14

— Выиграл!!! — Калэб резко поднялся с дивана и начал танцевать победный танец, при этом размахивая руками в разные стороны.

Восьмая по счету партия в шашки опять увенчалась моим быстрым поражением. Время шло, всё вокруг менялось с невероятной скоростью, а безоговорочная победа Калэба по-прежнему занимала былые твердые позиции. Я почти уже с этим смирилась, хотя в последней партии думала, что всё-таки смогу наконец-то вырвать пальму первенства. Но, видимо, не судьба.

— Не переживай, — Калэб уселся рядом, насладившись своим победным танцем, и обнял меня за плечи. — В следующий раз ты обязательно выиграешь, — после каждой партии он это говорил с такой искренностью, будто действительно верил собственным словам.

— Может быть, — я улыбнулась и поправила заметно отросшую челку Калэба, которая постоянно лезла ему в глаза. — Еще разок сыграем? Или уже хватит?

— Хватит, надоело, — друг почесал лоб и принялся складывать шашки в коробку.

— Хорошо, чем будем заниматься дальше?

Калэб осмотрелся вокруг, нас окружали всякие игрушки, раскраски, карандаши и головоломки. Всё что было, мы уже использовали, а новые идеи отсутствовали. Пожалуй, за последние дня три мы переиграли во все игры, которые только можно себе вообразить и это было по-настоящему круто. Наверное, я бы искренне радовалась тому, что имею возможность вот так уютно проводить свободное время, но угрюмые мысли всё омрачали.

Я наблюдала за Калэбом, за тем насколько методично он складывал шашки, поджав нижнюю губу. Такой милый, такой забавный и родной. Он для меня уже давно стал воплощением всего светлого и хорошего, что существует в этом жестоком мрачном мире. И как же было больно и тревожно осознавать, что в любой момент маленькая сказочная Вселенная Калэба могла разрушиться. Не хотелось об этом думать, но я понимала, что нужно себя готовить к любому исходу.

Коснувшись флэшки и кулона, что были скрыты под тканью футболки, я глубоко вздохнула. Могла ли я подумать, что когда переступала порог этого дома, ввяжусь в подобную историю? Нет, для такого развития событий у меня банально не хватило бы фантазии.

— Я закончил, — гордо заявил Калэб, завершив складывать шашки в коробку.

— Молодец, — моему другу нравилась похвала, он буквально расцветал, когда я отмечала его заслуги. — Уже придумал нам новое занятие?

— Не-а, — Калэб уселся рядом и положил голову мне на плечо.

— Может, тогда потанцуем? — вдруг предложила я, вспомнив свои уроки танцев с Френсисом.

— Танцы? — друг с неподдельным удивлением посмотрел на меня.

— А почему бы и нет? Если мы будем вечно сидеть на полу и играть, то наши задницы точно станут плоским.

— Правда? — Калэб быстро поднялся и начал ощупывать свой зад, будто действительно испугался, что не найдет его на законном месте.

— Да пошутила я, — я усмехнулась.

— Ну и шуточка, Мотылёк. Я ведь поверил тебе.

— Иди сюда, — я включила телевизор, быстро нашла музыкальный канал, и бросила пульт на диван. — Просто слушай музыку и двигайся так, как считаешь нужным. Это иногда бывает очень весело.

Калэб уж слишком серьезно подошел к этому делу. У него был такой вид, словно он собирал какую-нибудь важную деталь, которая должна непременно облегчить жизнь всему человечеству. Это было даже забавно.

— Просто двигайся, — посоветовала я, качая головой в такт музыке.

Похоже, Калэб танцевал хуже, чем играл в шашки, и это его заметно расстраивало. Я взяла его за руки, и чтобы как-то подбодрить, закружила по гостиной, потом мы просто прыгали и подпевали неизвестным нам исполнителям. Такая игра понравилась другу, и он снова стал веселым и беззаботным.

В доме было достаточно жарко, да и за окном уже вовсю играла весна. Поэтому я была только в одной футболке, что своей длиной больше напоминала платье, а Калэб в тонкой пижаме. В порыве нашего общего действа, что лишь отдаленно напоминало танец, мы упали на пол. Моя футболка задралась до лопаток, оголяя приличный участок тела. Но мне было всё равно. Калэб никак не реагировал на женские прелести, словно их для него и не существовало. Такое поведение невольно раскрепощало и я не чувствовала себя как-то неловко.

