Глава 13. Лучше поздно, чем никогда

Князь

Зои в своём репертуаре. Нацепляет на себя маску патологической отличницы, застигнутой врасплох, и со скромным: «ой, кажется, мне там… Надо. Просто надо» поспешно ретируется в свой номер. Ясен перец. Не привыкла попадать впросак и оправдываться. Такая честь выпадала всегда только мне.

Но сейчас случай ваще другой. Мне не то, что не стыдно. Я на чистом кайфе.

Адреналин так и кипит.

Поцеловала. Как — неважно. Важен результат.

— Не спрашивай. Лучше не спрашивай, — довольно подмигиваю матери я.

Представляю, как светится моё табло. Словно в розетку включили.

— Не спрашиваю, — стоит отдать должное, она никогда не лезла в мою жизнь с нравоучениями. В отличие от отца. — Лишь хотела попросить быть осторожнее. Не совершай ошибок, за которые потом может быть стыдно.

— Эти ошибки я насовершал уже давно. Их ещё расхлёбывать и расхлёбывать без ложки.

— И всё же несколько раз подумай. Чтобы потом никому не было больно.

— Ма, я влюбился. Это не контролируется.

Какой тяжёлый вздох. Можно сказать, обречённый.

— Что я могу на это ответить? Вы уже не дети, по углам вас больше не растащить.

Просто будьте осторожнее.

— Это ты про детей? — многозначительно играю бровями. — Насчёт этого не беспокойся, дальше лифчика меня неизвестно когда пустят. И пустят ли вообще.

— Вот только давай только без подробностей, ладно? Есть вещи, которые слышать мне совершенно не нужно.

— Замётано.

Ма подзависает, словно пытается что-то вспомнить. Вспомнила.

— Я что пришла-то. Тебя искала. Пока вы не уехали, хотела попросить поговорить с отцом. Нормально. Спокойно. От вашей грызни у меня нескончаемые мигрени. Ты знаешь его характер, сам же его унаследовал, так будь умнее. Пойди первым навстречу. Ради меня.

— Я поговорю. Обещаю.

Она удивляется такой покорности. Ещё бы. Это, по-моему, первый раз, когда я в принципе соглашаюсь идти на уступки в том, что касается внутрисемейных взаимоотношений. Винтики в моей башке явно раскрутились в какую-то не ту сторону.

Неужто старость и мудрость на пятки наступает?

— Спасибо, — просто благодарят меня. — Ужин в девять, как и договаривались.

— Хорошо. Ма, — окликаю её у лифта. — Если парень много лет вёл себя как мудак с девушкой, что ему надо сделать, чтобы вернуть её доверие?

Ответ не заставляет себя ждать.

— Запастись терпением.

Мда. Прикольно. Этот товар у меня как раз в дефиците. Где можно заказать? Я уже сейчас едва сдерживаюсь, чтобы не вломиться в запертую дверь. Чисто ради того, чтобы побыть рядом лишние полчаса. На большее, благо, хватает извилин не рассчитывать. Осталось с остальными частями тела договориться, которые от двух месяцев воздержания уже по жёсткому давят на психику. Особенно в её присутствии.

Кое-как договариваюсь с терпелкой и до ужина пережидаю бурю в штанах у себя.

Да и на ужине стараюсь держаться образцово, правда пару раз под столом всё же нахожу её руку, сжимая хрупкие пальчики. Касаться себя мне снисходительно позволяют, но ответных действий не предпринимают. Ничего. Пока и этого достаточно.

Не могу не заметить, когда вакуум в котором я себя с упорством суицидника муровал столько лет прорвало, стало намного легче. Наверное, надо было сделать это раньше. Надо было вообще не уезжать. Признаться ещё тогда, но наш последний разговор сильно в своё время резанул по уверенности и самолюбию. Да и, больше чем уверен, в тот момент меня бы попросту послали в дальнее пешее шествие.

