8

Прошло несколько дней. Я не могла твердо заявить, что теперь со мной всё было в полном порядке. В конце концов, для такого положительного итога недостаточно одного сеанса. Но в целом мне стало чуточку легче. Слова мистера Соммера насчет моей необъяснимой привязанности к Дьяволу убедили в том, что всё нормально. Правда, странно теперь было просыпаться и засыпать с мыслью о том, что некая эмоциональная связь всё еще прочно удерживала нас с Грейсоном в одной связке. Эта связь гораздо интимней и глубже обычного секса, некий аномальный психический фокус, который обладал невероятной силой. Интересно, чувствовал ли Дьявол то, что я ощущала его не так, как все остальные? Думаю, он догадывался или подозревал о том, что я знала его чуть лучше, как для человека с улицы.

На фоне всей этой новой информации Грейсон стал мне сниться чаще обычного. Мне его не хватало, не хватало той темной энергии, которой он обладал, не хватало его скудных эмоций. Да, психоаналитик был прав — я просто привыкла к мощной энергетике Дьявола и теперь мне приходилось туго без него. Настоящая ментальная наркоманка, честное слово!

Чтобы хоть немного отвлечься от мыслей о человеке, который буквально вскрыл мою черепную коробку, я вновь решила вернуться к попыткам научиться готовить и овладеть хотя бы минимальным навыком в спорте. Я всё также раздражалась и не сдерживала себя в крепких словечках, но, несмотря на это продолжала упорно преодолевать ту планку, которую сама же для себя и установила. Труд помогал забыться и унять ту душевную боль, которая никуда не исчезала. Чего я добьюсь, если буду сутками сидеть и оплакивать себя и все свои потери? Да, больно, невыносимо, до дрожи, до немыслимых пределов, но эта боль напоминала мне о том, зачем я иду вперед. Лучшего стимула просто не найти.

— Отличный результат, — заявил Алестер после очередной утреней тренировки.

Я встала на ноги и ощутила жгучую боль в мышцах пресса. Пот градом стекал по вискам и спине, но я была довольна тем, какую работу сегодня проделала.

— Спасибо, — я уселась на лавочку и выпила немного воды.

— Как только снег окончательно растает, начнем заниматься бегом в полную силу, — Коулман вытер свое лицо маленьким полотенцем и принялся за упражнения на брусьях.

Я глянула в окно и сама себе улыбнулась. Пришла весна. Еще было прохладно, но не настолько, чтобы снова шел снег. Солнце начало чаще появляться на небе и может уже через неделю-другую окончательно придет тепло. Мне нравилось заниматься в спортзале, но уже хотелось поскорее на улицу, учитывая, что дальше дома я за последний месяц никуда не уходила.

— Кстати, сегодня приезжает мой Френсис, — заявил Алестер, закончив тренировку.

Про Френсиса я знала не так уж и много. Молодой парень-танцор, который сейчас, кажется, был на гастролях. Я пыталась как-то развить тему насчет этого Френсиса, но Коулман почему-то смущался, как девчонка, и деликатно уходил от разговора. У меня возникли некоторые подозрения, но я пока что умалчивала о них, боясь сделать ошибочный вывод.

— Отлично, — я выпила еще немного минералки.

— Думаю, было бы неплохо нам втроем куда-нибудь вечером поехать и отдохнуть.

— Ты же знаешь, я всегда и за всё «за».

— Не сомневаюсь. Да, вот еще что, дело с восстановлением твоих документов идет полным ходом. Пришлось покопаться в архивах, но ничего, оно того стоит.

Мы вышли из спортзала. Я распустила свои уже значительно отросшие волосы и в задумчивости посмотрела в пол.

— Что-то не так? — спросил Алестер, явно рассчитывая получить от меня более бурную реакцию.

— Знаешь, как-то всё это странно. У меня новая жизнь, но я всё равно мало что знаю, о своем прошлом. Ну, в смысле, мне известно, кто мои родители, а помимо этого? Наверняка я училась в школе, возможно, даже у меня были друзья, кумиры. В конце концов, или мама, или папа научили меня стрелять из пистолета. Надо же, ты что-то умеешь делать, но совершенно не помнишь, каким образом научился этому.