Но когда я голой, незащищённой спиной ощутила колючий взгляд, мне тут же захотелось закутаться, как можно плотней. Рядом с Калэбом я не всегда точно могла определить, когда его брат попадал в зону нашего общего пространства.

Встав с пола, я натянула футболку как можно ниже, чтобы скрыть свои голые ноги. Игра и музыка так захватили меня, что я даже не услышала щелчок замка во входной двери.

— Привет, Лэрри, — хихикая, произнес Калэб и тоже встал.

— Привет, — сухо бросил Лерой.

Я повернулась к нему лицом. Его взгляд лениво скользнул по моим ногам, затем поднялся к лицу. Как обычно, угадать эмоции Грейсона оказалось невозможным.

— Иди за мной, — сердито скомандовал он, абсолютно не нуждаясь в моем согласии.

Я удивилась. После того непростого разговора в тире Лерой вообще каким-либо образом перестал со мной контактировать, а теперь вдруг вновь начал командовать. Что ему на этот раз взбрело в голову? Я уже по какой-то сложившейся привычке, молча последовала за Грейсоном. Мы снова направлялись в тир. С недавних пор это место начало навевать лишь уныние и горьковатый привкус опасности.

— Может, я хотя бы переоденусь? — тихо спросила я, сверля широкую спину Лероя хмурым взглядом.

— Вещи не играют никакой роли, — равнодушно бросил он, искоса глянув на меня.

Больше я не предпринимала попыток заговорить с этим бесчувственным созданием. Он был спокоен и даже расслаблен, поэтому я была совершенно уверена, что со стороны Лероя мне на данный момент ничего не угрожает. Такая тенденция обнадеживала.

Мы спустились в тир. Здесь по-прежнему было прохладно, и я слишком быстро начала замерзать. Нет, всё же стоило переодеться, иначе я тут окоченению. Меня тут же пробрала дрожь и я поежилась. Грейсон остановился у стола и просканировал мою фигуру изучающим взглядом. Я обхватила себя руками и поджала пальцы на ногах. Зачем так сильно морозить помещение?

Лерой открыл небольшой ящик, встроенный под столом, и бросил мне какой-то черный клубок, я чудом его поймала.

— Надень, — приказал Грейсон и, сняв с себя пиджак, тоже бросил мне.

— И зачем всё так усложнять? Могла бы просто подняться к себе и одеться, — недовольно пробормотала я сама себе, натягивая пиджак поверх футболки.

— На эту дребедень нет времени, — коротко ответил Лерой и направился в сторону полок с оружием.

— Почему? — автоматически спросила я, развязав клубок.

Это оказалась пара чистых мужских носков. Зачем их хранить в тире? Пожалуй, слишком много вопросов. Я нагнулась и надела сначала один носок, затем второй. Они мне были как гольфы, но всё же лучше так, чем босиком ходить.

— Потому что, отныне каждая минута обретает колоссальную ценность, — Лерой вернулся к столу с пистолетом и пачкой патронов. — Все эти игры с Калэбом — хорошо, но ты должна понимать, что ситуация в любой момент может усугубиться и ты обязана быть к ней готова.

— Зачем мне всё это? Почему нельзя поручить Алестеру защиту Калэба?

— Коулман — публичный человек, а мой брат должен исчезнуть, будто его и не существовало, но при этом он нуждается в постоянной опеке. Алестер не сможет всего этого дать. А ты… Ты — тень. Тебя видели со мной, но никто не знает даже твоего имени. Тебя будет трудно отловить, в этом твое главное преимущество, — Лерой говорил таким тоном, словно он был капитаном, а я — новобранцем. Такие роли мне были совсем не по душе. — Ты умеешь стрелять, значит, азам учить тебя не надо, но постоянная тренировка не будет лишней, — Грейсон в считанные секунды собрал, зарядил пистолет и протянул его мне. — Если меня прикончат, вас никто не защитит и полагаться придётся исключительно на себя. Тебя искать не станут, посчитают покойницей.

— Почему?

— Девушки в моем доме долго не живут. А Калэб… Враги захотят его найти. Этого допустить нельзя.