И правильно б сделали. Это ж надо быть такой малолетней гнидой. А я ведь прежде и в голову не брал, что внешне невинные шалости могли восприниматься так остро и болезненно. Мне то всё это было по фану. Типа, не поскандалили — день прожит зря. А тут вон оно как. А я ещё удивлялся: а чё это она меня за километр шугается? И правда. Чё это? Я ж такой зайка.

Короче, надо брать быка за… за то самое. Одних рогов мало, тут впору хвататься за всё, что под руку попадается. Для надёжности. А то принцесса, смотрю, опять заднюю врубает. Мы вчера так балдёжно общались, а ща снова началось блеянье.

Разговаривает сухо, односложно, чисто на отвали. Не, я так не хочу. Я хочу вчерашнюю девочку, с блеском в глазах и заразительным смехом. Её мне заверните.

Можно без упаковочной бумаги и бантика.

Хочу — значит пошёл искать. А то она после завтрака куда-то умотала. Вроде в город с ма. Надеюсь, та на уши ей не присядет. Я такую масштабную бабскую диверсию не потяну.

Не сразу, но Крамер обнаруживается у пустого басика на улице. Народ не совсем уж дикий, так что купаться в несезон не рискует. Да и зачем, когда на цокольном этаже есть крытый бассейн? Там большая часть и зависает сейчас, тут же глухо. Лежанки пустые, людей почти нет.

Одна принцесса томно возлежит на шезлонге: в солнечных очках и ярко-розовом сарафане. Ковыряется в телефоне. Тонкая, красивая, женственная, сексуальная. И совсем одна. Надо бы нарушить её идиллию.

— Да ну какого… — взвизгивает Зои, когда я задираю её ножки в босоножках, чтобы усесться рядом. Ножки в босоножках, какой каламбур. Их бы не задрать, а раздвинуть….

— Что делаем? — нависаю над ней, заглядывая в подсвеченный экран. Диалоговое окно с сообщениями.

— Девочки спрашивают, когда я смогу выйти на смену.

— Пиши. Пишешь? Никогда.

— Ха-ха, — хмуро стреляют в меня взглядом из-под тёмных стёкол. — Шутку оценила. А если серьёзно: когда у нас обратный рейс?

— Я готов сюда насовсем переехать, если это удержит тебя от возвращения в твой клоповник.

— Это работа. И не самая худшая.

— Да предел мечтаний.

— Тебя забыла спросить.

— Так спроси, — тилик-тилик — строчатся сообщения с раздражающим звуком. Отбираю у неё смартфон. — Сам напишу, раз не хочешь. Чего они пристали? Ты в отпуске!

— Отдавай. Отдай, кому сказала!

Ишь как завелась. Только так, видимо, её можно расшевелить. Домогательствами или подколами.

— Всенепременно, — вскакиваю с места, чтоб она не могла до меня дотянуться. И для надёжности убираю телефон в джинсы… В смысле прям в джинсы, не в карман. Пусть скажет спасибо, что не в трусы. — А, ты же просила тебе отдать, да?

Промашечка вышла.

Зои сердито надувает губы и упирает руки в бока. Ох, съесть бы эти милые губки.

— Князев, верни немедленно, — ну вот, я по романтике как могу распинаюсь, а она только и знает, что бурчать.

— А самой слабо? Я не таких строгих моральных правил как ты, разрешаю себя трогать. Везде.

Ничего не ожидаю, конечно, но у принцессы получается меня озадачить.

— Везде, значит? — подходит ко мне вплотную она, накрывая своим запахом.

Ничего необычного, даже клубничного намёка нет, но самообладание уже машет на прощание ручкой.

— О-о-о, — стою с опущенной головой и заинтересованно наблюдаю за тем, как расстёгивают мой ремень и вытаскивают из петелек. Хм. Вот прям интересно, что будет дальше. — Ты прям так? Ну ладна-а-а… Ахах, — со смехом спасаюсь бегством, пока не прилетело. — Ну не пряжкой же! — наяриваем круги вокруг басика. Привет, детский сад.

