13

Калэб не отходил от меня ни на секунду, словно боясь, что я вновь могу куда-то исчезнуть. Мы сидели в гостиной, друг притащил кучу своих игрушек и показывал мне те, которые ему только недавно купили. Я искренне пыталась вникнуть в рассказы Калэба, но никак не получалось. Из головы не выходил Лерой. Куда он уехал? Зачем? Мне нужна была правда, я устала находиться в неведенье. На каких правах я теперь в этом доме? Что будет со мной потом? Все эти вопросы мучили и не позволяли отвлечься.

— Мотылёк, — позвал меня Калэб, ставя на журнальный столик очередную машинку из своей бесконечной коллекции.

— Что, солнце? — я улыбнулась ему и поправила рукав его футболки.

— Я очень не хочу, чтобы ты опять куда-то пропала, — голос друга стал серьезным и даже чуточку печальным. — Не хочу, чтобы тебе делали больно, — в его глазах так отчетливо улавливались мольба и страх, что у меня тут же сжалось сердце.

— Иди сюда, — я притянула Калэба к себе и крепко его обняла, уткнувшись носом ему в плечо. Мне не нравилось то, что под футболкой прощупывались одни только косточки. Друг стал таким худым, его субтильная фигурка настораживала и принуждала задуматься о причинах таких неутешительных изменений. — Ты так похудел, — тихо проговорила я.

— Хэтти тоже мне об этом постоянно говорит, — Калэб выразительно посмотрел на меня. — Просто… Мне не хотелось кушать, пока тебя рядом не было. Хэтти иногда заставляла, и приходилось слушаться ее. Но обычно я отказывался, даже конфеты не кушал, только иногда молоко пил.

Всё это было поразительно больно слушать. Я не думала, что Калэб настолько сильно тосковал по мне. Если бы не он, я сейчас же покинула этот особняк и ушла, куда глаза глядят. Но чувство некоторой ответственности не позволяло мне руководствоваться исключительно собственным эгоизмом.

— Солнце, надо хорошо питаться, — я ладошкой пригладила непослушные волосы Калэба. — Тебе нужны силы, понимаешь?

— А зачем они мне, если ни тебя, ни Лерри так долго не было рядом? — ужасная грусть буквально затопила взгляд Калэба.

Всё это время он страдал от одиночества и чувства собственной ненужности, пока я, да и Грейсон тоже, спасали свои жизни. Дьявол! Проклятый Дьявол! Который заставил страдать собственного брата!

— Но теперь-то я здесь, верно? — я старалась быть веселой, чтобы не огорчать Калэба еще больше.

— Верно, — он заулыбался. — Давай играть?

— Давай.

Вечером после ужина Калэб потащил меня к себе в спальню. Копаясь в своем шкафу, буквально нырнув в него с головой, друг что-то отчаянно долго искал, а когда нашел, радостно вскрикнул:

— Ура! Это тебе! — он подбежал ко мне и вручил какую-то футболку синего цвета.

— Спасибо, а что это?

— Разверни.

Я развернула и увидела на футболке изображение милой зубастой машинки. Когда-то у меня уже была подобная вещица, но Лерой ее в прямом смысле слова уничтожил.

— Это Молния Маквин. Помнишь?

— Помню, — я заулыбалась.

— Подумал, что ты снова захочешь такую же, — Калэб тоже улыбнулся мне и достал из-под подушки на кровати еще одну футболку.

— А на этой изображен Мэтр, — заявила я, быстро припомнив имя.

— Ага, лучший друг Молнии.

Вся эта болтовня про мультяшных персонажей казалась мне такой трогательной и такой нужной. Я с радостью переоделась в новую футболку и залезла под одеяло. Всё тело болело после такого тяжелого и невероятно длинного дня.

Калэб выключил свет и быстро шмыгнул в кровать. Было несколько странно вновь засыпать в этой обстановке, но вместе с тем и приятно. Друг как-то по-детски прижался ко мне, подложив одну ладонь себе под щеку. Я улыбнулась сама себе и легко, практически невесомо поцеловала его в макушку.

Сон быстро одолел меня, я даже не помню, когда именно уснула. Не было никаких сновидений, лишь успокаивающая тьма. Но, к сожалению, долго насладиться чувством покоя мне не удалось. Я резко проснулась среди ночи. Калэб, свернувшись калачиком, мирно посапывал и временами причмокивал языком. Аккуратно, чтобы не разбудить друга, я встала с кровати и вышла в коридор.