— Мне, конечно, трудно тебя понять, но надеюсь, что однажды ты вспомнишь всё, что когда-то забыла. А если подобного не произойдет, то, наверное, это знак, что не следуют оборачиваться и смотреть в прошлое.

— Может, ты и прав, — я пожала плечами.

После душа мы сели завтракать. Лола уже по традиции после своей трапезы, не спешила покидать кухню и просто сидела в углу, забавляясь своей резиновой игрушкой. Я почти закончила с овсянкой, когда раздался звонок в дверь. Лицо Алестера прояснилось, голубые глаза заблестели невероятной радостью, улыбаясь, он сорвался с места и пошел открывать. Отправив последнюю ложку каши в рот, я засеменила вслед за Коулманом.

Друг открыл дверь. На пороге возник молодой стройный парень с длиной светлой челкой и небольшим пучком на голове. Бросив увесистую дорожную сумку на пол, гость прыгнул Алестеру прямо на руки, обхватил его руками и ногами, после чего крепко и страстно поцеловал Коулмана в губы. Я едва не подавилась своей овсянкой.

У меня были некоторые подозрения насчет ориентации Алестера. Да и возникли они именно из-за его друга. Он так робел и немного смущался, когда я произносила имя Френсиса, что только слепой не заметил бы очевидного. Просто образ Коулмана никак не вязался с человеком, который предпочитает партнеров своего пола. Немного брутальный, беседы с подчиненными он вел достаточно жестко, любил пиво и сигареты. Конечно, всё это стереотипы, типа гей должен быть женственным и смотреть мелодрамы, но всё-таки свои подозрения я долго считала лишь подозрениями.

— Пирожочек! — звонким голосом воскликнул Френсис и наконец-то стал на ноги.

Пирожочек? Милое прозвище, особенно, для человека ростом под два метра.

— Здравствуй, малыш, — Алестер нежно пригладил светлые волосы своего парня и как-то по-особенному ему улыбнулся, с неким трепетом что ли и восхищением.

— А это и есть твой Мотылёк? — большие зелёные глаза Френсиса с любопытством посмотрели на меня. Неудивительно, что он знал обо мне, ведь и я знала о нем. Вопрос оставался лишь в том, сколько всего ему известно.

Проглотив свою многострадальную кашу, я приветливо улыбнулась.

— Да, — ответил Коулман. — Ее зовут Розмари.

— Можно просто Роза, — предложила я.

Френсис окинул меня изучающим взглядом, затем подошел. Его изящная, наполненная грацией походка, говорила о том, что этот человек действительно был задействован в искусстве танца. Мне даже стало как-то неловко, ведь мне таким плавным движениям никогда не научиться. По большому счету, я чаще вела себя как мальчишка: могла грязно выругаться, а при крайней необходимости затеять драку. К тому же, когда живешь в борделе нет ни времени, ни желания строить из себя принцессу.

Да, Калэб в свое время наряжала меня в платьица, но даже они не могли до конца скрыть моей сущности. Стало даже чуточку странно оттого, что я вдруг начала забивать голову такими вот девчачьими глупостями. Зачем мне это надо?

— Ты очень красивая, — вдруг задумчиво заявил Френсис, осмотрев меня со всех сторон.

Конечно, мне было приятно слышать такие слова в свой адрес, но я не могла поверить в их искренность. Я не считала себя красавицей. Обычная, таких девушек как я много, и во мне уж точно нет ничего особенного. Как-то в доме Грейсонов я в одно время начала считать себя привлекательной, теперь же снова вернулась к исходной точке. Вроде бы и ела достаточно, но всё равно такая же тощая, бледная и с вечно сбитыми коленками. Я видела в журналах по-настоящему красивых женщин, и у меня с ними уж точно не было ничего общего.

— Обычная, — я пожала плечами.

