Неопалимая купина
Улетать было больно. Как будто отрываешь часть себя. Сначала Катя заявила, что повезет Марка в аэропорт на машине. После его категорического отказа она сникла и стала уговаривать поехать на такси с ним:
— Ну, пожалуйста, это целый час в машине вместе, а потом еще полчаса в аэропорту. Я так же сяду в такси и уеду назад. Что со мной случится?
Марк сдался. В дороге Катя старалась держаться: храбрилась и шутила. Но Марк чувствовал ее дрожь, ощущал напряжение и понимал, как сложно ей было совладать с собой. А в аэропорту совсем расклеилась: глаза прятала, дышала тяжело, полной грудью, как будто ком в горле постоянно сглатывала.
Марк не выдержал, силой прижал к себе и прошептал куда-то в волосы:
— Не рви мне душу, уезжай уже. Сил никаких нет.
Она кивнула, прильнула к нему губами, затем резко оторвалась и побежала к выходу, не оглядываясь.
Весь полет Марку хотелось рыдать. Такое чувство было, что оставил любимую маленькую девочку одну на улице.
Как самолет сел, он написал ей:
«Приземлился. Спишь?»
«Сейчас уже могу. Доброй ночи, Марк».
Он послал ей сердечко, а у самого оно разрывалось на части. В следующий раз он полетит к ней на неделю. Вот сейчас все дела разрулит и опять увидит ее глаза, прикоснется к ее губам, сожмет руку. От воспоминаний у него пот на лбу выступил и руки задрожали.
В зале встречающих его ждал Володя. Увидев Марка, он все сразу понял, хотя тот пытался храбриться и не показывал своего отвратительного настроения:
— Ба, знакомые все лица, сам Никитин, Владимир Сергеевич меня встречает?
— Иначе бы хер встретились, и я бы так и ходил в неведении. Что случилось, друг, расскажешь?
Марк кивнул, а когда сели в машину, он выложил все, как на духу.
Володя выругался и уставился в окно.
Еще десять лет назад у него была прекрасная семья: любимая жена и сын. Сейчас осталась только женщина, которая его ненавидит.
Их сын Константин скончался от передоза героина. Что только ни делали Володя и его жена Вика: и место жительство меняли и в реабилитационных центрах месяцами жили. Все равно все возвращалось на круги своя. Вика во всем обвинила мужа: Вова был вечно на работе, и ему не было никакого дела до ребенка.
Конечно, это было не так. Марк видел, как Володя страдал, он сам лично водил его к психотерапевту. Но правда все же была в том, что Володя в какой-то момент сдался.
— Не поменяю я его, Марк, — устало объяснял Владимир другу, — невозможно поменять повзрослевшего ребенка. Поздно. То, что вложили — то и имеем. И никто в этом не виноват, ни я, ни Вика.
Но когда Костик погиб, то Виктория обвинила во всем мужа, а Володя… он тоже обвинил во всем себя.
Их дружба началась в пятом классе, когда Володя перешел в новую школу, и его посадили за парту к Марку. Ребята разговорились, оказалось, что жили они в одном доме, только в разных подъездах, поэтому в школу они стали ходить вместе.
Потом был университет, и тут дороги у ребят разошлись: Марк пошел в медицинский, а Володя в институт связи и информатики. Частенько парни зависали на даче Володиных родителей, и однажды познакомились с соседями: Димой Саблиным и его лучшим другом — Давидом. Они стали активно дружить: начались совместные вылазки на дачу, песни под гитару и много-много молоденьких девушек, с которыми парни по утрам просыпались и даже не помнили, как звать этих красавиц.
Марк на даче был всего несколько раз. Дима не нравился Марку, и дружбе между ним и лучшим другом он был не рад. Вроде бы ничего ужасного в этом парне не было: ну да, наглый, зато решительный, целеустремленный и самостоятельный. Но какой-то бесстрашный и к женщинам относился пренебрежительно и даже грубо.
Все решилось в один день, когда Володя понял, что больше в компании Димы не нуждается.