Резко захотелось покурить, но у меня не было ни сигарет, ни возможности их где-нибудь раздобыть. Может, это и к лучшему? Надо же хоть когда-то избавиться от этой дурацкой привычки. Чтобы отогнать от себя навязчивое чувство вдохнуть порцию отравляющего никотина, я решила спуститься на кухню и что-нибудь съесть.

Только я ступила на лестницу как ощутила чье-то присутствие. Это был Лерой, вне всякого сомнения. На цыпочках я всё же спустилась в гостиную и увидела его. Он лежал на диване и кажется, спал. Это было так странно видеть Дьявола спящим. И почему это он не в своей комнате? У дивана стояли тяжелые ботинки, а в соседнем кресле лежали тонкая кожаная куртка и перчатки.

Сейчас Грейсон казался мне как никогда прежде уязвимым. Его широкая грудь мерно вздымалась и опускалась. Неяркое пламя от камина, ложилось мягким, оранжевым светом на лицо хозяина этого дома. Лерой, как и раньше, был красивым. Но эта красота никак не могла скрыть уродство его темной души. Я готова была вынести любые трудности рядом с этим человеком, была готова любить его вопреки всему, что, собственно, я и делала. Но если бы он только не был так жесток ко мне, если бы позволил войти в его сердце. А так… Смерть нашего ребенка в корне изменила мое отношение к этому человеку. Пожалуй, теперь я понимаю Еву и понимаю то, почему она после своей трагедии больше не смогла находиться рядом с Грейсоном.

Я подошла ближе к нему и встала напротив. Сейчас ничто мне не мешало взять из кухни нож и прирезать человека, который нес с собой исключительно боль. Но эта мимолетная мысль лишь скользнула у меня в голове и тут же рассеялась. Я не та, кто вправе решать, кому жить, а кому умереть. Просто непонятно, почему всё сложилось именно так. Почему он? Почему я?

Неожиданно Лерой проснулся и глянул на меня своим еще немного затуманенным сонной поволокой взглядом. Я хотела отойти назад, но Грейсон крепко схватил меня за руку и притянул к себе.

Еще чуть-чуть и я бы точно упала на него сверху, но мне всё же удалось устоять на ногах. Лерой резко сел и сжал своим ногами мои бедра, теперь мне казалось, что я попала в ловушку. Но вот почему-то никакой угрозы не ощущала, что само по себе выглядело странно.

Грейсон окинул мою фигуру изучающим взглядом, словно давая какую-то мысленную оценку ей. Его рука по-прежнему крепко сжимала мою руку. И всё же у него с братом это дело семейное, запечатленное где-то в недрах ДНК. Я ничего не говорила и даже не двигалась, позволяя себе лишь беззвучно дышать. Мое тело остро реагировало на прикосновения этого человека, но разумом я старалась игнорировать зов плоти.

Как-то на одном из сеансов доктор Соммер мне говорил о том, почему я так зациклена на Лерое и почему «настроена» именно на его эмоции. Всё оказалось до нелепости просто. Грейсон — мой первый мужчина во многих отношениях этого слова. Никого другого в плане сексуальной связи я не знала ни раньше, ни позже. Из этого и вытекали все последствия. Я элементарно не знала аналога нормальных здоровых отношений, до конца не понимала, как правильно должны быть распределены роли между мужчиной и женщиной. И реакция моего тела, моих чувств были тому ярким подтверждением.

Лерой описал своим большим пальцем круг на моем запястье, затем переместил руку к моему бедру. Я абсолютно ничего не понимала, такое поведение не было похоже на привычные повадки Дьявола. Если он хотел взять меня, то делал это без лишних прелюдий, а если не хотел, то вообще не подходил ко мне.

Огладив мое бедро своей большой рукой с мелкими затверделыми мозолями на внутренней стороне ладони, что немного царапали обнаженную кожу, Грейсон заглянул мне в глаза. Его вид был сосредоточенным, и казалось, что через тактильные ощущения он изучал меня, мое тело. Внутри всё дрожало и разрывалось от захлестнувшего чувства, что напоминало трепет крыльев бабочки — такое неустойчивое и завораживающее.

Энергетика Лероя сгущалась вокруг нас, но она не была заряжена привычным и таким уже близким негативом. Между нами происходило что-то другое, что-то такое, чего прежде никогда не было.