Я неуверенно подошла ближе и взяла оружие. Тяжелое и холодное. Мне совсем стало как-то не по себе. Одно дело бороться за свою жизнь и совсем другое — за жизнь близкого человека. Я не могла твердо заявить, что такая ноша мне по плечу. Голова просто шла кругом от того, что мои с Лероем отношения неожиданно приняли такой вот деловой оттенок. Но я прекрасно осознавала, что сейчас нужно заглушить свои личностные обиды и внимательно слушать Грейсона. Он обучит тому, как мне и Калэбу не умереть в первый же день одиночества и опасности, который я надеялась, никогда не наступит.

— Становись напротив мишени, — дал команду Лерой.

Я подошла и сосредоточено посмотрела на человеческий силуэт, изображенный на белом холсте. Внутри силуэта расходились круги с цифрами, которые я не могла увидеть с такого большого расстояния.

— Наушники, — сухо произнес Грейсон, и через пару секунд на моих ушах появилась защита. Очки, — Лерой надел мне на глаза очки. — Стреляй, — сквозь наушники услышала я команду.

Я подчинилась и, обхватив пистолет двумя руками, выстрелила несколько раз. Про себя я отметила, что отдача от оружия не нанесла сильного дискомфорта рукам, всё же тренировки с Алестером не прошли даром. Я стреляла до тех пор, пока «магазин» не опустел.

Спустив наушники, я вопросительно глянула на Лероя. Он взял бинокль, чтобы оценить мой результат.

— Неплохо, — после недолгой паузы ответил Грейсон. — Но ты немного косишь, стань сюда, — его большая ладонь опустилась ко мне на талию и легонько подтолкнула вправо. Несмотря на то, что на мне были футболка и пиджак, я слишком остро ощутила это прикосновение. В большей степени оно было связано с тем, что Лерой касаясь меня, не стремился причинить боль. Это выглядело странно, ведь в нашем взаимодействии боль имела некий особый статус, которым Дьявол постоянно пользовался по отношению ко мне.

Я постаралась не придавать всему этому особого значения. Несмотря на все мои усилия, было трудно сосредоточиться исключительно на цели. В мыслях не укладывалось то, что всё-таки я и Дьявол, оказывается, умели сосуществовать в одном пространстве. Прежде я была абсолютно убеждена, что наши Вселенные не имели между собой точек соприкосновения, кроме общей любви к Калэбу. Тогда какого черта Лерой всё это время вел себя как последний мудак?! Ведь он может быть другим. Или всё дело в том, что он хочет обезопасить брата и поэтому решился сдержанно себя вести со мной? Как всегда, миллион догадок и ни единого факта.

— Перезаряжай и как будешь готова, стреляй, — снова скомандовал Грейсон.

Я не умела так быстро как он перезаряжать пистолет, но, как мне кажется, с задачей справилась неплохо. Надев обратно наушники и, сконцентрировавшись на мишени, вновь начала стрелять. Вибрация от выстрелов разошлись по всему телу, но я не обратила внимания и продолжила выполнять свою работу, пока «магазин» не опустел во второй раз.

Приток адреналина немного вскружил голову, отчего я начала дышать быстрей. Сердце грохотало в груди, пока я ожидала оценки Лероя. Странно, но теперь я не чувствовала холода, мне даже наоборот — стало жарко.

— Уже лучше, — отметил Грейсон, отложив бинокль на стол.

Глупо было отрицать, что его похвала не тешила мое самолюбие. Но я не могла этого показать Лерою, поэтому лишь сдержанно улыбнулась.

— После практики на статичных мишенях обязательно перейдем к движущимся, — коротко описал план моей будущей работы Грейсон.

— Понятно, — тихо ответила я.

— Этот пистолет тебе подходит?

— Да, вполне.

— Хорошо. Заряжай

— Минутку, — я быстро сняла пиджак и бросила его на табурет, что стоял позади меня у самой стены. Вся эта тренировка здорово разгорячила меня и если до этого я боялась замерзнуть, то теперь опасалась спечься.

Подтянув один носок, который сполз, я на всякий случай поправила и второй. Не знаю, что за ноги у меня такие, но гольфы и носки постоянно скатываются, и я их поправляю столько, сколько себя помню. Выпрямившись, я отдернула края футболки и неожиданно встретилась взглядом с Лероем. Он, скрестив руки на своей широкой груди, прислонился спиной к защитному стеклу и внимательно наблюдал за мной. Сосредоточенный взгляд темных глаз будоражил меня, так же как и раньше. И я всё также отчаянно желала прочесть мысли этого ласкового убийцы. Внутренний голос упрямо твердил, что тот бездушный образ, который Лерой создал, лишь маска. Но правда ли это? Или мне, как и большинству других женщин, хотелось обманываться?