У Марка тогда была Маша, с которой он давно встречался, у Володи — Виктория, на которой он собирался жениться.
И вот Дима уговорил Володю устроить мальчишник на даче. Обещал все сделать по высшему классу, что, впрочем, и выполнил.
Ребят было не много: Марк, Володя, Дима и еще два знакомых парня с универа, которые после девяти помчались домой на электричках. Дима привез двух девушек, которые умело накрыли на стол, а потом так же умело устроили стриптиз.
Марк как-то сразу понял, что ему надо поскорей убираться с этой дачи, да и Володе тоже не мешало бы… Но дача-то была Вовкина!
Девочки успели полностью раздеться, и одна села на колени к Диме, а другая к Володе. Тут уж Марк понял, что точно пора делать ноги, и тихонько прикрыл за собой дверь.
Через пятнадцать минут уходила последняя электричка, он надеялся успеть на нее и ускорил шаг. Но когда подошел к перрону, увидел, что из вагона вышла Виктория, невеста лучшего друга.
Марк сразу догадался, что девушка решила проведать жениха, в надежде, что их мальчишник уже закончился, и она им не помешает.
У Марка было всего несколько секунд, чтобы сообразить, что ему делать и как предотвратить намечающийся скандал. Свадьба друга была под угрозой!
Он подошел к Виктории и сказал, что им надо поговорить.
— Марк? Что ты тут делаешь? — не поняла девушка. — Откуда ты знал, что я приеду?
— Догадался. Давай зайдем на станцию, на улице холодно, а разговор будет сложным и долгим…
Они прошли в небольшое здание, Марк оглянулся в поиске туалета и сразу увидел заветную дверь. Затем посадил девушку на деревянную скамейку и, тяжело вздохнув, потер переносицу.
— Ну? Не томи, прошу тебя! — попросила Виктория.
Она сняла с головы платок и положила его себе на колени.
— Мне кажется, что ты делаешь ошибку. Тебе не нужно выходить за Володю…
Глаза у девушки широко распахнулись, и она, кажется, даже перестала дышать.
— Что? Как? Почему? — она шепотом пыталась выяснить причину.
— Потому что я тебя люблю… — тихо произнес Марк.
На лице Виктории читалась растерянность, беспомощность и смущение, а на щеках появилась краска стыда.
— Но… Марк… у тебя же есть Маша… как ты так можешь?
Марк заметил, как в туалет вошел молодой человек в синей шапочке. Это был единственный шанс спасти друга. На даче у Володи телефона не было, и Марк понял, что предупредить его сможет, только если попросит кого-то это сделать. Он ужасно переживал, что этот «кто-то» не согласится, и тогда ему придется удерживать Викторию силой или придумывать еще что-то…
Марк театрально закрыл лицо руками, как будто расплакался и попросил Викторию подождать его, пока он приведет себя в порядок. Он мог только надеяться, что девушка не испугается и не убежит. Но времени думать не было, он рванул в туалет и стал умолять молодого парня в синей шапочке ему помочь. Марк достал мятую купюру из кошелька, это все, что у него было, протянул их ошалевшему молодому человеку и вкратце описал ситуацию. Парень обещал помочь, еще раз переспросил адрес и вышел из туалета. Марк подбежал к грязной раковине и брызнул на себя водой. Ему оставалось надеяться, что незнакомый парень его не подведет и что Вику сейчас не придется догонять.
Он вышел и нашел девушку на той же скамье.
— Все, что ты мне сейчас сказал… это неправильно! — затараторила Вика.
Марк понимающе кивнул и уселся рядом.
— Что же нам делать? — спросила девушка, еле шевеля губами.
— Если ты не готова ответить мне взаимностью, то ничего. Будем делать вид, что ничего не произошло.
— Это будет сложно… и как ты будешь смотреть в глаза своему другу?
— Так же, как и смотрел.
— Володя знает? — она опять широко раскрыла глаза в недоумении.