— Куда сиганул? — хищно скалится Зои, явно вознамерившаяся довести дело до конца. — Иди, приласкаю.

— Э, нет. Мы так не договаривались. Я слишком нежный для порки. Ты бы поосторожнее, тут скользко. Ещё… — не успеваю договорить. И поймать её тоже не успеваю. Вернее успеваю, но сохраниться и зафиксировать позицию нет.

Собственно, исход ожидаем. Летим с громким ухом прямиком в холодную воду.

Вместе.

Ну что, зато никому не обидно.

Освежает, не поспоришь. Я не планировал банные процедуры до вечера, конечно, ну да ладно. В такой компании грех не искупаться. Пока я отряхиваю мокрые волосы, лезущие в лицо, Зои пытается поймать расплывающуюся по поверхности юбку. Да, за это зрелище можно дорого отдать.

Кстати, о дорого.

Достаю причину наших разборок. Понятное дело, больше недееспособную. На всякий случай тыкаю по чёрному экрану. Не а. Всё. Пациент захлебнулся.

— Хм… — протягиваю телефон Крамер. Меня щас будут убивать, кажется. — Я куплю новый.

— Да ладно, — грустно встряхивают уже бесполезную коробочку. Типа попытка — не пытка? — Сама виновата.

О. Не, не будут убивать?

— Всё равно. С меня телефон, — вылезаю на сушу и помогаю выкарабкаться следом принцессе. Стоим, обтекаем и обдуваемся прохладным ветерком. Замёрзнуть не замёрзнем, но приятного всё равно мало. — Надо переодеться.

— Надо, — согласно кивают, выжимая сарафан и отыскивая взглядом улетевшие при падении очки. Ну вот. Очки обнаруживаются на дне бассика. Как и ремень.

Приходится нырять повторно и уже после этого, оставляя за собой мокрые лужи, ковыляем в отель.

Девочки направо, мальчики налево. Как обычно, расходимся, но на этот раз слушать совесть у меня желания не наскребётся даже при сильном желании. Во-первых, мы не закончили разговор. Толком не успели его начать даже. Во-вторых, я привёз её сюда не для того, чтобы прятаться по разным комнатам.

Так что наскоро переодеваюсь, проверяю по гуляющей тюли, открыта ли на другом конце балконная дверь и неуклюжим домушником перебираюсь туда. Можно и по-человечески, не спорю, но тогда есть шанс, что не пустят. Тут же верняк.

Правда по дороге натыкаюсь на буйную мадам в номере по соседству. Буйную и крепкую на словцо. Среди отборного мата самым мало-мальски вменяемым проскальзывают лишь «извращенец» и «я сейчас охрану позову».

— Дамочка, остыньте. В вас вес за сто кило. Меня это не возбуждает. Если я и буду за кем-то подсматривать, то точно не за вами.

— Да как ты…

Ускоряюсь, спасаясь от полотенца и оскорблённой мамонтихи, но в ушах ещё долго стоят её визги. Тётка не успокаивается даже когда я теряюсь из её поле зрения.

Фырчит и фырчит.

Зои копошится в душе, за матовой стеклянной перегородкой, заменяющей обычные стены и открывающие шикарный вид на соблазнительный девичий силуэт. Благослови европейскую моду на совмещённые со спальней ванные комнаты. Перебарываю искушение присоединиться и возвращаюсь на балкон, перекурить.

К тому моменту как Зои появляется на горизонте, успеваю спалить до фильтра третью сигарету. Сижу в тени горшочного куста и наблюдаю за аппетитной попкой в чёрных труселях, вышедшей ко мне. Принцесса развешивает на перекладине мокрое платье, заканчивает, оборачивается… и подпрыгивает от неожиданности, хватаясь за сердце.

— Ты нормальный?! — злобно шикает она. — Здесь не проходной двор.

Сминаю окурок в пепельнице, из вежливости стараясь не пялиться на едва ли прикрытую тонкой маечкой грудь. Очень тонкой. И немного влажной после душа. Ох, нельзя. Нельзя так с моим воображением. Мне и прошлого раза хватило. Тогда стоило немалых усилий держать лицо.