— Ты знаешь, что означает твое имя? — внезапно спросил меня Грейсон.

Такой вопрос вогнал меня в ступор. Все те привычные вещи, типа обычного разговора мне казались противоестественными в компании Дьявола. Поэтому любая общепринятая норма рядом с ним меня дико пугала.

— Нет, — честно ответила я.

— Оно значит «морская роса», — сухо объяснил Лерой.

— Очень красиво звучит, — я прикусила внутреннюю сторону щеки, но не для того, чтобы отрезвить свой рассудок болью, как я делала это раньше, а скорей из-за привычки.

Грейсон подошел ко мне и, взяв за подбородок, заглянул прямо в глаза. Всё мое существо потянулось к этому жестокому человеку, стоило ему лишь так открыто посмотреть на меня. Рациональная часть противилась тем темным чарам, которыми владел Лерой. Но я, с первых дней, словно настроенный радар на его мощную энергетику, не могла противиться. Ненависть, перетекала в болезненное чувство любви, любовь же эта перетекала обратно в ненависть и так по кругу.

— Мо-ты-лёк и Роз-ма-ри, — задумчиво произнес Грейсон два моих имени, две мои сути, а затем отпустил. — Пистолет тебя ждет, — уже прежним тоном капитана заявил он.

Колени вдруг отчего-то начали дрожать. Вернувшись к столу, я попыталась вспомнить, как нужно заряжать оружие. Лерой действовал на меня как алкоголь: кружил голову и смазывал границы реальности. Я тщетно пыталась справиться с проклятым пистолетом, вся собранность внезапно куда-то испарилась. Неожиданно горячие руки Грейсона опустились мне на талию. Он прижал меня к себе, и я ощутила его напряженный член, натягивающий ткань брюк. Внутри меня словно бы пробудился некий животный инстинкт, смешанный с похотью и неприкрытым желанием. Странно его было ощущать после такого затяжного молчания.

Я оставила в покое пистолет и сжала руки в кулаки. Пальцы Лероя пробрались ко мне под футболку, оглаживая изгибы моего тела. В голове пронеслась мысль, что он сейчас согнет меня пополам и оттрахает так как ему нравится — жестко и болезненно. Но Грейсон, повернув меня к себе лицом, взял за подмышки и усадил на стол с такой легкостью, будто я ничего не весила. Теперь наши глаза практически находились на одном уровне. Дыхание сбилось, атмосфера между нами начала медленно накаляться.

Мне казалось, что я уже освободилась от влияния Дьявола хотя бы процентов на сорок или пятьдесят, но нет. Та порочная часть моей души, которую Лерой вознес на свой алтарь, жаждала слиться со своим Хозяином. Было бы крайне тупо отрицать очевидный факт и перекладывать всю ответственность исключительно на Грейсона, мол, он брал меня силой. Мы оба были равноценны в своем притяжение друг к другу, в сексуальном зове, который манил нас, дурманил. Правильно ли это или нет? Да какая разница, учитывая то, в каких условиях я жила. Смысл слова «правильно» уже давно исказился и стал некой сугубо субъективной субстанцией.

Лерой долго смотрел на меня, в его темных глазах я видела свое отражение. Розмари с чувствами немного наивного, постоянно ищущего в кромешной тьме проблеск света, Мотылька. Такой, какой я бываю рядом с Дьяволом я ни с кем больше никогда не стану, не раскроюсь и даже в определённой степени не доверюсь. Я это знала и, кажется, что всегда понимала, просто боялась признаться. Есть ли это та самая отравляющая любовь, которая застилает густой пеленой глаза, отрезая путь возвращения к рациональному мышлению? Не знаю, я совершенно ничего не знала, необученная всем этим хитростям жизни или, во всяком случае, позабыв о них.

Скорей мной руководила не ненависть, а огромная обида на Грейсона. Я держала на него эту обиду, понимая, что он такой, каким есть и ты либо миришься с этим, либо уходишь. Третьего не дано. Я хотела уйти, но уже не могла и суть была не только в Калэбе, проблема во мне самой и теперь я, наконец-то, это поняла.