— И почему этому мудаку достаются такие хорошенькие девушки? Что за несправедливость? — Френсис глянул на Алестера, и я сразу поняла, кого именно он считал «мудаком».

— Давай сейчас не будем об этом говорить, — мягко попросил Коулман.

— Прости, — Френсис снова глянул на меня. — Не хотел тебя расстроить. Просто меня бесят гетеросексуалы вроде этого Лероя, которые вот так безбожно уничтожают женскую красоту.

— Прости, но пришлось всё ему рассказать, — произнес Алестер извиняющимся тоном и посмотрел на меня.

— Тут ведь и рассказывать нечего, учитывая, что ты меня уже знакомил с этим засранцем. Но ничего, теперь у меня отпуск и я научу тебя любить себя, — Френсис улыбнулся мне. Красивая широкая улыбка живописно украсила худощавое лицо парня.

Всё это выглядело немножко странно, словно бы все вокруг сговорились всерьез заняться реабилитацией моей личности. Судя по решительности Френсиса, он был настроен сдержать свое слово.

— Ладно, давайте опустим тему про засранцев и прочее дерьмо, — Коулман подхватил дорожную сумку своего парня. — Я пойду, позвоню и закажу нам ВИП-ложу на этот вечер, а затем присоединюсь к вам.

— Подожди, — Френсис открыл свою сумку и что-то достал, какой-то увесистый бумажный сверток. — А теперь иди, — он поцеловал Алестера и провел его соблазнительным взглядом. Похоже, к их общению и повадкам мне еще стоило привыкнуть.

Мы переместились в гостиную. Я не знала, как себя нужно правильно вести, из-за чего жутко разнервничалась. Френсис по-хозяйски раскинулся на диване и распустил пучок на голове. Шелковистые блестящие волосы размелись по худым плечам парня.

— Что еще тебе известно обо мне? — спросила я, усевшись в кресло.

Мне не очень-то понравилось, что малознакомый человек так много знал о моей личной жизни.

— Ты обиделась? Мы очень близки с Алестером и никогда не храним друг от друга секретов. Он был взволнован всей этой ситуацией с тобой, поэтому и поделился со мной своими переживаниями.

— Что именно ты знаешь обо мне? — я хмуро глянула на Френсиса.

— Всё, — немного стыдливо ответил он. — Мне жаль, что у тебя всё так ужасно сложилось. Но еще хуже то, что мудак-Грейсон хотел вернуть тебя в бордель, — возмущение и сожаление парня казались вполне настоящими. Но его слова насчет Дьявола неприятно резанули слух.

— То, что произошло между нами, никого больше не касается, — мрачно заявила я.

— Понимаю-понимаю, — торопливо согласился Френсис. — Больше эту тему я поднимать не стану. Лучше пойду и приму душ, а потом начнем собираться. Сегодня мы должны хорошенько оттянуться. Пирожочек скоро уедет в командировку, поэтому хочется, чтобы хоть пару дней он нормально отдохнул. Я-то знаю, как он трудоголик, — парень подмигнул мне и ушел.

Новость о том, что Коулман скоро должен уехать огорчила меня. Я настолько привыкла к его присутствию, что уже не представляла без него свой новый день. К тому же Алестер позволял мне чувствовать себя защищённой. От чего именно я хотела защититься, не знаю, но в любом случае эта «защита» мне была крайне необходима.

Я сидела у себя в комнате и пыталась выполнить домашнее задание, которое мне дал психоаналитик. Тупо пялясь на пустой лист бумаги, я вертела в руках карандаш и старалась понять, что именно хочу изобразить. Ничего не получалось. Я не могла настроиться на свои ощущения. Всё было таким нечетким и невнятным, что даже немного испугало меня.

— Можно? — в спальню заглянул Френсис со свертком в руках.

— Да, — я спрятала бумагу и карандаши, которые мне дал на днях Коулман, и сделала пригласительный жест своему гостю.

— Это тебе, — парень протянул мне сверток.

— Мне?