Огладив мое второе бедро, едва прикрытое тканью футболки, Грейсон коснулся моих коленей, затем внутренней их части. Ноги неожиданно задрожали, этот человек так же безошибочно знал мои слабые места, как я его эмоции. Затем уже двумя руками Лерой коснулся моей футболки, я начала опасаться, что он ее порвет, также как и прошлую, но нет. Дьявол приподнял край импровизированной пижамы, оголив мой живот.

Я поджала пальцы на ногах, мне вдруг почему-то стало дико холодно, хотя всё внутри горело огнем. Грейсон склонил голову набок и положил одну ладонь на мой плоский живот. Это обычное прикосновение не несущее под собой никакой угрозы или интима отдалось во мне некой яркой вспышкой, заряженной электрическими потоками. Я внимательно смотрела на Лероя и заметила, что его взгляд стал каким-то тяжелым и мрачным. На языке вдруг возник вкус горечи от тех эмоций, что плескались на дне темных глаз.

Грейсон огладил мой живот с неожиданной осторожностью. Это было противоестественно для существа, которое убивало и отнимало чужие жизни. Там, где сейчас покоилась рука Лероя, могла быть жизнь, наша жизнь, но мы оба безбожно ее уничтожили. Для меня это было слишком больно. Я готова была сдержать в себе всё и даже не проронить ни слезинки, но это… Это было моей ахиллесовой пятой и, кажется, Дьявол прекрасно знал об ее существовании.

— Почему ты так поступил с нами? — тихо спросила я, имея в виду под «нами» себя и ребенка.

Грейсон осторожно отпустил край футболки и убрал свои руки. Молчание сейчас казалось по-особенному тяжелым и жестоким. Я так хотела узнать эту чертову правду, хотя о некоторых причинах уже и сама начала догадываться.

— Вас там не должны были тронуть, — таким же тихим тоном ответил Лерой.

Его ответ удивил меня в той же степени, как и сам факт внезапной отзывчивости Грейсона. Несколько долгих мгновений я прокручивала у себя в голове одну услышанную фразу, словно силясь вникнуть в ее глубинный смысл. Но постепенно я начала осознавать, что должна ухватиться за призрачную ниточку и хоть раз в жизни вывести Дьявола на откровения.

— Это ведь чертов бордель! — с неожиданным возмущением проговорила я, сжав руки в кулаки от внутреннего напряжения. — Думаю, ты прекрасно знаешь, какие там условия.

Лерой поднялся с дивана и подошел к окну, спрятав ладони в карманах своих джинсовых штанов. Я же наоборот — села и впилась в мощную фигуру Грейсона сосредоточенным взглядом. Тишина между нами неприятно звенела, и это заставляло непроизвольно ёрзать на месте.

— Знаю, — отозвался бесстрастным тоном Лерой. — А также я знаю, что ваш бордель — единственное заведение в городе, которое неподконтрольно ни местное власти, ни местной мафии.

Об этом я и сама знала, но никогда не придавала особого значения. Сейчас же этот статус в моих глазах обрел совершенно иной смысл, словно на меня снизошло озарение. Никто из врагов Грейсона не мог меня там достать, к нам ведь даже полиция боялась сунуться.

— Но это тебя никак не оправдывает! — выпалила я, вспоминая тот день, когда меня увезли из борделя, когда я истекала кровью, когда потеряла ребенка.

— Я и не собирался этого делать, — Лерой повернулся ко мне и привалился поясницей к подоконнику. — Блэйку было поручено, не трогать тебя, он своего слова не сдержал, желая получить быструю и легкую наживу, поэтому, — Грейсон как-то странно, несколько кровожадно улыбнулся. От этой улыбки у меня холодок по коже прошелся. Сейчас передо мной действительно стоял Дьявол, но никак не человек.

— Что? Что ты сделал с ним? — запинаясь, спросила я.

— Убил, — легко ответил Лерой. — Выпотрошил как свинью. Перехватил по пути в ресторан. Он действительно визжал как свинья, — рассказывая это, Грейсон продолжал улыбаться. — Теперь в вашем борделе произойдёт небольшая рокировка.

Я не могла поверить собственным ушам. Конечно, временами я и сама хотела убить Блэйка. Он часто был жесток со мной и со многими другими девочками, но появись у меня возможность избавиться от него, я бы не смогла. Для такого поступка я слишком малодушная. Что теперь будет с Амис? Тео? Да и вообще всеми теми людьми, с которыми я еще совсем недавно делила крышу над головой?

— Я сделал, так как посчитал нужным, но в итоге проебался. Больше к этому вопросу мы не возвращаемся, — прежняя непоколебимость и твердость вновь взяли контроль над тем небольшим проблеском эмоций, который я успела увидеть в темных глазах Дьявола.