Лерой продолжал рассматривать меня, наверняка думая о чем-то, что мне никогда не суждено узнать. Это причиняло боль, к которой я уже давно привыкла. Он медленно склонился ко мне, обдав мою кожу своим горячим дыханием. Атмосфера между нами накалилась до немыслимых пределов. И я в конечном итоге поддалась своей порочной стороне, что любила секс с этим человеком, что млела от наслаждения, которое дарил только он.

Мы набросились друг на друга, как два изголодавшихся животных, как два путника в пустыне, которые наконец-то набрели на волшебный оазис, как два существа потерянные и брошенные в бескрайнем мире, где среди своих ты чужой, а среди чужих — свой.

Наши поцелуи перетекали в полу укусы и возвращались к своей первичной форме. Кожа горела от прикосновений, кровь бурила, кружилась голова, возбуждение причиняло тянущую боль. Грейсон крепко, до синяков, сжимал мою талию, влажно и пошло целуя, перемещая руки к груди, больно и в то же время приятно сжимая уже твердые соски.

Обхватив Лероя ногами, я придвинулась к нему максимально близко, настолько близко, что ощущала бешеные удары его сердца, которые вторили ритм моего. Грейсон в каком-то сексуальном безумии целовал мои губы, щеки, веки и ключицы. Его горячий влажный язык заставлял мою кожу покрываться мурашками. Я не хотела ждать, не было времени, не было смысла.

Мои пальцы ловко опустились на пряжку ремня, я быстро его расстегнула и также быстро справилась с пуговицей и молнией на брюках. Лерой обхватил мое лицо руками, припал вновь к губам, а затем осторожно оттянул в сторону край моих трусиков и проник двумя пальцами внутрь. Я выгнулась и приглушенно застонала, ощущая себя оголенным нервом. Он начал ласкать мой набухший клитор, отчего пальцы на моих ногах непроизвольно поджались. Я не хотела так быстро настигнуть оргазма, слишком рано. Грейсон умел доставить мне удовольствие, когда он этого хотел, и сейчас я едва сдерживалась, чтобы просто не начать кричать от наслаждения.

Лерой неожиданно вынул пальцы и, уложив меня на стол, быстро стянул с меня трусики и зачем-то спрятал их в карман своих брюк. Не медля, он широко развел мои ноги и, оценив мою крайне незащищённую и развратную позу, едва заметно улыбнулся. Я вся горела, изнывала и жаждала наконец-то ощутить Дьявола в себе. Он, будто на ментальном уровне ощутив мой позыв, импульс, исходящий от моего тела, приспустил брюки и медленно, но уверенно вторгся в мое влагалище.

Я выгнулась дугой и, не стесняясь, громко застонала от полноты ощущений. Лерой лишь на миг застыл, а затем начал беспощадную гонку за вершиной сексуального наслаждения. Я, вцепившись пальцами в края стола, крепко обхватила Грейсона ногами, позволяя в очередной раз забрать мою душу и распять ее на алтаре греха.

От его сильных и местами жестких толчков рушилась реальность, разбивались в дребезги любые мысли, время переставало существовать. Перед глазами всё плыло, внутри плавилось, растекаясь пьяной улыбкой на искусанных губах. Лерой, не сдерживая себя в эмоциях, рычал и стонал, имея меня, подчиняя себе. Наш секс был сродни тому безумию, что нас постигло когда-то ночью в гостиной, правда, не было кальяна и алкоголя. Но все это и не нужно, сейчас мы пьяны друг от друга.

Оргазм вышиб остатки любых размышлений, я закрыла глаза, прикусив губу, чувствуя, как всё тело свела сладкая судорога. Грейсон сделал еще несколько глубоких толчков во мне, и я ощутила горячую струю спермы, оросившую внутреннюю часть моих бедер.

Уши затопил шум ударов собственного сердца, а в глазах заплясали цветные расплывчатые круги. Лерой тяжело дыша, уперся влажным лбом мне в ключицу. Я бездумно начала перебирать пальцами короткие пряди его волос, всё еще дрожа от отголосков уже прошедшего оргазма.

— Abyssus abyssum invocat, — тихо прошептал Грейсон.

— Как это переводится? — сонным голосом спросила я.

— Бездна взывает к бездне.