— Нет. Но если ты посчитаешь нужным сказать — значит узнает…
Виктория поднялась:
— Я ничего не буду говорить…
— Хорошо. Спасибо. Но не спеши, пожалуйста, я хотел еще поговорить насчет Маши.
Виктория присела на скамейку, и Марк стал ей нести очередной бред, который только приходил в его голову: что не знает, любит ли Машу, спрашивал, можно ли любить сразу двух девушек, и рассуждал о мужской дружбе.
Наконец-то в здание вбежал Володя, и Марк облегченно выдохнул.
Виктория увидела жениха и немного разнервничалась:
— Вова? Что ты тут делаешь?
Друг был взволнован не меньше, сразу схватил руки невесты и стал их целовать.
— Я пошел за Марком. Мне показалось, что он ушел обиженным.
— Да что ты, дружище! Со мной все хорошо! Просто выпил лишнего… и вот, опоздал на последнюю электричку…
— Тогда идем ночевать к нам, утром уедешь. Пойдем, Викусь, чего ты вся дрожишь, замерзла? — залебезил друг и повел невесту к выходу.
Когда все трое вернулись на дачу, след Димы простыл, хотя на столе красовались бокалы и некоторые другие улики. Марк предложил друзьям уединиться, а сам обещал помыть посуду. Володя в благодарность кивнул другу. На следующий день, когда друзья остались вдвоем, Марк рассказал, что ему пришлось придумать, чтобы отвлечь Викторию.
Все трое в душе рассчитывали на мудрость, но она к тому времени была только у мужчин, и то, не факт, что была, иначе Володя бы не пошел на поводу у Димы и не позволил себе любовную связь со стриптизершей.
После этого случая Володя в основном встречался с Марком в чисто мужской компании.
Вскоре он устроился сыщиком в охранное бюро, проработал там парку лет, пока Марк не предложил другу возглавить его службу безопасности. Тогда друзья опять стали видеться почти каждый день.
И вот сейчас они приехали к Марку домой, пили виски и сидели в кабинете, думали.
— Как же ты попал так? — удивлялся Вова.
— Хрен его знает… и что теперь делать?
— Может, оставишь ее? Не простишь ведь себе потом смерть сына. Поверь мне. Это невозможно простить. Лешка твой такой нежный, сам знаешь…
Марк молчал, только третий бокал в себя вливал, а друг продолжал:
— Любовь, морковь, это все хорошо. Но она сразу исчезнет, как только беда на порог придет. Вся эта хреновина любовная взорвется в один миг и ни кусочка от нее не останется.
— Если я сейчас откажусь от нее, она и от Лешки откажется.
Володя внимательно посмотрел на друга:
— Да. Согласен. Тогда держи ее на поводке, не влюбляйся, брат, не влюбляйся, Богом тебя прошу. Выбирать потом из двоих будет так больно, ты себе не представляешь! И все равно потеряешь обоих. Я выбрал Вику. Но когда Костик умер, она меня и сожрала, вместе с моей любовью. Не любят бабы слабых мужиков, которые сопли распускают. Бабу нужно держать в узде. Как только они познают свою силу, все, считай, ты пропал.
В ту ночь Марк заснул быстро, только через час проснулся и не мог найти себе места. Не мог он не влюбляться в Катю, потому что уже по горло стоял в этой самой любви и захлебывался.
Как ее вырвать? Да и нельзя это делать сейчас: она психанет и скажет Лешке, чтобы тот ни на что не рассчитывал.
А как отдать ее сыну? Она же для Марка воздухом стала: чистым, свежим, дарящим все, чего у него до этого не было.
Он взял телефон, чтобы почитать историю, а оказалось, что она сейчас в сети.
«Ты в школе заполняла анкеты? — спросил у нее. — Помню, мне девочки вечно подсовывали тетрадки с вопросами и просили ответить. Тогда это смешным казалось, а сейчас я бы с удовольствием поиграл. Какой твой любимый цвет? Белый?»
«Серый».
«Любимые цветы — розы?»
«Тюльпаны».
