопливо покинул кухню.

— Смешной маленький человечек, — задорно хохотнул Калэб, провожая моего бывшего психоаналитика взглядом.

Я ничего не ответила на эту реплику. Всё мое внимание было приковано к Дьяволу. Он был спокоен, как и всегда. А я… Я ощущала как все те обиды и боль утраты темной волной поднимались с глубин моей души, подступая к самому горлу. Я никогда не прощу Лероя за то, что он со мной сделал. Я злилась и ненавидела его. Моя ненависть в большей степени была связана не с личностными обидами, а с тем, что наш ребенок так и не родился.

Я так долго и усердно прятала, игнорировала свою самую большую боль, а сейчас… Она после долгого затишья вновь дала о себе знать. Это тяжело испытывать, практически невыносимо. Конечно, эта утрата ранила лишь меня, а он… Он просто стояла, смотрел на меня своим непроницаемым взглядом, будто в очередной раз, демонстрируя свое превосходство над всем, что его окружало.

Мне было плевать на то, зачем Лерой спас меня. Я вдруг вспомнила тот загадочный ночной визит в больницу. Мне необходимо было прояснить этот момент, хотя, по сути, он в корне ничего не мог изменить.

— Кофе мне в спальню, — отдал приказ Грейсон и, развернувшись, направился в гостиную.

Нет уж! Я не позволю ему вот так просто уйти безо всяких объяснений, делая вид, словно ничего не произошло. Теперь я не была его товаром или очередной игрушкой, поэтому терпеть тотальное молчание не планировала.

Отпустив руку Калэба, я направилась вслед за Лероем. Он уже зашел в свою спальню, когда я его догнала. Здесь всё было таким же, как в день, когда я покинула особняк. Холодок прошелся по спине от всех этих болезненных воспоминаний.

Грейсон заметил меня, стоящую на пороге, но ничего не сказал. Он снял куртку, небрежно бросил ее на кровать, затем сел и принялся расшнуровывать ботинки. Дьявол был спокоен, но лишь внешне. Постепенно я начала ощущать волны раздражения и гнева, что расходились в разные стороны, затапливая пространство спальни. Почему он злился? Почему был раздражён? Почему даже сейчас, он был готов молчать, перемалывать всё в себе, а не просто озвучить претензии? Что с этим человеком не так?! Что заставило его стать таким? Смерть Лили? Или Лерой был уже рожден бездушной сволочью?

— Так и будешь молчать? — спросила я, скрестив руки на груди. Удушающая энергетика больно сдавила грудную клетку.

— Что ты хочешь услышать? — ответил Лерой вопросом на вопрос. Это было неожиданно для меня. Я думала, что он продолжит игнорировать мое присутствие или просто вышвырнет из комнаты как вшивого котенка.

— Правду, — твердо заявила я.

— Смело, — дал Грейсон оценку моему желанию и наконец-то избавился от обуви.

— Не играй со мной, — раздражённо бросила я и немного нахмурилась.

— Не в моих правилах, — Лерой поднялся и снял футболку. Я заметила шрам на боку — след от пули. Он был еще розовым, но почти слился с природным цветом смуглой кожи.

— Тогда объясни, что происходит?

— Я не обязан перед тобой отчитываться, — Грейсон переоделся в белую футболку, что лежала под подушкой.

— Нет уж, сейчас ты как раз просто обязан мне рассказать, что всё это, мать твою, значит! — я стремительно начала терять терпение.

— Оставь истерики при себе, — спокойно даже расслабленно произнес Лерой.

— Давай только обойдемся без всего этого дерьма! Ты тоже что-то хочешь мне сказать, я же чувствую.

— Ну да, — он как-то странно ухмыльнулся. — Уже и забыл об этом, — ухмылка сползла с его лица и, повернувшись ко мне, Грейсон обжег своим свирепым взглядом, в котором плясал адский огонь. — Какого хера ты ошивалась в доме Коулмана?! — от сильного крика мне показалось, что даже стены задрожали. — Ты должна была находиться в борделе!

— Какая разница, где я должна была находиться?! Ты меня вышвырнул из своего дома! Так не всё ли равно, где я нашла свой угол? — я стойко выдерживала пронзительный взгляд темных глаз.

— Ты нихрена не понимаешь! Маленький тупоголовый Мо-ты-лёк! — мое старое прозвище в исполнении Грейсона прозвучало как грязное оскорбление.

— Чего именно я не понимаю?! Я всегда у тебя ни черта не понимаю! Ты банально испугался собственных чувств ко мне! После той ночи с кальяном и красной помадой… Между нами что-то изменилось и такие перемены тебе были просто неугодны.

— Ты сама хоть веришь в ту чушь, которую сейчас несешь?

— Какая теперь уже разница? Я просто хочу знать, за что ты так со мной обошелся? Неужели смерть неродившегося ребенка и есть той ценой за твой покой, м? Ладно я… Плевать на то, что меня хотели в борделе изнасиловать… С этим можно справиться, но ребенок, — я осеклась не в силах говорить дальше.

Грейсон отвел взгляд в сторону. Напряженные мышцы под футболкой говорили и о внутреннем напряжении этого человека. Повисло молчание. Слова о ребенке никак не тронули Лероя, что не стало для меня удивительным, но фраза о борделе отразилась тенью непонимания на лице Грейсона.

— Что ты сказала? — спросил он, медленно переведя взгляд своих почерневших глаз вновь на меня.

Я не совсем понимала, что именно Лерой сейчас хотел услышать от меня. Адреналин отравлял кровь, а взрыв эмоций больно сдавил виски.

— Что слышал, — огрызнулся я, прикусив внутреннюю часть щеки.

— Что ты сказала про бордель? — сквозь стиснутые зубы прошипел Грейсон.

— А это не понятно? Думал, на курорт в пятизвёздочный отель меня отправил? — я язвила, пряча за этим всю свою уязвимость. — Да, Хозяин! Да! В таких местечках как наш бордель трахают всех и всё! Как видишь, даже я почти что не стала исключением!

Лерой ничего не сказал. Маска безразличия вновь скрыла от меня его настоящие эмоции. Я ощущала, что злость в Грейсоне обрела колоссальные масштабы. Это скверное разрушающее чувство медленно передалось и мне. На кого я злилась? Понятия не имею.

Дьявол стремительно подошел ко мне, я инстинктивно отступила назад и уперлась спиной в закрытую дверь. Он посмотрел на меня с высоты своего роста с некоторой задумчивостью в глазах. Что сейчас творилось в голове у этого человека? Об этом я могла лишь догадываться.

— Уйди, — приказал Грейсон, и я тут же отскочила в сторону.

Он куда-то ушел. Через какое-то время я в окне увидела его фигуру, возникшую во дворе. Одетый уже в другие вещи, Лерой сел в свой «танк». Внедорожник с визгом шин тронулся с места и унесся в неизвестном направлении. Что всё это могло значить?