— Ты так и не ответила, почему именно стриптиз? — попробую отвлечься от скабрезных мыслишек, но ничего обещаю.

— Так ты как бы и не спрашивал.

— Спрашиваю.

— А почему нет? Или идея с официанткой в «Чайхоне» тебе больше по вкусу?

Уела, умница. Ещё б прикрылась. От греха подальше.

— Слушай, скажи спасибо, что не секс по телефону. Такой вариант тоже был, но я решил, что для психики родителей это перебор.

— Ты такой заботливый.

— Есть немного. Так почему стриптиз? Надеюсь, это не последствия детской травмы и желание поднять самооценку?

— Переживаешь, что можешь оказаться косвенно причастным к моей моральной деградации? — насмешливо кривится Крамер.

— Честно? Да.

Это приходило мне в голову. После вчерашнего разговора.

— Ну так выдохни. Ты тут точно не причём.

— А кто «причём»?

— Да никто. Это работа за которую платят. С удобным для меня графиком. Какие претензии?

— Это ты своё состояние зомби называешь удобным графиком?

— Меня устраивает.

— А меня нет.

— Не твоя забота, — принцесса собирается уйти обратно внутрь и, кто знает, возможно даже спрятаться от меня за семью замками, поэтому приходится работать на опережение. Ловлю её на полпути.

— Ещё как твоя, — оттесняю Зои к парапету, выставляя руки вперёд, чтобы она не смогла ускользнуть. — Ты мне просто объясни, для чего? Так нужны деньги?

— Деньги нужны всегда, — нервозно елозят на месте, пряча взгляд за опущенными ресницами. Да ладно? Неужели до сих пор меня боится? Я думал, мы вчера с этим всё выяснили.

— Ну так дам я сколько нужно. Только заканчивай с ночными танцульками. Ты ведь всегда хотела заниматься гимнастикой. Вот и иди в этом направлении. А пляски у шеста оставь пустоголовым куклам.

— Оставлю, но не сейчас. Или ты думаешь, что это предел моих мечтаний?

— Я ничего не думаю. Я просто знаю, что не хочу видеть тебя в том клубе.

Ага. Вот. Вот теперь на меня рассерженно вскидывают янтарные круглые глаза.

— Ну так не смотри, раз не нравится! В чём проблема?

— Ты — моя проблема. На которую каждую ночь таращатся левые мужики! Тебе очень нужен ежедневный мордобой в клубе? Устроим. Скорая будет круглосуточно дежурить у входа.

— Не помню, чтоб мы успели сблизиться настолько, что я стала твоей собственностью.

Твою мать! Вот в какие дебри её несёт?

— Да что ж вы бабы так любите утрировать! Кто говорил про собственность? Да пусть ты никогда не подпустишь меня к себе, от этого ревности не убавится. Думаешь, почему я уехал тогда?!? Ты отчётливо дала понять всю степень своего отвращения ко мне. Оставаться рядом и дальше, не имея возможности как-то это изменить… — не договариваю, обрывая повышенный тон. Меня и так, наверное, уже вся окрестность слышит. Сначала ту истеричную бегемотиху, теперь мои сопливые излияния.

Как и стоило ожидать, на красивом личике красуется тотальное изумление. Стоит с открытым ртом, зрачки по пять рублей. Переваривает.

И оживает.

— Пусти, — отпихивает меня, всё-таки теряясь в номере.

Не отстаю.

— Пусти? Это всё, что ты можешь сказать?

— А чего ты ждёшь? — взбешённо оборачивается она. — Как я должна реагировать?

На всё… это…

— Обрадоваться и умилиться?

Стёб, конечно. Но для полутонов момент не подходящий. У кого-то чувство юмора осталось у бассейна.

— Слишком поздно для умилений, не находишь?

— Что слишком поздно?

— Всё. Всё поздно, Илья. Твои откровения припозднились. На энное количество лет припозднились.