«Любимое блюдо — кекс?»
«Ягоды с йогуртом».
«Любимый писатель Чехов?»
«Булгаков».
«Любимый город — Москва?»
«Питер».
Все мимо. Все пять вопросов и мимо.
«Теперь я? — спросила Катя. — Любимый цвет — синий. Цветы — розы. Блюдо — мясо. Писателя любимого нет. Город — Москва».
Пять из пяти. Как у нее это получилось? Марк привстал на постели, вылупился на ее ответы и не мог понять, откуда она это знает? Интересно, если задать эти вопросы… а вот тут Марк задумался. Кому? Больше и некому. Лешке? Ему даже не будет интересно отвечать на них. Володе? Друг, может, и ответит на несколько, и то не факт. Как же так получилось, что эта девочка ворвалась в его жизнь и за мгновение стала его плотью и кровью?
«Пять из пяти!»
«Где мой приз?» — спросила Катя и прислала смайлик с высунутым язычком.
Марк сначала хотел спросить, чего бы она хотела, но сразу понял, что она скажет «тебя». Вот в этом ответе он не сомневался ни на секунду.
«Очень скоро ты его получишь…»
«Насколько скоро?»
«Пять-шесть дней?»
«Договорились!»
«Катюш, почему Питер?» — Марк был уверен, что Москва.
«Там жили мои бабушка и дедушка. В доме, на канале Грибоедова. И меня на все лето оправляли к ним. Это было самое замечательное время в моей жизни. Мы ходили в Эрмитаж, гуляли и пили чай в кафе «Север» с пирожными «Ленинградское» или «Белая ночь». Знаешь такое кафе? На Невском проспекте?»
«Нет. Я в Питере всего пару раз был. Может, и заходил, но не помню».
В Ленинграде жила его теща и Маша, его покойная жена. Когда она погибла, Марк пытался быть хорошим зятем и летом отправлял Лешку к бабушке на пару недель. Но сыну не нравились эти каникулы. Теща умерла десять лет назад, и с тех пор он ни разу не был в этом городе.
«А еще там есть Дом книги, тоже на Невском. Это мое место силы. Я проводила там все свободное время. Хотя бабушка и дедушка меня баловали и могли купить любую книгу, я все же предпочитала находиться там. Забивалась куда-то в угол, брала книгу в руки и улетала в свой мир. Это было так здорово! Никаких цифр! Одни любимые буквы».
Марк читал ее сообщения, а в голове у него все взрывалось от эмоций, которые он испытывал к этой девочке. Он и сам не понимал, что его так поражает? Искренность? Честность? Душевность?
«Я сегодня хочу переехать на Сицилию. Пока тебя нет, погуляю там два-три дня, а потом вернусь в Рим, ближе к аэропорту. Потому что в Катанию очень неудобные авиасообщения».
«Не беспокойся об этом. Я прилечу туда, где будешь ты».
«Там всего один рейс, и то утром».
«Я прилечу на частном. Не думай об этом. Просто отдыхай! Наслаждайся жизнью!»
Катя не сдержалась и написала:
«Без тебя это уже невозможно…»
Марк понимал, что она пишет правду. Искренне, потому что по-другому не умеет, но читать это было больно.
Катя сразу поняла, что не должна была его расстраивать, и удалила послание.
Марк наблюдал, как на глазах исчезает сообщение, и улыбнулся:
«Поздно. Я все видел».
Она прислала ему смайлик в виде обезьянки с закрытыми глазами.
Катя пошла умываться и в тот день впервые за два года посмотрела на себя со стороны. Это было жалкое зрелище. Душераздирающее зрелище! Кошмар! Вроде так говорил ослик Иа? Катя обожала этот мультик. Она смотрела на себя в зеркало и не могла поверить, во что превратилась: тусклые, безжизненные, запутанные волосы с проседью, синяки под глазами, на переносице огромная, глубокая морщина, тело какое-то неживое, рыхлое… Во что она превратилась? И как ей теперь все это исправлять?
Она присела на унитаз от неожиданности.