— Ну да, — нервно хохотнула я. — Выкидыш — это, действительно, просто очередной вопрос, который теперь закрыт. Какая же ты всё-таки сволочь, — я глянула Лерою в глаза, он же спокойно выдержал мой враждебный взгляд.

— Уймись, — холодно проговорил он. — Ты мне еще нужна.

— Я не твоя вещь, понятно?! — я вскочила на ноги, меня вдруг обуяла такая невыносимая злость, что даже дышать стало трудно.

— Моя, — жестко произнес Лерой. — Раз уж решила покинуть бордель, ослушалась Алестера и поперлась на долбаный сеанс, тем самым подвергая опасности всех вокруг, теперь ты исключительно будешь находиться под моим контролем, — Грейсон подошел ко мне и, ухватив больно за подбородок, поднял мою голову. — Ты должна будешь позаботиться о Калэбе, в случае если меня всё же отправят на тот свет, понятно?

Я напряглась всем телом, словно готовясь в любой момент защититься от нависшей надо мной угрозы. Ощущение собственной тупости и некоторой детской наивности больно кольнуло в груди. Я до конца не понимала всей серьезности возникшей проблемы. Осознание не пришло даже, когда я увидела людей с пушками, которые непременно убили меня, если бы Зейн не помог. Опасность ходила вокруг, но не приближалась до определенного момента, и теперь, когда Грейсон открыто завил о своей возможной гибели, мой мозг, мое сознание наконец-то начали усваивать информацию.

— Но как? — тихо спросила я, почувствовав, что всё тело пробрала нервная крупная дрожь.

— Иди за мной, — скомандовал Лерой, отпустив мой подбородок и проследовав в ту часть особняка, где был расположен тир.

Я быстро перебирала босыми ногами, чувствуя, что мое сердце беспокойно стучит в груди. Поглядывая на Грейсона, я вбирала его спокойствие, но до конца оно не помогало избавиться от тревоги. Лерою в очередной раз стоило отдать должное — он поразительно хорошо умел владеть собой.

Мы спустились в тир. Зажжённые электрические лампы тут же мерно загудели, освещая пространство. Было прохладно, но я старалась не замечать этого. Грейсон прошел вглубь помещения и остановился у стены, на которой висели различные полки с разнокалиберным огнестрельным оружием. Он отодвинул одну из полок, и я увидела в стене встроенный сейф. Через несколько секунд Лерой открыл его, вынул какой-то маленький чем-то похожий на зажигалку черный предмет, висевший на тонкой цепочке.

— Иди сюда, — позвал меня Грейсон.

Я послушно подошла, проглотив слюну. Тяжесть ответственности уже начала плавно перемещаться на мои плечи, отчего стало вдруг так трудно и больно дышать.

— Теперь, — Лерой надел мне на шею предмет, который скорей всего был какой-то флэшкой, — это принадлежит тебе.

— Что это? — я коснулась дрожащими пальцами «кулона».

— Флэшка. На ней хранятся цифровые комбинации, которые предоставляют доступ к моей банковской ячейке. Денег там достаточно, чтобы начать три новые жизни. Если что-то со мной произойдет, забирай Калэба и уходит из особняка. Алестер поможет тебе снять деньги. Купишь билеты, документы что угодно, но сделаешь всё, чтобы убраться с моим братом из этого города, из этой страны, всё ясно? — Лерой сосредоточено смотрел на меня, ожидая ответа.

— Да, — твердо ответила я, поражаясь тому, что впервые Грейсон начал разговаривать со мной как с равной.

— Я прошу не для себя, а для брата. Такова ирония судьбы, что ты единственная, кому я могу теперь довериться.

— Хорошо, я сделаю всё, что нужно, — я спрятала флэшку под футболкой.

— А теперь возвращайся к Калэбу, — скомандовал Лерой, подходя к столику, на котором лежали наушники и очки.

Я немного замялась. Грейсон принялся заряжать пистолет и, понимая, что у меня есть всего лишь несколько секунд, спросила:

— Ты был той ночью в больнице?

Лерой ничего не ответил. Он надел наушник, очки и прицелившись, начал всаживать пули в неподвижные мишени. Было вполне очевидно, что Грейсон не станет изменять своим привычкам, треплясь со мной о вопросе, который он посчитал уже закрытым. Я направилась к выходу.

— Нет, — донесся до меня короткий ответ, после чего последовала еще одна череда выстрелов.