— Да, там платье для этого вечера. Алестер хотел сделать тебе приятно, но он совершенно ничего не смыслит в моде, поэтому я решил ему помочь. Есть еще туфли, но они в сумке.

— Спасибо, но мне как-то даже неловко. Алестер и так очень многое сделал для меня, — я рассеянно посмотрела на сверток. — Почему он так добр ко мне?

— Пирожочек просто хороший человек, — Френсис пожал плечами и зачесал пальцами свои влажные после душа волосы. — К тому же Калэб привязался к тебе и, думаю, Алестер чувствует долг перед ним. Ладно, хватит о грустном и серьезном, — парень заулыбался. — Давай я тебе лучше помогу собраться. Мы сегодня поедем в одно классное место: суперская музыка, отличные коктейли и просто невероятная атмосфера.

Я постаралась проникнуться задорным настроением Френсиса. В конце концов, зима ушла и забрала с собой всю ту горечь и безысходность, что так долго мучили меня. Я хотела расслабиться, отпустить себя и прекратить думать о Дьяволе.

Френсис помог мне распаковать подарок, красивое красное платье, сделанное из шелка, приятно удивило меня. По моим меркам оно выглядело очаровательно, хотя мое предпочтение носить джинсы и кеды всё равно осталось непоколебимым. Парень принес туфли, тоже красного цвета и захватил с собой косметичку.

Пока Френсис занимался моими волосами, я постаралась прочувствовать его и понять, как именно реагирую на этого человека. Его энергетика была созвучна с энергетикой Алестера — светлая и какая-то даже уютная. Наверное, это и не удивительно для людей, которые состоят в отношениях. У них возникает много сходств. Парень не вызывал у меня отторжения, хотя его чрезмерная активность и болтливость немного раздражали. Френсис человек искусства, именно поэтому он так необычен в своем поведении. Он кружился вокруг меня, словно скульптор, который жаждал показать миру свое непревзойденное творение. Его светлая энергия, которая почему-то в моем представлении была наполнена золотистым цветом, незримо начала наполнять мои вены. Я перенимала настроение Френсиса, из-за чего собственные эмоции медленно переставала испытывать. Мне вдруг стало так легко и хорошо, будто бы и не было всех тех печалей.

Когда парень наконец-то завершил свою работу, я получила возможность посмотреть на себя в зеркало. Светлые глаза, густо накрашенные черными тенями, выглядели по-особенному красиво, и взгляд стал каким-то глубоким и роковым. Крупные черные кудри красиво лежали на плечах, словно бы так я ходила всю свою жизнь. Красное платье с небольшими кружевными рукавами, облегало мою худощавую фигуру, подчеркивая грудь. Я была красивой, по-настоящему красивой, как те женщины с обложек журналов. Именно такой и должна быть Розмари. Даже туфли на небольшом каблуке сейчас мне казались самой удобной обувью на свете. Это преображение мне нравилось, но в то же время приносило немного боли. Возможно, если бы Дьявол увидел меня такой, то стал бы иначе относиться?

Я живо помнила тот вечер, устроенный в честь Рождества, тогда он был другим. Мы танцевали… Этот танец… Он нас соединил невидимой нитью, пожалуй, именно тогда я прочувствовала этого человека как никогда точно и глубоко. Я бы многое отдала, чтобы хоть на несколько минут вернуться в тот вечер. В сердце больно кольнуло от воспоминаний.

— Как тебе? — спросил Френсис, напоследок поправив мои волосы.

— Красиво, очень красиво, — честно ответила я. — Где ты этому всему научился?

— На гастролях. Макияж, прическа, внешний вид — это то, в чем я немного смыслю и за что получаю гораздо больше денег, чем за танцы, — он игриво улыбнулся. — Чтобы научиться уверенности в себе и полюбить себя, нужно начать с внешнего вида и, пожалуй, этот пункт мы успешно выполнили.

Я еще раз глянула на себя в зеркало. Да, я выглядела замечательно, но ведь взгляд всё равно не скрыть даже за плотным слоем черных теней.