И вот на такое пугало Марк посмотрел? Может, он извращенец? Как можно заинтересоваться такой бабой? Именно бабой! Женщиной то, что она видела сейчас, назвать было нельзя.
План созрел сразу: парикмахерская, ботокс, пробежка по утрам и вечерам и не жрать. Да, и еще шопинг. Но не сейчас, дня через два-три.
Работы было много, но она улыбнулась. Как в старые добрые времена она ставила себе цели и шла. Только тогда она добивалась их, потому что надо было, а сейчас ей этого хотелось.
Да, для него, для Марка, но это было не «НАДО», а «ХОЧУ»!
Она полностью придерживалась своего плана целых семь дней, и они пролетели как мгновение. На восьмой она стояла в зале прилета аэропорта Палермо и ждала Марка.
Он вышел с небольшим рюкзаком за спиной и не заметил Катю. И она сначала обрадовалась, а потом испугалась: а вдруг она ему интересна в образе страшилы, и сейчас он просто ее не захочет? Но больше времени рассуждать не было, она подняла руку и пошла Марку навстречу.
Он встал, как вкопанный, и смотрел, как она направляется к нему: загорелая, волосы уложены и локонами спадают на плечи, каблучки, платье голубого цвета в белый горох чуть выше колен, стройная, невероятно красивая…
Она подошла близко-близко, прильнула к губам и провела пальцами по его щеке:
— Соскучилась…
А он еле дышал, все насмотреться не мог, прижал к себе, вдохнул ее запах и его повело. Ничего не хотелось, только вот так стоять и через раз дышать.
Но Катя взяла его за руку и потащила к парковке. Там его ждал еще один сюрприз — кабриолет BMW. Она вложила в его руку ключи и сказала:
— Ты поведешь!
Марк сел за руль. Молча. Кате тоже не хотелось болтовни, она ему только указывала куда ехать и улыбалась от счастья.
Отель был маленький, но эксклюзивный, всего десять номеров. Они зашли за руку в просторную гостиную. Марк огляделся: это было лучше, чем пять звезд — очень изысканный номер. Катя провела его сразу в спальню, и большего ему не надо было: долгая ночь, млеть в бесконечной неге прикосновений тел, слышать стоны, срывающиеся с ее припухших от поцелуев губ, перебирать пальцами ее локоны, гладить, сжимать, подчинять ласкам, с жадностью впитывать ее рваное дыхание, ощущать аромат ее кожи, наслаждаться каждым мгновением.
Утром они завтракали на веранде, и он наконец-то решил спросить то, что еще вчера в аэропорту не посмел:
— Все это ради меня? Тебе ведь этого не надо?
— Оказывается, надо.
Марк не поверил, посадил ее к себе на колени и заглянул в глаза.
— Правда. Я хочу этого. Хочу быть красивой и нравиться тебе, чтобы ты не отводил взгляда, а любовался моими ногами и плоским животом.
Марк замотал головой:
— Глупая девочка. Ты ведь и была прекрасна…
Он заметил, что она ничего не съела, только чай выпила.
— Нет аппетита? Где твой кекс?
Катя отмахнулась:
— Мне до него худеть и худеть. Как ты улетел, я весы нашла и ужаснулась. Пять кило уже сбросила, осталось два.
Марку совсем не понравились ее слова:
— Пять килограммов за семь дней? Кать, ты с ума сошла? Ты вообще ничего не ела?
Она помотала головой.
— Сумасшедшая! А я смотрю, одни кости остались, и не понимаю, вроде в прошлый раз было что взять в руки. А сейчас один впалый живот, попа исчезла, грудь тоже…
Катя растерянно посмотрела на него, не шутит ли?
— Кексик? — спросил Марк и потянулся к столу.
Катя медлила, но он отломил кусочек и поднес к ее губам. Она нахмурилась, но приняла лакомство. А его опять разрывало от нежности, которую он к ней испытывал.