— Лучше поздно, чем никогда. Слышала?

— Не в нашей ситуации. Не стоит ворошить то, что давно похоронено.

— Похоронено? Расскажи-ка поподробнее, что там конкретно похоронено?

— Все мои к тебе возможные чувства.

— Да у нас тут настоящее чудо, смотрю! Мёртвые из могил поднимаются. А целоваться ты вчера полезла так, от скуки?

— Я же сказала, это ничего не значит.

— Ничё. Щас всё будет, — рывком притягиваю её к себе и затыкаю начавшиеся было возмущения поцелуем. Жадным и голодным. Кажется я только что послал куда подальше данное самому себе накануне обещание постичь обет терпимости. Не моя вина. Она вынудила.

Держу крепко, а целую ещё крепче. Как давно хотел и не сосчитать сколько раз представлял. Задрало сдерживаться. Задрало ждать. Зои злится, вырывается, извивается, но… в конечном итоге сдаётся.

Сдаётся!

Обмякает в моих руках и подаётся вперёд. Отвечает, и я впервые ощущаю податливость хрупкого тела, покорность нежных губ и точечную боль острых коготков, впивающихся в затылок. Пофиг. Пускай хоть скальп снимет. Лишь бы и дальше так прижималась ко мне.

Воздух становится терпким и опьяняющим. Башню сносит начисто. Длинная навесная стойка, заменяющая письменный стол и тумбу под телек превращается в идеальную горизонтальную плоскость. Усаживаю принцессу туда, снося какую-то женскую дребедень, с грохотом сыпящуюся на пол. Контроль на кнопке «off», поэтому движения выходят резкими и грубыми.

Хочу.

Хочу её охренеть как.

Хочу сорвать с неё эту никому не нужную тряпку, что мешает касаться её кожи.

Разодрать зубами. В клочья.

Растерзать её губы до крови.

Заставить стонать и кричать так, чтоб весь этаж стыдливо зажимал уши.

Оставить клейма на мраморной коже, чтобы каждая собака на районе знала, что она моя.

Возбуждение доходит до крайней точки. Отбивает болезненными ударами в висках. Пелена застилает разум, когда наружу вылезают инстинкты. И именно в этот момент Зои отталкивает меня, заставляя убрать руки, уже успевшие нырнуть под её одежду.

— Хватит, — сидит взъерошенная и раскрасневшаяся. Щеки красные, губы припухшие, глаза горят. Она сама на грани. Всё, что её останавливает — внутренний барьер старых обид. Его мы разрушим, даже если на это уйдут годы, но пусть не поёт о том, что я ей безразличен. Её язык тела только что говорил обратное.

— Что, скажешь, это тоже ничего не значит? — спрашиваю, чтобы она сама это окончательно для себя осознала.

— Уходи.

— Ты ведь этого не хочешь.

— Уходи.

— Принцесса…

— УХОДИ! — Зои срывается на крик. Жмурится и впивается пальцами в столешницу, словно пытается ухватиться за невидимую соломинку, которая даст ей не сорваться. — Просто уйди! Умоляю!

Что ж. Больше не напираю и послушно ухожу. Замок автоматически запирается за спиной с лёгким щелчком. Секунда, две, пять, десять… Даю остыть и ей, и себе, вот только удаётся паршиво. С силой воли я в теперь конкретных контрах.

Держусь сколько могу, но в конечном итоге сдаюсь. Нет. Не могу. Не выдерживаю и стучусь в дверь. Не откроет — полезу опять по балконам. Закроется с той стороны — разобью окно. К счастью, не приходится.

Открывает. Смотрит. Всё ещё румяная и запыханная.

— Успокоилась? Никуда я не уйду, хоть оборись. Поняла? Свалишь на Луну, я тебя и там дос… — не успеваю договорить. Меня хватают за ворот футболки и втягивают обратно в номер, в троекратном размере возвращая страсть пылкого поцелуя, который уже никто не собирается прекращать…