— Сегодня я буду твоим гидом, и кое-что тебе расскажу, можно? — спросила Катя, когда доела весь кекс, который Марк по кусочку ей скормил.
— Как я могу отказать такой послушной девочке?
Марк сел за руль кабриолета, а Катя указывала ему дорогу. Через полчаса они добрались до места. Собор поражал своими высокими готическими сводами и мощными каменными колоннами. Одновременно и красота, и мрачность, и старина.
Пока они поднимались по широкой лестнице, Катя рассказывала Марку про норманнские башни со стрельчатыми окнами.
— Но вся красота внутри! Ты сейчас в этом убедишься, — произнесла она довольно и потянула его в храм.
«Кто бы сомневался!» — подумал Марк, глядя на Катю, хотя тут же поймал себя на мысли, что и внешняя красота девушки великолепна: она была сегодня в светлом сарафанчике с мелкими, нежными цветочками, невысоких босоножках с завязочками на тонкой щиколотке и шляпке. Про Марка тоже не забыла и в автомобиле протянула ему белую бейсболку с красным логотипом «Феррари».
— Не знаю, за кого ты болеешь в Формуле 1, но мне импонирует Кими Райкконен, и очень нравится их дизайн. Надевай, а то солнечный удар получишь, тут очень жестокое солнце, никого не щадит.
Марк был сражен ее внимательностью, как здорово она продумывает все до мелочей, и теперь он совсем не удивлялся, что она смогла поднять свой бизнес до таких высот.
— Главная достопримечательность этого собора — мозаики. Вот, смотри, этот слева от Иисуса, знаешь, кто?
Марк пытался прочитать буквы, но не смог.
— Это Марк. Апостол. Ученик Петра. В честь него построен собор Святого Марка в Венеции. Может, мы с тобой в следующий раз встретимся там? Вдруг это твое место силы?
Она просто убивала его своим вниманием и заботой. Ему не верилось, что есть такие женщины… нет, что есть такой человек на свете, который думает о нем, которому он так сильно интересен и нужен.
Марк так остро чувствовал ее чистоту, искренность, любовь. В каждом слове. И она не просто дарила, она передавала ее ему, как иглу под кожу, и — раз, все, ты заражен и болен, в твоих венах навечно течет это светлое чувство.
Когда они вышли из собора и сели на лавочку, любуясь морем, она добила его окончательно:
— А ты ничего не чувствуешь, гуляя здесь? Знаешь, давным-давно, еще в 200 году до нашей эры, именно эту дорогу проложил некий Марк Левин. Он был римским военачальником и консулом. Хороший мужик, столько побед в войнах одержал, сильный, волевой, мне кажется, что ты похож на него.
Катя рассказывала про победы, какие города тот взял, как воевал с моря, а Марк уже ее не слушал, а думал: «Девочка, что же ты делаешь со мной? Как мне платить за твою любовь? Чем отдавать?»
Он совсем потерялся в мыслях, завис, застрял где-то между воспоминаниями, когда мама его сажала к себе на колени и хвалила за съеденный суп и вчерашней безумной ночью, которую он провел с Катей. Потом возвращался в прошлое и пытался вспомнить, заботилась ли о нем его жена, Маша? Вдруг всплыл эпизод, как он пришел домой усталый и попросил у нее перекусить, но она отмахнулась, как от мухи, и продолжила смотреть «Рабыню Изауру».
А Аня? Девочка, которая его более пяти лет ублажает в постели? Хоть раз предложила чашечку кофе или ужин?
Марк смотрел на Катю стеклянными глазами.
— Я тебя совсем замучила своими рассказами? Прости. Пойдем обедать? Тут в километре есть кафе, где ты сможешь отведать свой любимый стейк.
И опять акцент на его вкусы и предпочтения. Как же он хотел сделать что-то для нее! Но не понимал, не знал, что именно.
Когда сели в автомобиль, Марк решил, что подумает об этом дома, когда голова будет пустая, когда ее глаз не будет рядом, ее запаха…
«Любовь — это очень больно!» — почему-то пронеслось в его голове.